Ice and Fire

У Ширен каменное лицо. Кожа грубая — уродливое пятно на щеке. Девочке все не по себе. К отметине, оставленной серой хворью, она давно привыкла. Смотрится иногда в зеркало, мутное, искажающее отражение, странное чувство, пальцами давит на камень вместо кожи и отворачивается. Ширен любит читать. В этом они похожи с Тирионом. Ей нравится слушать его рассказы, его чуть хриплый, с насмешливыми нотками голос. Карлик — дивный рассказчик. А Тирион улыбается. Криво, обрубком носа сверкает. Как выходит-то: два урода и так сдружились. Девочка его не боится, не чурается, наоборот, интерес, любопытство проявляет. У Ширен после имени идет Ланнистер. Баратеон она не носит. Тирион думает, что спас ее. Королевской чете не по душе девочка из рода узурпатора. Дядя ее сгинул давно, кабаньим клыком рассеченный, второго дядю убила тень, и отец пал в битве. Бесславно, говорят, жизнь Станниса Баратеона закончилась. Селиса Флорент, мать Ширен, выказала желание собственное, на костер взошла, сгорела заживо. Тирион трет обрубок носа — чешется — и думает, что же это было: жалость или сострадание? Но девочке хорошо здесь, в этом огромном большом замке. Ланнистер рад, что Утес Кастерли далеко на Западе, через весь материк. И смрадное золото отца, и плохие воспоминания детства, и ненависть дражайшей сестрицы, и скупая любовь брата. В Штормовом Пределе Бесу нравится. Старый замок, легенды хранит. И Ширен он по душе. Ведь его стены берегут дух ее предков, все эти своды, длинные галереи, мраморные ступени, буйство моря за окном, и грозные валы, разбивающиеся о скалы, словно звон морского колокола. Ширен называет Тириона отцом. И у карлика теплеет на душе. — Тебе снова кошмар приснился? Названная дочь подросток уже, а все в отеческой постели от страхов своих прячется. Тириону странно поначалу: она приходит тихо, осторожно ступает, забирается в кровать и накрывается одеялом с головой, тепла просит, защиты. Мужчина не привык. Его ведь боялись, рыцарем не видели. А девочка, изуродованная болезнью страшной, мир иначе видит. И Тирион ей благодарен. А кошмары ей часто снятся. Агония, боль, мать в огне, отец со стрелой в груди и камень в душе. Ширен просыпается, кричит, слезы по щекам размазывает. — Я леди Сансу видела. Но нет, не кошмар, всего лишь кровавый призрак. Карлик поджимает губы, смотрит куда-то на стену, гладит по голове Ширен своими короткими пальцами. Она засыпает быстро, сворачивается детским калачиком и тихо сопит, словно котенок. А Тирион все сидит да думает. У него красивая жена. Изумительная, тонкая, хрупкая, женственная, статная, благородная. Такой он знал Сансу Старк всегда. Добрая девочка была. Теперь девочка выросла, и девушка женщиной стала. И в женщине этой много страха. Словно источает его. Ужас леденящий. Бес не знает, что с его женой, знает лишь, что она меняется. Сансе нравится Штормовой Предел. Эти массивные стены из бело-серого камня, эти переходы и лестницы, и шум моря за окном. Она высовывается далеко-далеко, опираясь ладонями о подоконник, и смотрит, как волны бьются о берег. Зрелище завораживает. Соль, вода и камень — буйство стихий. Санса улыбается. К Тириону благосклонна. И он почти в счастье верит, в безмятежный покой, такой долгожданный и от того столь сладкий. Но морок окутывает его глаза, любовь и чаяния слепят. Санса Старк похожа на северную ведьму. Волосы ее горят. Все на море смотрит, будто воды заговаривает. А суда в заливе Разбитых Кораблей все бьются и бьются, на щепки разлетаются. Санса любит башню-кулак с зубцами, самую высокую, самую громкую, самую лютую. Поднимается туда, стоит, смотрит. Иногда Тириону кажется, что она хохочет. И одежды белые, а волосы — красный рубин. Искрят и искрят. Ланнистеру отчего-то не по себе. Санса — дочь ветра. Платья полые, ткань легкая, буйные косы, глаза прекрасные — словно сам бог морской признал ее тенью Эленеи, чья любовь к смертному замок этот создала. Мужчина думал, что Старк испугается, головой закачает, дворец штормовой страшным наречет, но вместо этого глаза горящие, свидания с ветром по утрам, ласка моря по ночам, туда, в грот спускается. Тирион начинает понимать, что что-то не так, когда Санса задает странные вопросы. — Я красивая? И голову чуть поворачивает, смотрит