Ice and Fire

Север никогда не любил его. Кусал кожу, прошивал ее своими острыми иглами, заползал внутрь и гнал кровь, превращая ее из теплой в стылую. И Тирион всегда неизменно ежился. Тер ладони друг о друга и кутался в меха. Север не для него. Он это знает. Он, родившийся в Западных землях, больше предпочитал ласковое солнце и духоту Королевской Гавани, нежели угрюмые стены Винтерфелла. Но заново отстроенный родовой замок Старков был для его жены домом. И сюда нынешний Десница Короля приехал ради нее, ради Сансы. Тириона встречают уважительно, почти приветливо. Но карлик замечает, какие осторожные, опасливые и в чем-то неприязненные взгляды бросают на него люди Севера. Мужчине хочется усмехнуться, искривить линию рта в косой ухмылке. Но он сдерживает себя. Ложью и раболепством Тириона Ланнистера не обманешь. Он знает всю правду о себе. Да и северяне не стараются. Слишком честные, слишком правдивые. Его проводят в большую залу Великого Замка. Там, склонившись над пергаментами с пером в руке, сидит молодой мужчина. На лице его редеет щетина, а взгляд задумчив и озабочен. — Лорд Старк, — прочищает горло Тирион, дабы на него обратили внимание. И Брандон Старк оживает. Он откладывает перо, сдвигает в сторону бумаги и смотрит на своего гостя. Мальчик вырос. Так думает Бес, рассматривая вытянувшиеся скулы лица, широкие ладони и достаточно мощный разворот плеч. Только вот ног у него как не было, так и нет. Ирония жизни. Но в глазах нынешнего Хранителя Севера Тирион видит знание и вековую мудрость. Говорят, что Брандон Старк — варг, говорят, что он видел Детей Леса, говорят, что его учил Трехглазый Ворон. Говорят, что Ворон этот на самом деле один из Великих Бастардов короля Эйгона Недостойного — Бринден Риверс, известный как Кровавый Ворон. Тирион бы и хмыкнул. Да, в грамкинов и снарков он не верит по-прежнему. Зато верит в Иных и драконов. И тех, и других он видел. А Брандон Старк продолжает на него смотреть. Так внимательно, изучающее. Мальчика давно нет. Тирион понимает это. Перед ним старец в юном теле. И Браном его давно никто не зовет. — Вы к моей сестре? — Наконец, осведомляется лорд Винтерфелла. — Ну, а вы как думаете, милорд? — И разномастные глаза карлика искрятся чем-то скрытым, тайным. Почти веселым. Брандон Старк снова отрывается от листов пергамента, над которыми только что склонил голову. — Она в Библиотечной башне, — произносит он. — Ваши вещи отнесут в Гостевой дом. — Благодарю, — Тирион чуть склоняет голову. Выказывать уважение этому старцу в теле мальчика ничуть не сложно, не оскорбительно. Его сестра бы поджала губы, тряхнула гривой своих золотых волос, и глаза-изумруды ее полыхнули бы диким пламенем. Она сказала бы, что Старки не ровня Ланнистерам, что волк и лев лишь цапаются да скалятся. Дурная женщина. Но Серсея далеко. Лишенная власти, дома, практически сошедшая с ума. Тириону ее совсем не жаль. Ланнистер трет пальцем обрубок своего носа и направляется в Библиотечную башню. Его короткие ноги достаточно резво переступают по граненому камню. Забавно, та девочка, которой его жена была, всенепременно пошла бы лечить свое горе в Богороще. Встала бы на колени перед сердцем-древом, возвела бы к его лику глаза и шептала бы о благости, о счастье, молила бы Старых Богов. Но Чардрева не умеют дарить надежду, лишь безучастно взирать и плакать кровавым соком собственных стволов. Нынешняя Санса Старк, прошедшая унижения, боль и войну, предпочитает книги. В их покоях в Красном Замке полно самых разнообразных томов. Тирион даже о них иногда запинается, когда они грудой лежат на полу. Его жена все читает, читает и читает. Не иначе, переняла эту привычку у него самого. Библиотечная башня встречает Десницу Короля вереницей ступенек. Больших, каменных, широких и гладких. Тирион кидает своему оруженосцу дорожный плащ и взмахом руки велит оставить его одного. Не для чужих глаз и ушей тот разговор, что ему предстоит. Карлик ставит ногу на первую ступень, а голову его одолевают думы, мысли. Ланнистер понимает, что боится увидеть свою жену. Увидеть, как она бледна, как осунулась, как кожа обтянула ее кости, как хрупки стали ее руки. Или же увидеть, как она цветет и пышет жизнью, как румянец броским цветом алеет на ее щеках, как смотрит она открыто и счастливо. Он боится и того, и другого. И сам не знает, чего больше. Лишь неизвестности. Тирион легко толкает массивную дверь. Та практически не скулит, лишь бесшумно распахивается. Восстановленная библиотека Винтерфелла не так хороша, как первоначальная. Многие тома сгорели, древние фолианты утеряны, но Брандон Старк хорошо