Ice and Fire

Она приходит ранним утром. Могильщик видит тонкую фигуру издалека. Путник бредет Стезей Веры. Небо еще полыхает всполохами одиноких звезд, а рассвет занимается на востоке, окрашивая весь небосвод в прекрасно-девственные цвета, румяные и наливные как спелый плод яблока. Фигура кутается в плащ и чуть не соскальзывает куда-то в ил. Глаза могильщика темные, практически черные, руками в грубых перчатках он опирается на лопату с застывшими на ржавеющем железе комьями земли. На Тихий остров приходят многие. Только вот он еще не видел безумца, шедшего Стезей Веры ночью. Мужчина хмыкает и берется за лопату. Тихий Остров рад любым гостям. Вся одежда путника промокла: грязь и вода застыли на ней цветастыми узорами. Девица называется Старшему брату Мелантой и просит помочь. Она держится ровно и прямо, чуть поднимая подбородок, но пальцы стискивает так, что монаху кажется, что вены и артерии в ее руках сейчас полопаются. Девочке отчего-то страшно. Он внимательно рассматривает ее. Грязная и замаранная, она производит впечатление деревенской девчонки, юной и пугливой. Глаза у нее широко распахнуты и, кажется, что вся голубизна неба собралась в них. Меланта скидывает со своей головы капюшон, и Старший брат кривит губы. Девочка практически лысая. Ее волосы сострижены и обрезаны чьей-то безжалостной рукой, кое-где на голове застыли красные росчерки крови. Девочка кусает губы и просит остаться. — Я могу работать, готовить, стирать, трудиться в огороде. — Голосок у нее тонкий как у пичужки. И испуганный. — Дитя мое, — произносит Старший брат, — мы не можем оставить тебя здесь. Но ты можешь пожить в домиках для женщин какое-то время и рассказать мне, что тебя беспокоит. Безволосая девочка Меланта стоит и нервно теребит свои пальцы. Глаза ее отчего-то влажнеют, но она зло смаргивает слезы и вскидывает голову. И тогда Старший брат, настоятель септерия на Тихом острове, что притаился в Крабьем заливе, невольно думает о том, что в нежданной гостье есть сила и благородство. — Тогда хотя бы помогите мне, — и голос ее до того упавший, до того треснутый, что сердце Старшего брата едва екает за грудиной. Могильщик же продолжает копать могилы. Река приносит много даров. Среди них не только котелки да чаши. Приходят и трупы. Вздутые, синие, набухшие. Человеческие лица искажаются в таких гримасах, что страшно на них смотреть. Братья вытаскивают их на берег, а могильщик хоронит. Одну его ногу постоянно тянет, а время от времени ее приходится волочить по земле. Он часто сидит на вершине холма, поэтому многое замечает. Девочка Меланта поселяется в одном из домиков. Глаза у нее все время мокрые. Могильщика это раздражает. Пальцы хрупкие и израненные, а голову она постоянно покрывает тряпьем, будто стыдится своего голого черепа. Могильщик не рассматривает ее, не подходит близко. Очередная гостья Тихого острова его совсем не интересует. Только вот взгляд так часто запинается об ее острую фигурку, стоящую на ветру. Девчонка ходит к аистам, вальяжно прогуливающимся у паромной пристани. Она замирает, застывает, обхватывая себя руками, смотрит на гордых величавых птиц или куда-то вдаль. Странная она. Так решает могильщик. Проходит около недели, когда рано утром мужчина замечает, как растворяется дверь земляного домика и оттуда выходят два монаха. В руках они несут белую ткань. Простыни. И такое ярое, карминовое пятно врезается в материю, пожирает ее своим цветом. На тряпках кровь, а деревенская девочка Меланта кричала сегодня ночью. Страшно и больно. Меланта потеряла ребенка. Она пришла в эту обитель покоя, чтобы изгнать демонов из своей души, лишиться страха, родить. Теперь