Ice and Fire

Она умирает. Так молвит королева и смотрит этим величественным и печальным взглядом пурпурных глаз. Горестно-спокойная, умиротворенная, с тоской на сердце, звучавшей в тоне ее голоса, сквозившей в жестах. Тирион бросает на королеву взгляд и повторяет про себя. Она умирает. Лютые холода охватили весь Север. Стена увязла в снеге ровно наполовину, и замки Ночного Дозора стояли в больших котлованах изо льда, прозрачных, кристальных и таких прочных. Мороз погнал людей на Юг, и когда-то торные дороги Севера совсем опустели. Выше Белой Гавани вряд ли можно встретить путников, если только замерзшие трупы, смотрящие в сизое, бескровное небо своими остекленевшими глазами. Чистыми и ясными, словно вот-вот веки их вздрогнут, и встанут они, и пойдут. Когда глазницы выедало воронье, каркая и галдя, словно бабки на базаре, было проще, и понятнее, не было этого мутного ощущения присутствия жизни. Но вороны на Севере давно не летают. Даже белые птицы. Она умирает. Его губы шепчут это едва слышно. Чтобы принять, чтобы понять, чтобы осознать. Королева склоняет голову набок, и ее тугие локоны шуршат по ткани платья. Санса Старк умирает, как умирают в этом мире все, чьего сердца касается дыхание вечной зимы, тень Долгой Ночи. Она чахнет и леденеет, истончается, покрывается коростой сизого инея, и глаза, ее ясные голубые глаза, превращаются в белесые точки на лице, и губы становятся тоньше, прозрачнее, и волосы так хрупки и ломки. Она оборачивается призраком Севера, венценосной особой, так и не взошедшей на свой ледяной престол. Она, ведущая свой род от древних правителей, от неколенопреклоненных царей, совсем скоро станет лишь тенью, растворяющейся на свету. Королева говорит, что это хворь, та хворь, что тяжелит сердца, и несут ее холодные ветра из Застенья, ледяные, пробирающие до костей, от которых, кажется, нет спасения нигде в огромном мире, потому что ветра эти дуют под кожей, в самом сердце. Север вот-вот будет порабощенным Иными, и королева Севера по роду и имени вряд ли доживет до светлых дней, почувствует дыхание весны на своем лице. И тогда ее медные локоны заискрят знакомым светом солнца. Тирион отчаянно желает это увидеть. — Езжайте в Асшай, — произносит Дейенерис Таргариен, кутаясь в меха, — езжайте и привезите с собой драконов. И, — она замирает на мгновение, думает, мнется, — возьмите леди Мелисандру. У Красной женщины красное лицо, красные волосы, красная кожа и красные одежды. Мелисандра Асшайская одета в пламя, объята его светом и теплом. Она действительно горит. Тирион чувствует ее жар практически сразу, как только заклинательница теней оказывается рядом. Она молчит, лишь лукаво смотрит, и губы ее чуть дергаются на сердцевидном лице, гнут линию снисходительной улыбки и тайного знания. Карлику становится не по себе, и он отворачивает голову. Королева приказывает ехать так далеко, на край света, туда, за мнимым чудом, гнаться за слухами и домыслами, коими полнится этот дивный мир, мир, который скоро пожрет лед, холод и иней. Королева тешит себя надеждой и верой, идущими от сердца. Королеве практически не на что надеяться, и верить тоже можно мало во что. Ночной Дозор почти пал, разрозненный, озлобленный, вымерший. Говорят, на Стене был хороший лорд-командующий, Джоном Сноу его звали, говорят, убили его из-за страха, зависти и неприятия, говорят, он бы помог, сдержал. Но теперь многовековой лед огромного вала, вздымающегося до самых небес, трещит и бьется, уступая натиску неведомой и чуждой силы. Еще немного и от великого и древнего сооружения Брандона Строителя останутся лишь осколки и глыбы. Она умирает. Так говорит королева. Езжайте в Асшай. Так велит она. Найдите драконов. И столько отчаяния, и боли, и последней, глухой, призрачной надежды. Им нужен год, чтобы добраться до заговоренного Края Теней. И год, чтобы оттуда вернуться. Корабль выходит из Белой Гавани, в которой обосновалась Дейенерис Таргариен и ее драконы, огибает Персты, следует вдоль западного побережья Эссоса по всей длине Узкого моря, пробирается среди Ступеней, где водится так много корсаров. Тирион трет пальцами обрубок носа и кутается в просоленный морской водой плащ. Ему не