поработал, чтобы сохранить наследие своих предков, запечатленное на бумаге. Бес делает шаг в глубь помещения и замечает фигуру в кресле. У Сансы по-прежнему локоны медовые, цвета осенних листьев, спина прямая, глаза небесно-голубые, а кожа белая и нежная. Она по-прежнему красива невероятной красотой, женской прелестью, что сквозит в каждом ее движении, застывает в едва улыбающихся губах. Его жена — чаровница, чудо природы. А он же по-прежнему монстр, Бес. Только вот Санса больше его не боится, не прячется от него за маской учтивости. Теперь ее не пугают ни его рост, ни уродливый шрам на все лицо и обрубок носа — ее не пугает ничто. Она легко целует его в губы. И Тирион знает, что ни одна женщина на свете не пахнет так, как она — его законная жена. Иногда мужчина задумывается о том, как они к этому пришли. Как вышло, что невероятная, неземная и такая изумительная Санса Старк разглядела в нем много больше, чем остальные люди. Что случилось с ней такого, что она увидела и поняла, а потом и приняла. Пусть не сразу, пусть робко. Но Тирион до сих пор помнит то оцепенение, которым сковало его тело, когда она его впервые поцеловала. Ее губы были мягкими, влажными и теплыми. Девушка тогда так резко выпрямилась и зарделась, прикрывая ладонью собственный рот. Это было уже после войны, после того, как на Железный Трон сел законный король. Но это было. И тогда война показалась Тириону сущей ерундой, нелепицей. Потому что он понял. Теперь Санса Старк действительно может стать его. А он хочет этого, как никогда в своей жизни. С того момента прошел уже ни один год. Долгое лето сменилось долгой осенью, а потом кратковременной зимой, а на смену ей пришла сладкая весна. И птицы пели. А его жена все ниже опускала голову к земле, и взгляд ее тускнел. Он видит ее сейчас. Тонкую, хрупкую, с зажатым меж пальцами небольшим томиком. И Санса поднимает голову. Словно увидела, словно почувствовала. И книга тут же с хлестким звуком захлопнута. — Тирион… — роняет молодая женщина. И ему не нужно больше слов. В звуках его имени заключено все. Мужчина понимает. — Санса, — качает он головой и подходит к ней, садится на пуф, обтянутый тафтой. Ноги его не достают до пола, но Ланнистеру сейчас на это плевать. Как и на книги, что призывно сияют своими золочеными корешками в свете одинокой свечи и лучах солнца, заглядывающих в окно. Жена не дает ему поймать ее ладони. Она — в своем светло-голубом, тончайшем платье — садится на пол у его ног и кладет голову ему на колени. Тирион с легкой полуулыбкой запускает свои короткие пальцы в ее пряные локоны. А Санса лишь вздыхает, и взгляд ее рассеянно скользит по обстановке библиотеки. Уютной и домашней. — Мне кажется, что меня наказывают Боги, — шепчет она. — Глупая, — отзывается Тирион. — За наивность, — продолжает бывшая Старк, облизывая свои губы, — за глупость, за трусость, за дурость, даже за смирение. — Она яростно вдыхает воздух, и крылья ее носа трепещут. — Санса… — Нет, — она вскидывает голову, и карлик видит, как в ее глазах блестят слезы. Но эти слезы не боли, не слабости. Это ярые, искрящиеся слезы сильной женщины. Она всегда была такой. И с годами предстала в своем истинном обличье. С летами пришли морщины в уголках глаз и мудрость на донышке зрачка. И Тириону казалось, что это сделало ее еще краше. Время не съест ее красоту. Бес навсегда запомнит ее такой. Прекрасной и своей. — Это наказание, — с силой в голосе произносит Санса. — Рано или поздно получится, — успокаивает ее Ланнистер и проводит пальцами по лицу жены. — Я уехала сюда, домой. Специально. Как можно дальше от шума и гама Королевской Гавани, в покой родных стен. И ничего… — Ее голос блекнет. — Я снова потеряла ребенка. — И губу закусывает. И сейчас кажется Тириону такой тонкой, бледной, почти бескровной. — Санса… — Голос у него ласкающий, баюкающий, успокаивающий. Женщина снова возвращает свою голову к нему на колени, а его палец чертит ее ушную раковину, цепляет волосы. — Это случится. — Заверяет ее муж. — Я знаю. Это было лишь трижды. В четвертый раз получится. Молодая женщина неверяще хмыкает и закрывает глаза. Дышит ровно, спокойно. — К тому же, — продолжает мужчина, — делать детей крайне приятное и интересное занятие. И мне все еще есть чему тебя научить. — И Санса Старк, а ныне Ланнистер, улыбается. Глаза по-прежнему закрыты, но рот растягивается в улыбке. И Тирион видит, как она сейчас засмеется. Тихим, девичьим, ласкающим смехом. За какие такие подвиги ему столь несказанно повезло? Он не знает. Знает лишь, что в этот раз свое счастье он держит крепко, всеми пятью перстами каждой руки.