Ice and Fire

Впервые Элия Сэнд видит змею, когда купается вместе с младшей сестрой Обеллой Сэнд в бассейне. Стоит солнечный день, и в Водных Садах накаляются все камни. Их гладкая, отшлифованная верной рукой умелого зодчего поверхность манит и притягивает. Девочка кладет ладони на бортик бассейна, греет их, ощущая кожей шероховатую поверхность камня. Раздается плеск воды, детский вскрик. Четырнадцатилетняя Элия уворачивается от снопа водных искр, посылаемых сестрой и вдруг натыкается глазами на змею. Чешуйчатое тело ярко-зелеными кольцами извивается на небольшом каменном постаменте. Раньше там стояла какая-то фигура, а теперь сидит змея. Глаза у нее — бусины. Не мигают. Пасть закрыта, но голова угрожающе раскачивается то влево, то вправо. Плавно, медленно, но будто с тихим шипением. Элия смотрит на змею внимательно, чуть приподнимается, давя локтями на каменный бортик. И тут на нее сзади прыгает сестра, весело хохоча и утаскивая девочку под воду. Когда юная Сэнд выныривает, то змея с постамента уже успевает исчезнуть. Элия хмурится. В Водных Садах змей никогда не бывало. Второй раз девочка замечает змею, когда она с сестрами и матерью сидит за столом. Они обедают на открытой террасе, и ветер колышет легкую материю скатерти. Служанки снуют рядом. Элия вертит в руках позолоченную ложку, перекатывает ее меж пальцами как свое любимое копье. Змея выползает неспешно. Ее чешуя блестит на солнце, песочного цвета, словно отлитая из какого-то благородного металла. Два больших глаза взирают на окружающий мир с безразличным выражением. Элия приглядывается. Это не глаза. Какие-то черные точки на чешуе. Гадина длинная и опасная. Чешуя ее чуть трепещет, раздувается словно капюшон. И тогда Элия вскрикивает, узнавая кобру. Сестры и мать поворачивают голову. Эллария Сэнд улыбается. — Малышка, ты испугалась? — ласково спрашивает мать у дочери, а Дорея Сэнд вдруг начинает плакать. — Мама, это змея, — выдавливает Элия. — Кобра. Обара Сэнд хмыкает и прикладывается к кубку. Она пьет громко и зычно, шумно глотая, а потом бесцеремонно вытирая губы тыльной стороной ладони. Элия же смотрит на Элларию. — А ты кто? — улыбается мать, — ты Змейка, дорогая. Песчаная Змейка. К тому же, эта змея безобидна, — взмахивает рукой Эллария и приказывает служанке налить себе еще крепкого дорнийского. Змея, извиваясь кольцами, проползает мимо Элии. Девочка вся замирает и напрягается, слыша шуршание чешуи о камень. Дорея всхлипывает, напуганная до смерти. И Обелла с Лорезой застывают истуканами. Королевская кобра не обращает никакого внимания на детей. Она подползает к Элларии и обвивается вокруг ее ноги, плотно обхватывает щиколотку, касается голени и льнет выше, к самому колену. Мать лишь делает глоток вина, и на ее губах застывает красный цвет. Похоже на кровь. Элию всю передергивает. И тогда она понимает. С ее матерью что-то не то. Обара, Нимерия, Тиена, Сарелла, Элия, Обелла, Дорея и Лореза, носящие фамилию Сэнд, известные Песчаные Змейки одного Красного Змея, вместе с его любовницей Элларией Сэнд по приказу Дорана Мартелла заперты в Водных Садах. Принц Дорна не хочет позволить им совершить глупость. Мстить за отца. Именно так понимает Элия. Старшие сестры постоянно о чем-то шепчутся. При четырнадцатилетней Элии они замолкают, но та лишь угрожающе сужает глаза. Здесь что-то не то. Обара всегда так скалится, залихватски растягивает губы. Нимерия сладко улыбается и треплет младшую сестру по макушке. Тиена все косит свои глаза. С виду такая благочестивая, а на деле — безмерно опасная. Сарелла нравится Элии больше всего. Конечно, она больно любопытная, но такая же словоохотливая. Юная Сэнд узнает много вестей из уст этой Змейки. Но никто из сестер не знает, откуда в Водных Садах появились змеи. Зато, кажется, сама Элия начинает понимать. Ночью девочке не спится. Она ворочается с боку на бок, скидывает тонкое покрывало, но все равно чувствует, как лицо и тело покрывается потом. Она сдувает черные пряди, те подлетают в воздух и снова оседают на глаза. Сон никак не идет. И тогда Элия встает. Она накидывает на плечи легкий халат — матери бы понравилось — и идет бродить по резиденции. Кругом стоит глухая тишь. В небе таится диск Луны, золотящий воду в бассейне. Элия ежится от странного предчувствия и направляется в комнату матери. Ей хочется, как в раннем детстве, забраться в ее постель и уснуть под ласковый материнский голос, чувствуя, как родные руки гладят ее лоб, перебирают ее темные локоны. Элия очень любит свою мать. Эллария не спит, когда