Ice and Fire

Бриенна Тарт знает, что совершила глупость, такую дурость, что становится непростительно. Она наивна, излишне добра, по-женски эмоциональна. Глупость. Точно. И эта глупость привела ее к такому исходу. К лязгу мечей, к запекшейся крови на звеньях кольчуги, к неповоротливым доспехам, в которых душно как в клети. Драконья тень взмывает ввысь, ящер бьет крыльями. Да, они действительно прекрасны и так по-смертоносному опасны. Хвост, словно разящий кинжал, взмах чешуйчатыми крыльями, и тень заслоняет солнце. Зверь щерится и скалится, клокочет в его глотке пламя. Бриенна знает, что ее обдаст жаром, спалит каждую прядь на теле, умоет плоть огнем. Наверное, это будет больно. По крайней мере, так шепотом, клонив голову, говорят старые мейстеры, считая иссохшими пальцами звенья своей ржавеющей цепи. — Бриенна, ты выходишь замуж. Деревянная ложка бьет по доскам стола. Звук резкий, хлесткий. Дочь поднимает глаза на отца. Цвета сапфировых вод на родном острове, цвета самого чистого неба и его отражения. Селвин Тарт даже не смотрит в ее сторону — он пытается разделать курицу, оторвав от хорошо прожаренной тушки бедро. — Отец… — Это не обсуждается, Бриенна, — в голосе отца сквозит раздражение. Еще бы, его дочь слишком непослушна и своевольна, ей предпочтительнее любиться с мечом, чем с мужчиной. — Ты выходишь замуж, — повторяет лорд Тарта и, наконец, отрывает бедро птицы. Женщина едва опускает подбородок. Она сидит в простом платье за широким столом. Ткань голубая — такая всегда шла ее глазам. Бриенна хочет возразить. Она — разящий меч, она — рыцарь, она — сила стали и звон кованых сапог. Она не может быть женой и матерью. Она не умеет. — Не хочешь узнать, кто твой будущий муж? — интересуется ее отец и все же смотрит на дочь. Та молчит. Лишь ждет продолжения, впиваясь побелевшими фалангами в дерево стола. — Джейме Ланнистер. Наверное, Бриенна Тарт пропадает именно в тот момент. Первый красавец Семи Королевств, высокий, статный, прославленный рыцарь, Лев Ланнистеров и Цареубийца — Бриенна знает все это хорошо. Помнит и отрезанную руку Варго Хоутом, и яму с медведем, и обещание, данное Кейтилин Старк, и меч Верный Клятве. Помнит все. Пальцы ее чуть подрагивают. Она не знает, стоит ли ей радоваться. Или место печали здесь больше. — Почему? Отец хмыкает, засовывая в рот белое мясо птицы. — Тайвину Ланнистеру нужен Тарт. И продам я его подороже. Вот оно как. Вот так вот значит. Чистая политика, никаких чувств. Она просто мечтательная дура, наивная идеалистка в теле мужеподобной женщины. Семеро посмеялись над ней, когда давали ей жизнь. Уродство плоти покрывает лишь чистота души, но кто увидит в ней свет, если первое, что замечают — это медвежью фигуру и по-простецки деревенское лицо. Бриенне хочется встать и уйти, но она остается сидеть на месте, ровно и прямо. Зреет война. Дыхание драконова пламени приходит из Эссоса. Единственная оставшаяся в живых Таргариен восстала из пепла и тлена, стряхнула с себя труху, скинула страх и рванула оковы. О Дейенерис Таргариен говорят, Дейенерис Таргариен боятся. Бриенне, в сущности, наплевать. Тайвин Ланнистер сватает ей своего сына из-за простой военной стратегии. Грядет война. И Семь Королевств содрогнутся. Джейме красив. Золотая рука красит его еще больше, солнце скачет в его волосах, а зрачки, искрящиеся смарагдами, слегка насмешничают. У него нет одной кисти, но остались стать и сила. Он безбожно прекрасен. Бриенна поворачивает голову, стоя перед септоном в этом смешном до ужаса платье. Кто-то догадался вышить белые цветы, сделать оборки, банты и рюши. Наверное, она похожа на торт. Обильно измазанный кремом и сливками. От такого стошнит. Но о платье она более не думает, она видит то, что колет изнутри, острый конец стальной игры прошивает сердце. Легкое прикосновение, зудящая боль. Джейме улыбается королеве, а королева улыбается ему. Улыбки брата и сестры отдаются в душе Тарт чем-то опасным и тревожащим. В брачную ночь Джейме Ланнистер так и не приходит к ней. Он не приходит ни в одну из последующих ночей, то ли не желая консуммировать брак, то ли следуя каким-то наказам отца. Джейме вежлив, говорит, улыбается, справляется о ее здоровье, иногда просит пофехтовать с ним. Но он не прикасается к ней. Словно не видит женщину, не понимает, что она — его жена. Всего лишь дополнение его жизни, навязанное и глупое. Бриенна почти мирится. Видимо, ей не уготовано быть женой и матерью. Она ведь знала. Бриенна убеждает себя, что это ожидаемо, почти правильно. Ей не должно быть до рези больно, так неприятно, что иногда сапфиры пускают воду — она плачет. И лишь трет щеки до красноты. Сказок не бывает. Ее муж видит в ней друга, но не женщину. Однажды, она замечает, как он говорит со своей сестрой, как касается Серсеи, как улыбается