Ice and Fire

— Подрик, — произносит десница короля, — отправляйся на остров Арбор. Говорят, там отменное вино. Привези пару бочонков, хочу попробовать, а то в столице не вино, а одни помои. — Сир, но королева… — Королеве не будет угодно иметь при себе плохого советчика. А я становлюсь просто ужасным десницей, когда мало пью. Дейенерис это знает. И не поощряет. Подрику Пейну хочется добавить эту простую фразу, но он всего лишь склоняет голову, вежливо и почтительно, как привык еще будучи оруженосцем. Тирион Ланнистер обращает свой взгляд к толстому фолианту, служащему в качестве книги учета расходов королевской казны. Бес осунулся и побледнел, губы его плотно сжаты в тонкую, бескровную линию, разномастные глаза скользят по записям, сделанным гусиным пером. Кое-где чернила совсем выцвели, и цифры трудно различить. — Ты еще здесь? — Тирион поднимает голову. — Ступай, Подрик. И привези мне хорошего вина. У десницы горе. И все Семь Королевств об этом знают. Потому Дейенерис Таргариен, воссевшая на Железный Трон, расправившая драконьи крылья за спиной, разрешает карлику пить. Пока он дает ценные советы, пока ум его сохраняет прозорливость и ясность, она дозволяет с небрежным снисхождением. Но долго это не продлится. Как и муки лорда Тириона. Подрик в этом уверен. У карлика слегла жена. Мечется без сознания, шепчет в бреду, стонет, кричит и бьется на измятых, пропитанных потом простынях. Будто проклята она мейегой. Подрик как-то замечает у Тириона красные глаза и быстро отворачивает голову. Подрику Пейну делать нечего. Он должен выполнить наказ. До острова Арбора, что находится на самом юге Простора, путь неблизкий. Подрик седлает лошадь, собирает поклажу на несколько дней путешествия и садится на коня. Немного подумав, юноша берет с собой меч Верный Клятве. Оружие из валирийской стали, когда-то бывшее частью фамильного меча Старков — Льда, — оставила ему на хранение Бриенна Тарт. Годы прошли с тех пор. С тех пор Драконья королева вошла на свой грозный трон, по-царски выпрямилась, чуть вскинув голову, и начала править землями. Вернее, тем, что осталось от выжженной и покореженной войной страны. Знатные дома роптали, не желая платить больше золота в королевскую казну, бедняков обирали до нитки. Руины и голод, одинокие женщины, брошенные дети и тела убиенных мужчин — вот что принесла королева с собой. Дейенерис устало терла виски — Подрик видел это, будучи верным слугой десницы, семенящего своими короткими ногами по тронному чертогу. Дейенерис была как сам Вестерос — усталая, иссохшая, ломкая и сухая. Мир вместо войны, но какой ценой. Подрик направляется из Королевской Гавани на юг по дороге Роз. Тяжелый меч болтается на бедре, слегка поблескивает древней сталью. Подрик хочет вернуть Верный Клятве своей законной владелице, но совершенно не знает, где ее искать. Он берет меч с собой на всякий случай, думая поспрашивать здешний люд о высоких и крупных светловолосых женщинах, одетых как рыцарь. Пейну хочется верить, что миледи жива. Простор встречает его разрухой и скорбными лицами. Там, где раньше были золотые поля пшеницы, всего лишь выжженная земля, напившаяся людской крови. В ратные поля превратились горы и холмы, броды нескольких речушек, попадающихся на пути. Подрик передергивает плечами — ему не по себе. Он минует Горький Мост — каменно-деревянное строение — и направляет своего коня все дальше и дальше. Подрик любит рассуждать. Он научился этому у лорда-десницы. Но с каждым мерным шагом лошади думать совсем не хочется. Потому что не о чем. Потому