рожать некого. Девочка скоро уйдет. Могильщик хмыкает. Ему-то что? Их много приходит и много уходит. Однажды мужчина видит Меланту близко. Ее голову не покрывает капюшон, и он замечает, как прорастает пушистая поросль волос. Наверное, у нее были красивые локоны. Медового цвета. Почему медового? Он не знает. Просто так хочется. А еще могильщик замечает, что руки у девочки слишком нежные. Деревенская, говорите? Губы его кривятся, и верная лопата стучит о камень. Девка-то не из деревни. Врет. Наверняка, благородная дамочка, чьи шалости обернулись для нее разладом и внезапной проблемой. Могильщик думает зло. Все еще не отучился, не может иначе. Да и эта девица будит в нем лишь раздражение. И лопата с силой входит в землю. Очередная могила для утопленных. Когда Меланта поворачивает голову, смотрит на него своими огромными, кристально-чистыми глазами, могильщик отчего-то немеет. И чувство, что он знает это хрупкое создание с ломаным взглядом, начинает преследовать его. Девчонка скоро уйдет, покинет остров. Она ходит в деревянную септу на вершине холма, и почему-то это кажется могильщику неправильным и ложным. Что-то здесь не так. А потом он встречает ее на берегу реки. Меланта сидит на корточках и вертит что-то в руке, явно выловленное из водного потока. Красное, ярое, рдяное, такое багряное, словно капля крови застыла в ее раскрытой ладони. Могильщик узнает камень — девчонка нашла седьмой рубин Рейегара Таргариена. По крайней мере, говорят, что это именно те самые камешки из нагрудника давно полегшего Драконьего принца. Может, этой девице благоволят сами боги? Меланта же поднимает голову. Так близко могильщик не видел ее еще никогда. Она бледная и слишком худая. Скулы ее запали, подбородок сильно обтянут кожей, под глазами синяки. Пальцы ее словно прутики — тонкие, острые и ломкие. И шею переломить ничего не стоит. Волос нет. Но девочку это почему-то не портит. Она красивая. Мысль невольная. И отчего-то знакомая. Глазищи у нее вон какие, просто огромные, так широко распахнутые. В них застыл испуг и удивление, почти страх. Могильщик хмурится. Что это с ней? А потом осознает, что на его голове не покоится привычной капюшон, что нижняя часть его лица не прикрыта материей. Меланта видит его ожог, оскверняющий левую часть лица. Видит и вся белеет, встает на ноги. Ее начинает бить такая дрожь. И глаза. Эти глаза впиваются в него, жрут взглядом. — Ты… — Выдыхает девчонка. — Пес… — Голос ее спотыкается, а могильщик узнает Сансу Старк. Он не ведает, что послужило этому причиной. То ли ее знакомые глаза, то ли такой привычный испуг в них, то ли его прозвище, казалось, уже давно забытое. Он смотрит на нее. Пташка изменилась. Кто-то подрезал ее крылышки, оборвал перья, оставил перебитой и израненной. Она такая худая, бледная, что-то чумное светится во всей ее фигуре, в резких, порывистых движениях. Ему жаль ее волосы, ее красоту, ее саму. Странные, дикие чувства для него. Видимо, Тихий остров действительно меняет людей. Рубин в ее руке дрожит, а потом она, как газель, разворачивается и бежит. Так резко, так юрко, так быстро. Несмотря на хромоту, знакомое теплое тело оказывается быстро прижато к его мощной груди. Сердце Сандора бьется слишком сильно для простого бега. Санса же в его руках дрожит. То ли от беззвучных рыданий, то ли от страха. Пташка его боится. И эта боязнь слишком велика. Могильщик не может говорить, не хочет рушить обет, данный Семерым в этой обители покоя. Но женщина в его руках бьется страшно. Да, женщина. Ничего не осталось в Сансе Старк от той девочки, коей она была. Лишь видимая хрупкость образа и тела. — Уймись, Пташка, — скрежещет он. И собственный