ей. Его движения мягки и ласковы, и золотые волосы сквозь пальцы, легкое движение фаланг по щеке. Бриенна немеет. Кажется, в жизни ее мужа давно есть одна единственная женщина. Ослепительно красивая, неземная, величавая и гордая. Деревенской девчонке, мужеподобной, такой простецкой, как расколотые дрова во дворе, не тягаться с ней. Бриенна опускает голову. Она все поняла. Учиться жить с затаенной болью не так просто. Меч — ее ответ, скрип доспехов — ее услада, звон стали — ее откуп, кровь — избавление, война — мечта. И война приходит. Она врывается в раскрытые окна и двери, она сносит армии одним лишь драконовым дыханием. У Дейенерис Таргариен большая армия. Воины хорошо обучены. Бриенна узнает это на себе. Кожа ее все еще горит от знакомства с эссоским железом, пальцев на правой руке не хватает. Тарт лишь криво улыбается. Они с Джейме играют в одну игру. Дейенерис Таргариен нападает быстро и беспощадно. Ее воины вихрем проносятся по Ступеням, и Дорн принимает на себя удар. Еще одна армия бьет Персты, и получает отпор Железнорожденных. Те гогочут и скалятся, готовые смести неприятеля с лица земли, но очень быстро корабли их худеют под ярким драконовым пламенем, а лица вытягиваются в ужасе, стоит лишь ширококрылой твари взмыть вверх. Матерь Драконов наносит удар по Королевским землям. Королевская Гавань пылает. Королевская семья в страхе бежит. Последний удар приходится на Тарт. Мощная армия Безупречных, смертоносных и покорных, словно призраки ночи, вырезают людей. Они бьют солдат, режут даже детей и женщин. Без эмоций, без жалости, без боли. Кажется, Королева из-за Моря жестока. С ней приходят драконы. Глаза Бриенны расширяются от ужаса, когда бледный ящер изрыгает огонь, и ее родной замок Закатный полыхает словно зарница. Удивительные сапфировые воды цвета ее глаз орошаются кровью, текущей в человеческих жилах. Вот так все и будет кончено. В зареве драконова пламени, в агонии боли, в разложении людской плоти, в гнили жизни. Она не хочет думать о человеке, которого назвала мужем, но который им так и не стал. Он выбрал первородный грех, не протянул ей руку. Бриенна знает, что ее отец сгорел, что ее родная земля разрушена, что балом здесь правят монстры. Она так глупа, так невероятно, невыразимо глупа. Она ведь поверила. В Джейме. В себя. В них. Но сказок не бывает. Мысли словно свинец — тяжелеют, жгут душу. Бриенна Тарт открывает глаза, ящер продолжает бить крыльями в воздухе, огонь клокочет в его пасти словно в клоаке золы и пепла. Кажется, она сгорит заживо. — Идиотка! Удар сшибает ее так, что весь воздух покидает грудную клетку, а ребра отзываются ноющей болью. Бриенна кривится и поворачивается, чтобы увидеть своего спасителя. Джейме дышит грузно и вязко, будто бежал. Золотая рука чуть сдвинулась, обнажая зарубцевавшуюся плоть. В его золотых волосах грязь и комья земли, а глаза пылают гневом. — Джейме… — Дура! — снова рычит он. — Ты будешь жить. Поняла? Он встает на ноги, и она замечает кровь на его одежде. Запекшаяся и свежая, такая, что ей режет носоглотку. Тарт полыхает, горит как пестрые одежды, разукрашенные цветами. — Семь Королевств пали, — произносит мужчина, сплевывая кровь меж зубов. — А королева? — вопрос с губ против воли. Ей просто нужно знать, жива ли та женщина, ради которой он отринул от нее. Джейме Ланнистер молчит, лишь косит глаза на реющего в вышине ящера, поджигающего конный отряд. — А королева мертва, — наконец, говорит он и протягивает Бриенне руку. — Я не поеду в Королевскую Гавань дожидаться справедливого суда. Его не будет. Меня прозвали Цареубийцей не просто так. Дейенерис Таргариен не оставит мне голову. Я это знаю. Я собираюсь пуститься в бега. Я не знаю, куда пойду и что буду делать, кем стану и кем притворюсь. Но ты — моя жена. И я хочу, чтобы ты пошла со мной. Бриенна Тарт лишь иронично хмыкает. Она не верит. Качает головой, проводит пальцами по залитой кровью шее, по неровно обрезанным пшеничным прядям. — Бриенна, — зовет он. — Я знаю, кем был. Но так было нужно. Я не оставлю тебя. — И еще, снова, так, что у нее сердце щемит. — Ты нужна мне. Женщина смотрит на мужчину. Красивый, мужественный, слишком идеальный для нее. Такой подходил Серсее, но не ей. Правда, кисти у него нет, лишь культя. Это уже ближе, это уже по ней. У нее как раз пальцев не хватает. Какая ирония. У него теплая, шершавая ладонь. Он сжимает ее руку крепко, тесно и плотно. И Бриенна отчего-то верит. Дурость, наверняка. Снова женская глупость. Девочка в теле женщины, сказку желает, иначе думать не разучилась. Дракон ревет в вышине, и две фигуры падают на землю. Золотая рука со звоном бьется о траву, слетает с культи. У нее же зудят отсутствующие пальцы. Фантомная боль. И тогда Бриенна Тарт окончательно верит. Кажется, Джейме Ланнистер стал ее.