нравится это место. Ступени — клоака пиратов, лиходеев, висельников и флибустьеров. Когда к ним приближается корабль с черным флагом, Бес готовится к самому худшему. Он нащупывает пальцами короткий клинок, подогнанный по его руке, и моряки хмуро смотрят вперед, на мерное колыхание грузного судна врага, на то, как бьются о борт говорливые волны, как море ропщет. Карлик готов к абордажу, к увечьям и даже рабству. Он не готов лишь к смерти. Потому что там, на Севере, умирает она. А он должен ее спасти. Как герой из сказки, как рыцарь на белом коне. Ну что, Санса, дождалась? Ехидно выходит, саркастично, почти глумливо. Леди Мелисандра вскидывает руки, резко и хлестко рассекая воздух, и одежды ее загораются. Тирион смотрит на нее во все глаза. И отблески пламени отражаются в его зрачках. Корабль корсаров сгорает целиком: и плоть людская, и дерево досок, и даже обугливается морская вода, превращаясь в пар и белую пену. Ведьма падает на палубу, хрипло дышит, и тогда впервые за все время Тирион смотрит на нее со страхом и благоговением, подает руку, чтобы помочь подняться. И Красная женщина встает. Не врут старики и волшебники, не лгут рассказы нянек в детстве, и сны не лгут. Весь мир пронизан магией. Страшной, кровавой, лютой и призрачной. Мелисандра вдруг улыбается. И в улыбке ее вспыхивают искры огня. Тирион лишь ладонь отдергивает. Страшная женщина, страшная и красная. Их корабль огибает останки Валирии. И ведьма эта припадает к деревянному борту, смотрит весь день, пока диск солнца путешествует по небу, пока древние, посыпанные прахом времени руины не остаются позади. Тирион сам долго смотрит в сторону Валирии, места, где когда-то драконы не были в диковину, где базарные ряды ломились от обилия товаров, где было много знатных родов, где магия процветала, где однажды люди возгордились, и боги — Семеро ли, Старые ли, Р’Глор ли — покарали их за гордыню и чванливость. Говорят, прекрасный был тот край, пропахший сандаловым маслом, курительными благовониями и ароматами вина с Летних островов. Они плывут через Пряный пролив, попадая из Летнего моря в Нефритовое. От постоянной качки и таких долгих месяцев в море, лишенного твердой земли под ногами Тириона рвет за борт, прямо в изумительного изумрудного цвета Нефритовое море, такое глубокое, такое дивное и такое древнее. Корабль колышется на его волнах мерно, и когда он пристает в городе-порту под названием Асшай, Тирион Ланнистер ощущает себя наиотвратительнейшем образом. Будто его наизнанку вывернули. Любуйтесь на кожу, мясо, кишки и кости. Любуйтесь, господа. Асшай покрыт тенями и туманами. Даже когда солнце на небе в самом зените, улицы в городе не просматриваются на всю длину, и горят одинокие огни свечей. Дома здесь каменные. Из обсидиана, как говорит леди Мелисандра, ступая уверенным, тихим шагом, и карлик семенит за ней. Ее красные одежды мелькают багряным пятном среди сизого воздуха, пропахшего огнем и пеплом. Да, Тирион ведет носом. Город почему-то пахнет пеплом. Ланнистер оглядывается. Улицы в Асшае узкие и прямые, дома налезают друг на друга, а между ними ютятся статуи с уродливыми лицами богов и монстров, которых Бес никогда не видел. На ступенях того или иного дома попадаются скрюченные старики, безглазые женщины, ведьмы с блестящими зубами, окутанные плотным черным смогом древней магии. Тирион старается не отставать от Мелисандры. А она идет меж домов, выстроенных из драконова стекла. Тирион думает о том, что это — город мертвых. Ни детей, ни животных, лишь колдуны да маги. И зарево свечей в глубоких безднах оконных рам. — Нам необходимо на север, милорд, — говорит Мелисандра, выходя из обшарпанного деревянного домика, кряжистого и еле притиснувшегося меж двух каменных храмов, — в заброшенный и древний город Стигай. Там нам укажут, где искать драконов, если таковые здесь остались, — и глаза ее вспыхивают алым цветом. Тирион понимает, почему город пахнет пеплом и смогом, когда они оказываются в лодке, медленно плывущей на север по реке. Реку кличут Пепельной. И от нее поднимается талый выгоревший запах. Словно когда-то давно воды эти действительно горели, и сгорели, оставив после себя лишь пепел. Тирион