через плечо. У мужчины язык немеет. Она невыразимо прекрасна, и он чувствует себя неуверенным мальчишкой — ведь эта женщина улыбается ему, ему принадлежит, по доброй воле, по свету в глазах. — Дитя, очаровательное, милое дитя, мне жаль твое уродство, но твоя душа чиста. Ширен боится Сансу. Особенно после странных, витиеватых речей и этих материнских поцелуев в лоб. Карлик не видит в этом ничего странного. Старк ведь любит детей. Она говорит об этом. Приказывает приводить в замок раз в неделю всех девочек и мальчиков окрестных земель, игрушки дарит, еду дает, плывет по залу как фея из сказки. Лишь Ширен по углам прячется. Тирион замечает, что это глупо. Но девочка головой качает — ее пугает леди Санса. А Старк улыбается и улыбается. Локоны медовые, стан тонкий, руки изящные, говор сладкий, смех переливчатый. — Я ведь красивая, правда, Тирион? Она шепчет, все спрашивает и спрашивает. Ланнистер дивится этому вопросу. Супруга ведь знает. И ночами по замку бродит. Смеется, рассказывает, как говорит с ней король вод морских и королева буйных ветров, что дочь свою здесь похоронили. Тирион, конечно, знает историю Штормового Предела. По преданиям замку много сотен лет, так много, что никто и не знает, как был он воздвигнут. В легендах это живет, в тех самых летах, когда звучал Век Героев. Шесть раз разрушал замок король морской, на седьмой камень выстоял. Штормовой Предел — бунт любви Эленеи, богини, дочери богов, и Дюррана Богоборца, смертного воина и строителя. Санса говорит, что Дюррана видела, сидела с ним, окрест замка ходила. А Эленея учила ее по воде ступать. Тирион думает, что жене это снилось. А Ширен впервые называет Сансу ведьмой. Старк любит зеркала и бальные платья. Бесу кажется, что время щедро к его супруге, все такой же цветущей и пахнущей юностью. И все детей в замок зовет, игрушки дарит. И лица ребяческие все новые да новые. Праздник для них. Ланнистер думает о собственном ребенке, но у них с Сансой есть лишь удочеренная Ширен, спасенная от гнева законных властителей Вестероса. А жена притрагиваться к себе не разрешает. Смеется. Говорит, что ею стоит любоваться издалека. Играет. Так думает Тирион. А потом как-то замечает пятна крови на каменном полу. Крошечные, багряные, застрявшие меж белыми плитами. Ланнистера это пугает. Однажды Ширен прибегает в отцовские покои вся в слезах. — Я видела, видела, видела, — шепчет она и рыдает. Тирион не хочет верить, говорит, что она все придумала, негодной девчонкой ее называет, а сам знает — не придумала. Ему даже смотреть не надо. Он верит, знает, чувствует это. И голову на руки роняет. Его жена превратилась в красивого монстра. То ли замок в этом виноват, то ли мир жестокий, то ли сам Бес. Ширен рыдает громко и протяженно, скулит, отказывается одной оставаться. А Тирион теперь все знает. Санса слишком прекрасная, и кожа у нее белокипенная, почти лилейная. Красавица. С Таргариенами соперничает. А дети в замке все новые и новые. Лица мелькают, счастье, предвкушение, ожидание на них нарисовано. Тирион не знает, как давно жена его умерщвляет их, кровь всю сцеживает, каплю за каплей, а потом себя натирает. И кожа вся ее розовеет, а кровь по шее течет, груди, животу, бедрам. Санса умывается ею, плещет на лицо, ладонями загребая. Тирион ломает подсвечник, а ядовито-алое видение поворачивается к нему и все шепчет. Я красивая? Красивая? Красивая… Тирион Ланнистер сажает Сансу Старк под замок, в самую высокую башню Штормового Предела, туда, где богиня ветра живет, где морской король с ней говорит, откуда корабли заговариваются. Санса кричит, требует, просит, стенает. Привидение, призрак, тень. Она скулит ночами. И речи ее все бессвязнее. Тирион иногда слушает их. И там король, и королева, и былое, и прошлое, и мальчишка златой с венцом на голове, и брат волчий, и мать изуродованная, и отец обезглавленный. И смерти так много. Тирион глаза закрывает. Он знает, что его жена сошла с ума. Давно еще. Как только голова Эддарда Старка покатилась по ступеням Великой Септы Бейлора. — Со мной Штормовой Король говорит, — смеется она из-за двери. — Красоту восхваляет. Я хочу быть красивой всегда. Слышишь, Тирион? У Беса щеки соленые. В его мире три урода: карлик, хворая и сумасшедшая.