что мир истлевает. Догорают костры — сваленные и подожженные тела воинов, оруженосцев, мужчин, женщин и детей, — ворон так много в небе и усталость на лицах живых. Но чем дальше Подрик продвигается на юг, тем меньше он замечает полыхающего огня, не меняются лишь угрюмые черты людей. Юноша минует Хайгарден, по-прежнему цветущий и благоухающий, как самая красивая роза Семи Королевств. Пейн пробирается через его сады и мосты, сквозь смех придворных дам и воркованье влюбленных пар, таящихся в тени. Хайгарден живет своей, привычной жизнью. Тиреллы богаты. Их казна гораздо более полна, чем королевская, и на верность новой правительнице они присягнули быстро. Такой, как Подрик Пейн, мало что смыслит в государственных делах и законах морали и нравственности, но юноше не нравится эта тирелловская поспешность. Не нравится она и деснице, но Дейенерис Таргариен лишь устало ведет головой. Пусть будет так. Она ведь знает, что верность — это деньги и выгода, а еще власть. Подрик вновь вспоминает Бриенну Тарт и бросает взгляд на торчащий из тряпок эфес меча. Верность Тартской Девы была иной. Настоящей. На северо-запад от Хайгардена идет Океанская дорога, ведущая к Ланниспорту, а юноша направляет коня все дальше на юг, по вьющейся, словно змея, дороге Роз. С каждым днем становится все теплее. Конь под Подриком фырчит, стучит копытами. Когда они добираются до Староместа, стоящего на реке Медовичке, то Пейн понимает, что в пути уже много дней. Сдастся еще, что сиру не так уж и нужно это вино. А остров Арбор совсем близко. Юноша идет по мощеным булыжником улицам Староместа и ощущает необычайный трепет, видя Цитадель, высившуюся, как колосс, над городом. Он долго смотрит на каменную башню-маяк, и его дивит, какими маленькими фигурками кажутся массивные корабли, разрезая воду рядом с острыми скалами, служащими основанием родовому замку Хайтауэров. Подрику приходится продать лошадь и заплатить одного золотого дракона за каюту на корабле. Моря Пейн не видит. Он спит в гамаке весь путь от Староместа до Винного городка на острове Арбор. Сквозь сон он слышит мерную качку, и легкий стук волн о доски корабля. Судно выходит из Шепотного залива, пересекает пролив Редвинов и пристает в порту Морская Звезда. Подрик говорит, что ему надо в Винный городок, просит капитана обогнуть остров, но тот — коренастый мужчина с золотыми зубами и высушенной солнцем кожей — качает головой. Мол, пешком, милейший, пешком, остров-то маленький. Подрик ночует в таверне, и с утра его будят крики рыбаков и чаек. Кто кричит громче — ему неизвестно. Он съедает скудный завтрак и спрашивает хозяйку, долго ли идти до Винного городка. Дородная женщина вытирает руки о фартук, и ее красные от холодной воды пальцы привлекают внимание юноши. Слишком яркий цвет. До Винного городка полдня пути. Подрик кивает, благодарит, а потом замирает. — Скажите, — говорит он, — не встречали ли вы в своих краях женщину? Она высокая. Как рыцарь. Все лицо веснушчатое. Грузная, большая, широка в плечах. Носит доспехи и сражается мечом. — А тебе чего? — интересуется хозяйка, упирая руки в бока и смотря подозрительным взглядом. — Долг вернуть хочу. — Не знаю по поводу меча и доспех, но есть у нас тут баба. Высоченная. Просто жуть. И на рожу страшная. Но добрая, надо сказать. Живет вместе с мужем и детьми за городом, совсем недалеко. Муж у нее рыбачит. Пройдись. Авось она, авось и нет — мне незнамо. Подрик Пейн благодарит хозяйку трактира, платит золотой монетой за еду и ночлег и решает увидеть женщину, о которой ему