старается не дышать носом, потому что запахи и ароматы этого места его дурманят. Леди Мелисандра смотрит на него и снисходительно улыбается. Правильно. Она здесь весталка, а он — подмастерье, почти пасынок. Они плывут целый день. На правом или левом берегах реки карлик время от времени видит тени. Густые, вязкие, страшные, от них веет безумием и темной силой. Мелисандра склоняется к нему, шепчет одними губами, что здесь живет магия, такая сильная, такая вековечная, что даже заклинатели теней ее боятся. Лодочник высаживает их на берег и говорит, что возвращается назад. Шамкает беззубым ртом молодого мужчины на лице, сокрытом маской. Ланнистер хочет возразить, но Мелисандра делает повелительный жест рукой, мол, плыви. Тирион сжимает губы в тонкую линию, сглатывает ком в горле. Она умирает. Так мужчина повторяет про себя и смотрит вперед. Древний город Стигай встречает их широко распахнутыми каменными воротами, такими гигантскими, что, кажется, достают до самого неба. У самого их основания колышется призрак-трава, которую столь сильно бояться дотракийцы. Мелисандра приглашает Тириона войти первым. И он входит. Город молчит, но в этой мертвой тишине слышится глас усопших. Город молчит слишком громко, и у Ланнистера деревенеют ноги. Дома из песка и камня смотрят на них, как на безумцев, и карлику кажется, что стены перешептываются меж собой. Солнца в этом месте нет. Но Тирион все равно видит свою длинную тень, которая принимает причудливые формы, словно он не карлик, а драконоборец или гигант. На центральной площади возле колодца они встречают старца. У него ветхие одежды и нет глаз, лишь сукровица застыла своими гнойно-красными росчерками. — Вам нужны драконы, — молвит старец, и двигает деревянной тростью по камню, сжимает ее своими пальцами-ветками, обтянутыми высушенной, словно пергамент, кожей. — Дальше маленький человек пойдет один, — старец поднимает голову, и Тирион уверен, что незнакомец смотрит прямо на него. — И помни, Тирион из дома Ланнистеров, кто твой отец. Драконы подчинятся лишь тем, в ком течет их кровь. За городом Стигаем начинаются каменистые степи, ютящиеся меж острых скал. Река Пепельная густеет здесь еще сильнее. И Тириона окружают тени. Призраки живых и умерших, причудливые фигуры всей его жизни: минувшего, зримого и грядущего. Карлик видит золотоволосую женщину — свою мать, и Безумного короля на Железном Троне, который съел его плоть. Он видит человека, которого звал своим отцом, холодного и бесстрастного лорда Тайвина Ланнистера, и его презрительный голос разносится отчетливым звуком, кружит вокруг Беса. Чуть дальше ласково смотрит Тиша, а потом так горько плачет, и слезы ее кровавы. Сестра смеется звонко и зло, хохочет и щерится, словно львица, которой прищемили хвост. Красавец-брат протягивает ему руку, но кисть падает вниз, оставляя лишь белый мрамор кости и капающую кровь. Тирион видит Сансу, красивую и прекрасную, словно неземное видение, тонкую и хрупкую. Кожа ее покрывается трещинами, лопается, взлетает в воздух миллиардами осколков и падает вниз костяной пылью. Тириону хочется закричать. И пасть на колени, и молить. Нет, неправда все это, ложь, морок. Не будет такого грядущего. Он пришел сюда за драконами, и он их заберет. И тогда Иные падут. А в сердце хладного воина, девятьсот девяносто восьмого лорда-командующего Ночного Дозора, затеплится огонь жизни, и он восстанет из мертвых, как восстают те, чей смертный путь еще не пройден до конца. Красная женщина заговорит его, вернет жизнь. С губ на губы, из плоти в плоть. Тирион Ланнистер смотрит прямо в глаза ящеру. Большому, но гибкому и ловкому. Чешуя его переливается рдяным багрянцем, а два ониксовых глаза смотрят вкрадчиво и допытливо. Когти вспахивают землю, перепонки крыл дергаются. Он изгибает голову на своей шипастой шее и все глядит да глядит. Вдруг змей выпрямляется, восстает, словно тень былого, расправляет крылья, задирает голову, раскрывает пасть, и Край Теней оглашается музыкой драконов, спасительной мелодией жизни. Тирион выдыхает и прикрывает на мгновение глаза. Она умирает. Езжай в Асшай. Найди драконов. Да, он привезет с собой драконов. Армию драконов и сотню яиц.