Ice and Fire

Душно. Так, что сушит губы, и приходится постоянно протягивать руку к графину с чистой водой. Ночами невозможно спать, лишь ворочаться в постели, цепляя ногами одеяло и утыкаясь лицом в подушки. Простыни дышат шелком, а кажется, что от них несет смрадом клети и невыразимой духотой. Аж до слез на глазах жжет, заставляет трескаться губы и кожу покрываться потом. Лианна Старк не любила дорнийское солнце. Лианна Старк скучала по куцым улыбкам Севера и его хладным ветрам. Можно, я буду вас ненавидеть, принц? Иногда дверь скрипела — плохо смазанные петли скулили ржавым железом. Тогда Лианна поворачивала голову, ожидая увидеть Рейегара Таргариена, но вместо этого натыкалась на хмурый взгляд Эртура Дейна. Иногда ей хотелось зашептать помогите. Протянуть руку, коснуться чужой ладони, сжать ее до боли, до порезов-полумесяцев на грубой коже и молить. У вас ведь тоже есть сестра, и даже не одна. Что бы вы чувствовали, пропади одна из них? Как бы поступили? Прошу вас… Но Лианна Старк молча сидела на большой кровати или стояла у широко распахнутого окна, обращенного своим высеченном из камня глазом, к Северу. Она слышала, как рыцарь ставит поднос с едой, как гремят его латы при ходьбе, как гнетущая тишина ест воздух и спирает грудь. И вдохнуть отчего-то так тяжко. Это жара. Это Дорн. Лианна ненавидит его. Ее никто не запирал. Она знала, что может свободно передвигаться по башне, гулять по не столь многочисленным покоям, но девушка стала добровольной затворницей. Она дни и ночи проводила в своей комнате, видя, как разгорается пламя войны, как людские сердца полыхают гневом. Однажды, Рейегар принес ей дурные вести. Это был обычный вечер, когда она, тоскуя и томясь, словно загнанная волчица в каменной клети, бесновалась где-то глубоко в душе. Зимние розы тлели в рифленой вазе на прикроватном столике. Лепестки облетали с них, вереницей индигового мерцания ложились на обтесанное дерево. Как ее душа. Ставни заскулили уже так привычно, и Лианна даже не повернула голову. Драконий принц умел двигаться бесшумно, ступать неслышно, словно лететь по воздуху. Драконий принц был красив, и она это знала. И лукавила бы, если бы не признавалась в том, что его мужская красота, точеный профиль, удивительные волосы и аметистовые глаза не волновали ее. Но это не значит, что урожденная северянка была рада этой золотой южной клетке. Лианне не ведомо, что когда-то, спустя многие годы, когда Роберт Баратеон воссядет на Железный Трон, могучие его плечи согбятся, а рельефный живот покроется слоем жира, он будет повторять из раза в раз. Похитил и изнасиловал, похитил и изнасиловал, похитил и изнасиловал. Похитил? Да, так, что она всего лишь широко распахнула глаза, не в силах понять всю ту дикость ситуации, в которую попала. Изнасиловал? Нет, никогда нет. Рейегар никогда не был груб с ней. Наоборот, терпелив, предупредителен, учтив, практически нежен. Она же чуралась и злилась, кляня себя за странное еканье за грудиной. Он пришел без плаща и лат, без металла на коже и за поясом. Волосы его были перевязаны лентой, а одежда — проста для принца Семи Королевств. Когда он сел рядом с ней на кровать, Лианна не двинулась. Лишь хмуро смотрела на синеющее небо, мигающее россыпью звезд. Он сказал это тихо, практически глухо, но Старк расслышала каждый звук. Дернулась, как от удара, от пощечины, сломалась с хрустом где-то там, внутри. Отец и старший брат мертвы. Король Эйерис Таргариен казнил их за измену. Она сидела натянутой тетивой. Пальцы ее мучительно сжимали юбку платья, шея напрягалась так сильно и неестественно, и губы были слишком плотно сомкнуты. Лианна силилась сдержать эмоции, чувствуя, как проигрывает это сражение с собственными чувствами. Хлопнуло что-то в душе, с резким щелчком соскочило с петель, и она зарыдала. Плакала по отцу, по брату, по своей несвободе, плакала от тоски и горечи, от острого желания вернуться домой, в родной Винтерфелл и поцеловать там каждый камень. Она глухо дернулась, когда чужие руки коснулись ее плеч, но отчего-то позволила Рейегару привлечь ее к своей груди. Он пах лошадью и чем-то еще, стылым и мужским. Она глотала слезы, цепляясь за его руки, и его длинные, удивительного посеребренного цвета волосы, перекинутые через плечо, щекотали ей лоб. Наверное, в тот момент Лианна Старк стала доверять Рейегару Таргариену. Руки, укачивающие ее как ребенка, были ласковы. Он молчал, лишь гладил по голове и прижимал к себе. Он был тем вороном, чьи крылья столь черны, словно ночь. Он принес ей безрадостные вести, и сделал это