рассказали. Конечно, вряд ли это леди Бриенна. Муж и дети? Подрику сложно представить. Он вытирает пот со лба и шагает по пыльной дороге, спускаясь с холма, на котором стоит город Морская Звезда, туда, вниз. Через несколько миль ему открывается большой деревянный дом с плотными ставнями. Перед домом носятся двое мальчишек. Босые и загорелые, они таращатся на незнакомца. Юноша роняет свою поклажу на землю и выпрямляется. — Хозяйка дома? — спрашивает он у детей. Те кивают, зовут мать. Когда она выходит, Подрик думает, что ему врут глаза. Неведомый над ним хохочет, забавляется. Но Подрик Пейн узнает Бриенну Тарт. Высокая, нескладная, широкоплечая, она на удивление ладно смотрится в простом белом платье. Бриенна глядит на юношу, загоняет детей в дом, бросает взгляд в сторону моря и подходит. — Миледи… — Не надо, — тут же одергивает она его. — Я здесь не дочь Сельвина Тарта. И зовут меня просто Бриенна. — Она осматривает его с ног до головы, и он отвечает ей тем же, отмечая едва уловимые изменения, то ли в чертах лица, то ли во всем облике. Черты жены и матери. — Зачем ты меня искал? — Отдать вам это, — тут же говорит Подрик, доставая меч из валирийской стали. — Он по праву ваш. Бриенна Тарт смотрит на сталь долго, но почему-то не решается взять в руки. Меч — как прошлое, напоминание былого и давно забытого, пройденного, ушедший этап минувшей жизни. Бриенна хочет отказаться. Подрик видит это по ее лицу. Но тут чья-то чужая рука, загорелая и совершенно точно мужская, обнимает рукоять меча пальцами. — Я его помню, — говорит слегка насмешливый голос, сохранивший легкий оттенок надменности. Подрик неверяще поднимает глаза. — Хорошее оружие, — продолжает человек, которого когда-то звали Джейме Ланнистер. У Пейна открывается рот. У Джейме длинные волосы и культя вместо руки. Он блестит бронзовым загаром, как и его два сына, кожа покрыта солью. Подрик силится закрыть рот. Джейме Ланнистер по-прежнему красив этой ярой мужской красотой. Но к ней добавилось что-то еще. Незримое. Может, это морщины у глаз, или давно не бритая щетина, а может — что вероятнее всего — простое счастье. — Мы его заберем, — говорит Джейме, и Бриенна бросает на него выразительный, явно не одобряющий взгляд. Мужчина лишь усмехается. А Подрик читает этот невербальный, сокрытый разговор двух людей, знающих друг друга слишком хорошо. — И да, паренек, ни слова о том, что видел нас здесь. Ни слова. — Прежняя сталь звучит в голосе Джейме, сталь рыцаря и Цареубийцы. И юноша кивает. Даже как-то спешно. Вот оно как бывает. Говорили, что Джейме Ланнистер пропал. Сгинул. А он просто сбежал, скрылся, выбрал то, что стоит выбирать. Подрик еще долго стоит и смотрит на дом, на бегающих и любопытно глазеющих на него детей, видит деревенскую улыбку Бриенны, простую, но счастливую, и хромающего Джейме, хватающего за шею здоровой рукой своего старшего сына. Мальчик отбивается, пытается увернуться от захвата отца. Эти картины мирной жизни все стоят перед глазами. Такие яркие, такие отчетливые. Подрик Пейн запоздало вспоминает о наказе Тириона Ланнистера. Он думает о бочках вина в Винном городке, о темных и мрачных глазах десницы, об усталости королевы. Вот она — разница. Острая, как спица в колесе, правдивая, как сама жизнь. Подрик Пейн оборачивается лишь раз, чтобы запомнить. Бриенна смотрит на него издалека. И он обещает себе, что никогда, — никогда! — не скажет, о том, что живы золотоволосый Цареубийца и Тартская Дева. Не скажет он о брате угрюмому карлику, который, всенепременно, спросит вновь. А теперь — вино.