дочь появляется на пороге. Только женщина не замечает девочку. Сэнд растягивается на кровати, облаченная в черный мирийский шелк. Ее густые волосы распущенны, рассыпались по плечам, на руке блестят золотые браслеты. Мать красива, только вот дочь немеет. Эллария не одна. В ее постели таятся три змеи. Та самая, ядовито-зеленая обвивает ноги женщины, кобра раскачивается из стороны в сторону где-то за головой Сэнд, вот-вот и коснется своей чешуей женской спины. Третью змею Элия не видела. Она такая огромная, что девочка раскрывает рот. Иссиня-черная, чешуя такого темного, вязкого, словно кляксы туч в непогожий день, цвета. Мать держит ее голову совсем близко к своему лицу, а все чешуйчатое тело будто съедает женскую руку. Дочь не видит даже маленького участка кожи, словно Эллария натянула черную перчатку, только эта перчатка шелестит, шевелится, шуршит. Змеи ползут по ногам, спине, рукам. А Эллария улыбается. Не боится. Словно подчиняет себе этих гадин. Элия исчезает с порога быстро. Прислоняется к стене, стоит и слушает, как колотится ее сердце. Страшно. Больно. Непонятно. Ее мать, родная и любимая мама, похожа на ведьму из Эссоса, на мейегу, каркающую беззубым ртом. Лишь эти старухи водят дружбу с подобными тварями. Ядовитыми, опасными, скользкими. Да, Элия Сэнд — Песчаная Змейка, но яд ее призвание, а не ползучий гад. Элия искоса наблюдает за матерью последующие несколько дней. Змеи сопровождают ее везде. Она кормит их, целует чешую, позволяет обвиваться вокруг своего тела так, что холодная плоть давит на грудную клетку, сжимает шею. И глаза Элларии Сэнд сияют чем-то темным. Кажется, ее мать сходит с ума. Это все смерть отца. Она еще помнит, как Эллария вернулась из Королевской Гавани, как в белом саване привезли тело Оберина Мартелла, как мать шептала Ланнистеры, Ланнистеры, Ланнистеры, и черты ее лица искажались змеиным оскалом. Элии страшно. Так страшно. — Хочешь погладить? — как-то спрашивает женщина у юной Мирцеллы Баратеон, запертой в Водных Садах как трофей. Арианна Мартелл, сидящая рядом, кривит губы. — Эллария, это змея, а она ребенок, — произносит принцесса Дорна. — Так она же совсем безобидна, — улыбается Сэнд и снова смотрит на девочку. — У нее гладкая, прохладная чешуя, остудит твои ладошки в такой жаркий день. У Мирцеллы изуродовано лицо и нет одного уха, но девочка по-прежнему сохраняет какое-то детское очарование. Она закусывает губу, смотрит на ядовито-зеленую змею и тянет руку. Гадина застывает, позволяет к себе прикоснуться. Мирцелла вскрикивает, когда змея дергается, чуть вытягивает свою голову. — Она безобидна, — Эллария ласкает пальцем свою питомицу. — Ничего плохого не случится, — и смотрит на Мирцеллу. Голова змеи слабо дергается. Право, лево, право, лево, право, лево. Элия Сэнд каждую ночь слышит шорохи и шипение. Тела трутся о холодный камень, о простыни из мирийского шелка, о тело ее матери. Девочка просыпается каждый раз, когда шуршание раздается прямо за дверьми ее спальни. Ночами змеи ползают по резиденции. Но Эллария оказывается права — три гадины не укусили еще никого. И Элия почти начинает верить, что они безобидны, пока как-то утром не просыпается от крика служанки. Девушка кричит так, что в голове у дочери Оберина Мартелла звенит. Она садится в постели, наспех одевается и выскакивает в коридор. Растрепанная, заспанная. Слуги топотом своих ног будят всех кругом. Ранее утро, с неба еще не пали мутные сумерки, в коридорах горят факелы, расплывчатые тени скачут по стенам. Элия лишь хмурится, идет вслед за прислужниками и вдруг понимает, что направляется к покоям Мирцеллы Баратеон. Служанка причитает все громче и громче. Элия останавливается на пороге, смотрит на постель. Мирцелла кажется безмятежно спящей. Золотые локоны рассыпаны по подушке, руки покоятся на покрывале, плечи под изящным углом вдавливаются в мягкую перину. Сэнд приглядывается и замечает неестественную, мертвенную бледность ее лица. И вдруг понимает, что дочь королевы не дышит, ее грудь не поднимается и не опускается. Девочка отправилась к Неведомому. Элия поднимает голову, когда чувствует рядом чужое присутствие. Ее мать стоит совсем близко и смотрит на тело Мирцеллы Баратеон. Сосредоточенная, опечаленная, но дочь замечает еле уловимое движение губами — Эллария Сэнд довольна. У Элии потеют руки. Она знает, что случилось. Мать отомстила за отца. Мать убила ни в чем не повинное дитя. Матерью овладело безумие разума. И три змеи все продолжают ползать по Водным Садам, пока не исчезают в один момент.