намного позже, чем то следовало. Щадил ее. Любил. Возможно, в тот момент, глубоко в душе, путаясь в думах, она стала это понимать. И Лианне стало легче. Слезы ушли, вытекли из ее души по капле, вытянули боль. Она смелела. Чаще бродила по Башне Радости, клонила голову в знак приветствия, когда Эртур Дейн приносил ей еду. Как-то раз даже осмелилась спросить, почему он прислуживает ей. Рыцарь ответил. В Башне Радости их было всего четверо: она, он, Рейегар и сир Освелл Уэнт. В тот момент Лианна подумала о побеге. Мысль промелькнула так быстро, но тут же была сметена чувством, давящим на грудь. Кажется, пленница начинала любить свою клеть. Лианна Старк просыпается внезапно, распахивает глаза и долгое мгновение смотрит в каменный свод потолка. Ей снился горящий в доспехах отец, его искаженное болью и ужасом лицо. Ей снился брат с удавкой на шее, тянущийся к мечу. И лицо его все краснело и краснело, веревка въедалась в кожу, душила смертью. Лианна нервно сглатывает и переворачивается на бок. Слез нет. Нет и злости, лишь тупая, ноющая безысходность. И звуки музыки. Девушка резко садится в постели, прислушивается. Дивная, нездешняя, невыразимо щемящая и такая прекрасна мелодия льется откуда-то снизу, касается стен и разносится по всей башне. Она слышала, как поздним вечером оба гвардейца-тюремщика уехали куда-то. Значит, играть мог лишь один человек. Лианна не знает, что именно руководит ею. То ли восхищение, то ли любопытство, то ли интерес, но она спускает босые ноги на пол и идет к двери. Ступни ее холодит пол, но девушка отчего-то не обувается и не накидывает себе на плечи парчовый халат. Она замирает у двери в голубой ночной рубашке, и все-таки берется за ручку. Железо и дерево снова поют, но их говор тих, практически почтителен — музыка, наполнившая всю Башню Радости, столь изумительна, что даже ставни не берутся ей перечить. Девушка делает осторожные шаги, доходит до ступеней, ведущих вниз, касается ладонью перил и начинает спускаться, чувствуя себя нашкодившим ребенком. Ей и остро, и любопытно, и боязно. Когда она достигает последней ступени, то видит Драконьего принца. Рейегар сидит в кресле напротив горящего очага. В его руках — арфа. Большая, резная. Его ловкие, длинные пальцы перебирают струны, извлекая мелодию, что благословили сами Боги. Принц поднимает голову и замечает свою нежданную гостью. Игры не останавливает, лишь смотрит на хрупкую девичью фигуру, а Лианна делает шаг вперед. Волосы мужчины распущены по плечам, в свете тлеющего огня отливаются турмалиновым цветом и мокротой — принц мылся. Она замечает еще до конца не высохшие капли воды на его коже. Рубашка его распахнута на груди, и Лианна видит сплетение вен и артерий. Отчего-то сглатывает и приближается. Когда она садится на небольшую тахту, стоящую напротив кресла, Рейегар опускает голову. Взгляд его глаз стынет на собственных пальцах, продолжающих извлекать звуки музыки. — Что это? — Спрашивает Лианна, и голос ее звучит будто противоестественно и грешно. — Я сам сочинил это, — отзывается принц, снова поднимая голову. — Это очень красиво, — шепчет девушка, придвигаясь ближе. Принц смотрит на нее. На ее точеное лицо, едва подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы, откуда дыхание толчками, едва возбужденное и трепетное, на ее шею и очертания женского тела под тонкой тканью ночной рубашки. Старк так невыразимо прелестна, столь нежна. У Рейегара дергается кадык, и он закрывает глаза. А Лианна совсем теряет страх, протягивая руку, касаясь его волос. Принц так резко распахивает глаза, пальцы его останавливаются, и комнату заполняет тишина. Лианна знала, что обречена с самого начала, знала, что поддастся и не устоит. Дело ведь не в музыке, а в этом человеке с печальным взглядом и столь искусными руками. Когда Рейегар Таргариен откладывает арфу в сторону, то протягивает руки, ладонями обхватывая девушку за талию, и сажает к себе на колени. Грудь у него горячая, кровь так и бурлит в его венах. Кровь драконов и старой Валирии. В тусклом свете догорающего очага его внешность кажется ирреальной и чуждой. Он настолько не похож на вестеросцев, что сойдет даже за кого-то большего, чем простой человек. Глаза его сияют шальным цветом, волосы блестят и шепчут. Фалангами своих пальцев он ведет по женскому лицу, аккуратно и осторожно, а Лианна наклоняется и целует его в губы. Мужские руки сжимают ее крепче и сильнее. Девушка чувствует на языке вкус огня и крови. Волчица поцеловала дракона, и не воротить теперь время вспять. Но Лианне Старк отчего-то радостно.