Ice and Fire

На Дрифтмарке дуют стылые ветра, и волны громыхают о каменистый берег. В вышине реют драконы. Ящеры извиваются, блестят на солнце, вспахивают небесную гладь своими широко раскрытыми крыльями. Рейегар Таргариен, Король-Дракон, задирает голову и долго смотрит, как его любимцы, возлюбленные дети, вскормленные временем и ласковой хозяйской рукой, резвятся под облаками, катаются на перине, за пазухой у Богов. Морской Рубеж кренится, стонет, отдает звоном замогильных плит. Говорят, королевство это построено на костях, говорят, мертвые восстают из могил ночами, говорят, камень корнями уходит так глубоко в землю, что щекочет бока ада. И Короля-Дракона боятся. Он был мальчиком когда-то. Слишком красивым и чрезвычайно способным. Королем он стал мудрым, верным, правым. Обосновался на Морском Рубеже, перенес сюда столицу, забросив высокие палаты в Красном Замке. Те залы дряхлеют с каждым годом, покрываются пылью, а Дрифтмарк все порастает копотью от драконова дыханья. И Визерис, младший брат короля, кривит губы да причитает, что, дескать, жить здесь невозможно. Рейегар отправляет его на Драконий Камень, в родовое гнездо Таргариенов. Король-Дракон правит справедливо. В его лиловых глазах отливается мудрость, в волосах отражается свет Луны, высокая фигура, закованная в латы, внушает почтение и трепет, а повелительные жесты и здравые речи дарят любовь простого люда. Королевство почти не страждет, окутанное драконьим пламенем, что служит защитой и отрадой мятежным границам. Царство огромное. Туда, от самого Севера и до самого Юга, по Ступеням и дальше в Эссос, до самого Асшайского края, легко касается острова Лэнг, и выше, выше, в самое Студеное море, где, как говорят, происходят диковинные вещи. Северный край — край чумной и страшный. Студеного моря боятся, лиходейство в сердце свое пускают. Моряки в страхе падают ниц перед троном, кланяются королю, с молениями приходят. Дескать, пусть государь спасет, дескать, демоны ледяные там. Рейегар Таргариен в демонов не верит, но дракона своего седлать велит. В Студеном море замерзает слишком много кораблей за последние несколько лет. Красно-золотой красавец-дракон по имени Ладон вдыхает дикий, морской воздух, и ноздри его трепещут. Ящер алый, словно человеческая кровь, рога, гребень на хребте и кончик хвостовой пластины у него покрыты золотом, а глаза — рдяное поле. Ящеру много сотен лет. Он древен, могуч, но еще не стар. Он перешел к Рейегару от его отца, а отцу от его отца, и лишь предки Таргариены видели, как Ладон вылупился из яйца, тряхнул своей головой и исторг из глотки слабое пламя, тут же ставшее дымком. Рейегар гладит ящера широкой ладонью, тихо шепчет ему что-то на мертвом языке сгинувшей Валирии и вскакивает на спину. Если верить летописным записям и рассказам старого мейстера, Ладон слушается Рейегара лучше всех своих предыдущих наездников. Король не удивляется ничуть. Ни с одним существом на свете он не чувствовал такого единства, как сидя на спине могучего дракона. Ладон поднимается в небеса темной тучей, отталкивается мощным лапами, взмахивает крыльями, создавая угрожающие порывы ветра, и взлетает. Рейегар направляет его к Студеному морю, оставляя позади Дрифтмарк, родовой замок и испытывающий благоговейный трепет простой люд. Драконий всадник — великое зрелище. Драконий король — зрелище, что вечно. Ящер машет крыльями размеренно, загребает воздух. Над Студеным морем клубятся дымные пары. Еще с далекого расстояния Рейегар замечает черные точки, разбросанные по морю — застывшие корабли. Ладон машет крыльями, подлетает ближе, и Таргариен видит тонкую сетку льда, сковавшую каждый дюйм мачты, палубы, замерзших парусов. Корабли прекрасны, сотканные из удивительной красоты узоров, резных, ажурных. Словно повеяло дыханием Севера, и время замедлило свой бег. Ладон раскрывает пасть широко, в его глотке клубится пламя, рык нарастает, и вот огонь пожирает одно из судов. Трескается лед, стекает вниз вода, растворяется и корабль. Рейегар улетает под самый вечер, когда солнце окрашивает небо в светло-сиреневые тона, когда индевеет закат. В сгущающихся сумерках Король-Дракон замечает движение чешуйчатого хвоста и легкую рябь воздуха, как при взмахе крыла. Ладон под Таргариеном волнуется. И король уверен — в Студеном море живет дракон. У дракона есть всадник, как выясняет Рейегар. И дракон необычный. Ледяной. Говорили, что вымерли они