Ice and Fire

Под ее ногами шелестят листья, говорят, тянут тонкий шепоток, отдающий студеным дыханием деревьев. Давно мертвых, давно почивших, лишь скособоченные пни, выпирая боками, обступают со всех сторон. И на них словно замирают лица, искривленные агонией и болью. Мнимые деревья плачут, тянут свои ветви-фантомы, склоняются прутиками к девичьему лицу. И всюду духи, духи, духи. Старые Боги еще здесь, молятся за людей, бьют челом перед Богами более мудрыми, чем само время. Тлеет все кругом, прянет, гибелью веет. Лианна Старк обхватывает себя руками, ежится на холодном ветру и оборачивается, окидывая взглядом земли кругом. На холме Высокое Сердце, что в Речных землях, когда-то было целое сонмище деревьев. Стволы их тянулись вверх, ветви кручинились, трясли листвой, лица на них замирали, высеченные когда-то умелыми руками Детей Леса. Когда-то здесь была богороща. Густая, пышная, звонкая. Деревья румянили свою листву на солнце, разговаривали на древнем языке, шептались о чем-то своем, столь далеком от мирского. Незримом, нездешним. Сейчас Высокое Сердце лишь голый холм с кривыми пнями. Корни их уходят глубоко в землю, сосут живительный сок. Лианна чувствует себя мутно. Ее бросает в дрожь от свиста ветра и странного кряхтенья, которое будто издает каждый пень. Словно деревья здесь были живыми, словно духи самих Старых Богов были в них. И теперь, обрубки, линчеванные и четвертованные, они стонут, воют вместе с ветром и отгоняют всех путников. Жуткое место. Мерещится здесь что-то. Даже при свете дня. Но юная Старк чувствует и нечто другое. Незримую магию этого места. Она не страшная, скорее, просто щерится ради острастки, строит ведьму, заламывая крючковатые пальцы, а на деле — красивая колдунья, поруганная и босая. Это место было прекрасным. И Лианна Старк в этом уверена. — Это место подойдет? Голос за ее спиной звучит тихо, но девушка слышит каждое слово. Оборачивается она быстро, так, что дорожный плащ взметает рыжие листья, бросая их к торчащим пням, словно всполохи пестрых искр. Лианна задирает голову, приставляет ладонь ко лбу, когда косые солнечные лучи щекочут ее лицо. — Тебе здесь нравится? — повторяет мужской голос, и такая легкая, едва уловимая ирония. Высокое Сердце было когда-то рощей чардрев, пока андальский король Эррег не оставил здесь лишь пни, гоня Детей Леса прочь, сметая все живое, не оставляя даже призрачного следа древней магии. Но убить истоки не получится. Они пробиваются крохотными ростками, все тянутся ввысь, тонкие, как прутики, сильные, словно сталь. — Лианна? — Это странное место, — отзывается она, рассматривая лицо, ставшее ей так хорошо знакомым. Индиговые глаза, посеребренные Луной волосы. — Но это лучше, чем ничего. — Мы не можем себе позволить настоящую богорощу. Около каждой есть люди. А этого места боятся. У нас нет выбора. Прости. Она улыбается. Исто, так светло, почти лучезарно. Рейегар Таргариен протягивает руку и касается ее щеки, гладит фалангами едва обветренную от долгой дороги кожу, ласкает и чертит линии скул и подбородка. Пальцы его замирают на чуть приоткрытых губах. Влажных, манящих, трепещущих. Он смотрит на девушку несколько долгих секунд, ищет в ее глазах ответ на страшный вопрос. Их выбор станет бедой, их выбор превратится в погибель, и Семь Королевств покроет гниль. — Мы принесем войну и пепел, — шепчет он, — морок всему живому. Города будут гореть, а люди убивать друг друга. Лианна лишь качает головой. Стройная, ладная, юркая и такая красивая. В ней — океан живости, море очарования. В ней — ключ жизни. Звонкий, переливчатый, сладкий. — Война? Да полно, Рейегар. — Роберт Баратеон не захочет отпустить тебя. — А я не хочу быть его женой, — и тряхнет темными локонами, сверкнет гневными глазами. Сущий дьявол Севера, прекрасная, опасная, шальная. Драконий принц лишь грустно улыбается. — Идем. Выбор простой. Отринуть от собственного сердца он не может. Грядут перемены. Тяжелые, страшные. Рейегар Таргариен лишен наивности. Он видит, как горит в безумии его отец, как шепчет по углам Красного Замка, забиваясь в самые темные комнаты, будто говорит с усопшими, что предали собственные кости фундаменту величественного строения. Он видит, как ропщет народ, боясь своего законного короля. И обожженные руки матери в карминовых бороздах — Дикий Огонь пожрал ее кожу, когда король был не в духе. И рот старика дрожит, брызжет слюной и спесью, стоит перед Железным Троном появиться его красавцу-сыну. Отец его боится, видит мнимый заговор. Рейегар знает, что наступает пора действовать. Обратить химеру явью. Он не хочет власти, не хочет носить тяжелый венец, который лишь плотным стальным обручем обхватит голову. Ему не нужны города и страны, и коленопреклоненные лорды, кокетничающие леди, ему не нужен Север и Юг, Запад и Восток. Это просто его долг. Долг, чтобы лишить страну безумца. Может, в чем-то его отец и прав — сына бояться стоит. Рейегар не уверен, в том, что сделает, что будет. Он лишь знает, что еще этим вечером простой люд вспыхнет, пронесется шепоток. Похитили, украли, увезли. Он настоял. Ради ее чести. Пусть считают его подлым хищником, чем она будет марать собственное имя. И ее гневные, красивые глаза не заставили мужчину поменять решение. — Рейегар, — Старк трогает его за руку мягко, пальцами ласкает его широкую ладонь. — Мы принесем войну, я знаю это. Она лишь поворачивает голову и смотрит, как пни налезают друг на друга, босые, ободранные, поруганные много лет назад. Но Лианна чувствует, как магия влетает в ее ноздри с каждым вздохом, как полнится грудь уверенностью, как внутри нее бьют живые чувства. — Даже если так, — говорит она дерзко, — мы выстоим. Огонь и лед иначе не могут. Эртур Дейн покорно ждет своего принца и лучшего друга и женщину, которую тот избрал. Стоит, чуть опершись на собственный меч. Косая улыбка режет его лицо. Он ежится время от времени, чувствуя себя неуютно здесь, на Высоком Сердце, где будто воздух пропитан магией Севера, эхом зычного баса Богов и отголосками пряной листвы невидимых деревьев, за которыми прячутся Дети Леса. Странное место. Сплошные пни, а ощущение — словно зашел в лес, густой и вязкий. — Принц? — и едва скрытая насмешливость в тоне. Дейну надоело ждать. Стоит делать то, ради чего они сюда приехали. Освелл Уэнт ожидает их у подножия холма. Он наотрез отказался подниматься сюда. Лианна повела себя как ребенок — подхватила пальцами плащ и будто сущий сорванец взбежала наверх, дыша полной грудью и заливисто хохоча. В тот момент Рейегар осознал, что никогда не пожалеет о сделанном выборе. Ему было жаль Элию Дорнийскую. Она заслуживала лучшего мужа, она заслуживала любви, а не той теплой безразличности, с которой он к ней относился. Но его сердце было глухо, молчало, словно напившись воды из безгласого источника. Билось в клети костей оно лишь тогда, когда рядом была Лианна. Тогда, казалось, пел весь мир, искрил и играл пестрыми красками. Рейегару Таргариену казалось, что он сходит с ума. На ней дорожный костюм, на плечах — серый плащ, в волосах застряли сухие листья, а на губах — шальная улыбка. О его бедро бьется меч, и стальные кольца кольчуги чуть поскрипывают привычным звоном. Ветер бросает в его глаза длинные пряди. Лианна рядом с ним смеется в кулак и кидает на мужчину косые взгляды. Лукавые и хитрые. У Эртура нет одежд септона, и нужных слов он толком не знает. Лишь чешет в затылке да крепче обхватывает рукоять меча. Рейегар Таргариен и Лианна Старк приносят клятвы Старым Богам в разрушенной роще чардрев, среди пней, что взирают словно живые надгробья, скупо и молча. Он не окутывает ее своим плащом, лишь называет своей женой перед усопшим ликом сгинувшей магии. Пни кривятся, скалятся в сгущающихся сумерках. Лианна Старк называет его своим мужем, смотря сияющими глазами, чистыми и искрящимися. Ей должно быть хоть сколько-то стыдно перед Робертом Баратеоном и Элией Мартелл, но девушка ощущает, как в груди поднимается жаркая волна отупляющего счастья, разнося свое тепло по всем клеткам организма. Рейегар обещает, что отречется от Дорнийской принцессы. Правда это. Сердцем давно отрекся, пусть она и всю жизнь будет его женой, а он — ее мужем. Жестоко, наверное. Но счастье одних зачастую строится на костях других. Губы у нее теплые, его волосы щекочут ей пальцы. Она смеется, когда он целует ее, прижимает к себе до спертого воздуха в глотке. Лианна отзывается всем своим существом. Юная, пылающая, полная сил, надежд и любви. Рейегар зарывается лицом куда-то в женский висок, не желая отпускать дитя Севера от себя. Огонь греет лед. Не сгореть бы, не растаять.