голос напоминает Клигану говор ржавой стали. Санса замирает, напуганная этими звуками и интонациями, режущими ей слух. Могильщик нарушил обет молчания, и теперь его ждет наказание. Возможно, изгнание отсюда, из места, которое действительно стало ему домом. Но обет он нарушил ради нее. И Сандору Клигану этого совсем не жаль. — Я не причиню тебе боли. — И Санса знает. Он не причинит ей боли, никогда не причинял, лишь криво заботился, с оскалом на лице и грубостью в пальцах. Вода мерно бьется о берег, накатывает на камни, ласкает их своим мокрым теплом и уносит в реку гальку, а молодая женщина в мужских руках оседает. И истерические рыдания рвутся из ее глотки. Мужчина обескуражен. Сандор Клиган никогда не знал, как вести себя с плачущими девицами. Его это нервировало и раздражало. Могильщик тоже не знает, что делать. Знает лишь, что он не отпустит это создание, дитя Севера, из своих рук. В Сансе Старк скопилось столько боли, столько страха, столько ужаса, что всем этим отравляющим чувствам не выйти из ее тела, не покинуть ее душу потоком соленой воды. Смерть семьи, полное одиночество, какой-то мрак. Она была сильной, училась играть в престолы, кривила губы и ставила пешки на доску, а потом оказалась жестоко обманутой. Она слишком девочка для этого мира, слишком долго слушала сладкоголосых бардов, поющих о прекрасных рыцарях и благородных дамах. Ее рыцарь покрыт ожогами и шипами, затянут измятой сталью, а руки у него в крови. Он отвратителен и черен, и она его боится. Дамы оказались лживы словно змеи, науськивали, нашептывали, коростой зависти покрывались к ее молодости и красоте. — Что случилось, девочка? — Участие? Забота? Сандор Клиган лишь бы гортанно рассмеялся да сделал большой глоток дешевого вина из деревянного штофа. Могильщик же пытается жить по иным законам, пусть и рушит их все. И его пальцы сильнее сжимают женскую талию. Грубая ткань его рубахи уже стала соленой и мокрой от ее слез. У Сансы началась икота, и губы все трясутся. Девочка запугана и забита. И в душе мужчины рождается что-то знакомое, ядовитое, то, что заставляло руку тянуться к мечу. Но стоит стряхнуть наваждение. — Бейлиш, — бледными губами произносит она. — Я сбежала от него. — Он тебя обрюхатил? — Сандор не замечает, каким рычащим, звериным тоном произносит эти слова, выплевывает их словно белладонну. Волчица все дрожит. Псу не требуется ответ. Он не хочет знать, как Мизинец увещевал, как обманом заманил к себе, как сделал что-то против воли этой девушки, как заставил ее рыдать и биться в истерике, не хочет знать о ее мольбах и причитаниях. Он хочет забыть весь мир, наступить Семи Королевствам на горло и послать их в пекло. — Я поговорю сегодня с настоятелем. — Санса Старк вскидывает на него глаза, смотрит все опасливо и настороженно. — Завтра на рассвете мы уйдем. — Мы? — Да, Санса, — звуки ее родного имени из уст, казалось бы, этого опасного человека заставляют девушку вздрогнуть. — Помнишь, что я сказал тебе когда-то в Красном Замке? Лишь я один смогу защитить тебя. Похоже, пришло время Псу вернуться. — Он улыбается, почти скалится. Но Санса Старк не вздрагивает. Тихий остров изменил этого человека. И дела далеких, минувших дней встают перед ее глазами так живо и отчетливо. Того Сандора Клигана стоило бояться, а этому могильщику можно доверять. — Не плачь больше, девочка И Санса Старк не заплачет. Лишь вздрогнет, заробеет и попытается принять ту руку помощи, которую ей протягивают. Мозолистую, замаранную в крови, такую широкую. Тронет ее несмело своими тонкими пальцами. Да поверит. Иногда чудеса случаются. У ее чуда обожженное лицо и смрад смерти за душой. Так бывает.