все, превратились в миф и сказку. Но в Студеном море стынут корабли. Суеверное дурачье шепчет о демонах, леших и русалках. Король-Дракон отчего-то улыбается. Ему хочется поймать синекрылого ящера и его лихого наездника. Но наездником оказывается молодая женщина. Дочь Севера, дикая, неприрученная, совершенно безрассудная девица. Ее кличут ведьмой водных просторов, русалкой Студеного моря, королевой кикимор и крикунов. Рейегар знает, что у нее каштановые, отливающие рыжиной волосы, серые глаза и лихость души. Он слышал когда-то об этой девчонке. Драконами вскормлена, драконами привечена, Север любит, людей сторонится. Имя у нее людское, Лианной звать. Род ее вымер давно. Благородная она вроде. Красивая. В последнем Таргариен не сомневается. Ледяной дракон вырастает перед огненно-золотым Ладоном в один из погожих дней. Ящер ярко-голубой, и чешуя его отливается серебром на солнце, а глаза умные, внимательные. Смотрит на своего сородича, само воплощение огня, чуть головой ведет, а наездница его кричит «вперед». Рейегар быстро понимает, что ящер слишком молод. У него лазурный цвет тела, огромные, белые глаза, и лед вместо огня в пасти. Ладон и Улу, как хозяйка кличет существо из забытых лет, бьют крылами, кубарем катаясь по воздуху. Наездников трясет и мотает из стороны в сторону. Огонь обжигает лед, лед плавится, дракон ревет в вышине, испускает такой гортанный вой. Ледяной шип пробивает крыло ящера с Дрифтмарка, добавляет еще одну рану, грозящую превратится в очередной шрам. Драконы забавляются. Так думает Рейегар, видя схватку двух существ дикой и страшной силы. Щекочут друг другу брюхи, поигрывают, хлопают крылами, взмывают ввысь и снова падают в самый низ, к ледяным брызгам холодного моря, и вода его орошает лицо, капли тут же стынут на коже легким инеем. Девчонка-наездница смеется, так удало управляет ящером, который, кажется, слушается ее по мановению пальца. Но Улу еще не так хитер и приучен к битвам. Он резвится, скалит пасть, исторгает обжигающий лед из своей глотки. Ладон валит его в море, и две туши, ало-золотая и ярко-голубая, прорезают воду. Короля и девушку выкидывает на один из ледяных берегов. Сапоги Таргариена скользят по мерзлой земле, Лианна же резво вскакивает на ноги и достает из-за пазухи острый кинжал. Мужчина лишь руки вытягивает в примирительном жесте, широко раскрытыми ладонями вперед. Девушка действительно красивая. Вся закутанная в меха, с белой кожей и огнем души, горящим в глазах. Вокруг островка летают снопы морской пены и брызг. Драконы уже не бьются. Они играют на волнах, хлопают себя крылами, трутся друг о друга длинными шеями и головами. Рейегар слышит урчание Ладона, утробное, тихое, размеренное. Лианна напротив смеется и кидает нож в снег. И тогда Король-Дракон кое-что понимает. Улу — самка. А ведь дракониц не видел никто так давно. Ящеры свиваются в красно-синий клубок на фоне уходящего за горизонт раскаленного, словно жало, солнечного диска. Хвосты и крылья сплетаются. Рейегара и Лианну снова окатывает морской водой. Таргариен хмурится. Драконы — непредсказуемые животные. Ведут себя, как кошки, а опасны, как стотысячная армия. Лианна все хохочет, смотрит на Короля-Дракона лукаво, из-под ресниц. А мужчина замечает, что волосы ее длины, а кожа столь свежа. Девушка дика и прекрасна, а он понимает, что хочет ее в жены. Есть что-то невероятно вольное и естественное в каждом ее движении, наклоне головы, повороте тела, в том, как лихо подкидывает она нож, как кличет свою драконицу. Рейегар Таргариен остается ей заворожен, а игры драконов кончаются. Они женятся в высоких палатах Дрифтмарка и совершают полет вокруг острова на двух драконах. Люди шепчутся, благоговеют в тихом ужасе перед мощным зверем из легенд. Никто и никогда не верил в существование Ледяных драконов, существ, изрыгающих снег вместо пламени, и тающих от слишком палящих лучей солнца, превращающихся в талую воду после смерти. Улу рассекает воздух размеренно, вливается в сонмище многочисленных ящеров, облепляющих Морской Рубеж и Драконий Камень. И навсегда в историю королевства войдут его возлюбленная королева, жена и мать, наездница легендарного дракона. И всегда подле, впереди на шаг, будет ее король и муж, мудрый правитель и страшный враг для лиходеев, и широкие крылья громадного древнего зверя, прозванного Ладоном ни один век назад, будут озарять карминовыми бликами светлые лики правителей.