Кукольник

Глаза цвета неба, из фарфора кожа. Улыбка слегка безобразит лицо. Но грустный вкус взгляда на миг так похоже, Суть человека кричит сквозь стекло. Т. Розподнюк

Хмуря лицо и сдавливая в дрожащих пальцах дымящуюся сигару, Фугаку наблюдал с крыльца своего особняка, как отъезжали в сторону ворота с изумительной, почти живой ковкой, пропуская во внутренний двор черный Мерседес. Сколько лет он не общался с дядькой — уже и посчитать сложно, но было время, когда Мадара был и ему самым родным человеком, да только Микото, узнав, чем именно занимается родственник, закатила скандал, особенно после рождения Итачи, когда Мадара, перебрав с выпивкой, принялся стрелять в воздух, чем несказанно перепугал всех гостей. Но Фугаку, по большему счету был ему благодарен. Мадара стал его опорой, когда убили отца, сам же нашел виновных и покарал жестоко, как только Мадара и умеет. И вот теперь, спустя столько лет, ему снова придется смотреть в эти холодные решительные глаза, готовые проливать кровь. Узнай Микото, что он просил помощи у родственника, ее бы приступ хватил, но Фугаку предусмотрительно отправил ее к матери, ссылаясь на то, что им необходимо сосредоточиться на поисках сына, а не утирать ее неиссушаемый поток слез. Автомобиль плавно, словно корабль, подкатил к крыльцу, скрипнув тормозами, полностью останавливаясь, и водительская дверь открылась, стремительно представляя взгляду величественную фигуру одного из опаснейших бандитов города. Да, Мадара не изменился, только морщин на лице с возрастом стало чуть больше, а в остальном остался все тем же солидным, решительным и высокомерным. С такими данными впору заниматься политикой, но Мадара всегда любил устанавливать свои собственные законы. С такими людьми шутки плохи, и сейчас Фугаку прикидывал, что с него потребует родственник за оказанную помощь; нет, не то, что бы Мадара опустился до требования оплаты, когда речь шла о его собственных внуках, но вот признать, что Фугаку был не прав все же потребует, а уж в извинениях он мог зайти в самые крайности. Но к удивлению Фугаку, дядька даже слова не сказал, поспешно подойдя к нему и крепко сжимая в стальных объятьях. Беда способна сближать людей, особенно когда общая, она заставляет забыть старые обиды. И, чувствуя поддержку, убитый горем отец готов был пустить слезу, просто не зная, как справиться с пережитым потрясением. — Ну, ну, — похлопал его по спине Мадара, чувствуя, как дрожат плечи племянника в его руках, — Мы их найдем, слышишь! Я весь город перетрясу, но мальчишки будут дома, я обещаю! А ведь Мадара и правда мог сделать это. Любой, кто посягнет на его собственность, а тем более семью, должен был трижды подумать о том, на какую мучительную смерть себя обрекает, вставая у него на пути, а уже потом принимать решение. Учиха боялись, и не только потому, что семейство было влиятельным, но еще и потому, что существовал Мадара. К слову сказать, он питал особую привязанность к своим внукам и всячески помогал, даже когда отец был против, и такого удара он никому не смог бы простить. А уж если их больше среди живых не окажется, Мадара был готов спалить город со всеми жителями к чертовой матери и потом долго потешаться на пепелище. Этот человек страшен, и если кто-то совершил подобную глупость, попросту не знает, с кем связался. — А теперь расскажи мне все, — потребовал дядька, отпуская Фугаку, и в глазах его звенела привычная сталь, – Все, что знаешь, все, что удалось узнать, все мелочи! Фугаку не требовалось просить дважды, он пропустил родственника в дом, закрывая дверь на ключ, чтобы нерадивые соседи или полиция не смогли прервать их разговора. Да только знал он не особенно много, Итачи оставил его в неведении относительно своих действий и планов, он знал больше, чем сказал отцу, но Мадара сможет найти недостающие части мозаики. В гостиной на стол упала красная папка, перетянутая резинкой. Фугаку успел просмотреть ее несколько раз, но так и не связал в общую картину, а когда-то он работал следователем, но, видимо, профессия оказалась не для него. — Это собрал Итачи, мы считаем, что это серия и преступления связаны, но что еще ему было известно, он не сказал, — Мадара хмуро смотрел на него, молча ужасаясь таким отношениям, и удивляясь, как можно было оставить сына с этим дерьмом один на один, но знал своего племянника и знал внука, они никогда не были особенно близки, а, учитывая характер матери, Итачи не хотел ее травмировать еще больше, после того как она лишилась единственного своего сокровища. Микото всегда любила Саске больше собственной жизни, Итачи же был предоставлен сам себе и по большему счету всего, чего ему удалось достичь в свои двадцать два — только его заслуга, этим качеством внука Мадара восхищался. Итачи был не так глуп, чтобы ввязаться в опасную игру не имея на руках козырей, и если он пропал, значит, понятия не имел, с чем столкнулся, возможно, информация была ошибочной, а может, хотел поменяться с Саске местами, да вот похитители решили, что двое лучше одного. В любом случае Мадара был готов разобраться во всей этой кутерьме. Он, наконец, открыл папку, пробегая глазами по строкам текста и фотографиям. Удивительно, но даже он не знал, что в городе пропало столько людей всего за три месяца, а подобное казалось чем-то за гранью реальности. И если бы люди пропадали методично, по одному, можно было бы вычислить схему, по которой работали похитители, а именно так их называл Мадара, ибо просто мысли не допускал, что все гораздо хуже, и определить районы, уж если поискать, свидетели найдутся. Мадара не пожалел бы средств, чтобы развязать языки, лишь бы появилась мельчайшая искра, за которую можно ухватиться. — Что-нибудь еще? — Поинтересовался Мадара, понимая, насколько скудна та информация, которой внук пожелал поделиться с родителем. Фугаку неопределенно пожал плечами. — Больше ничего, по крайней мере, я этого не знаю, — Мадара напряженно думал; какие мысли роились в его голове, знал только он, этим качеством Итачи часто напоминал своего деда, да только предаваться воспоминаниям было не самое подходящее время. Мадара поднялся с места, поднимаясь на второй этаж, решив, что не лишним будет проверить и комнату внука, на тот случай, если он все же что-то оставил, чего его отец не заметил. Но комната встретила неприветливой холодностью и отчужденностью, на секунду Мадаре показалось, что из нее душу вытянули, словно она всегда пустовала. В помещении витал аромат парфюма, так любимого Итачи, книги ровными рядами стояли на полках, но складывалось ощущение, что владельца у этой комнаты никогда не было, что не могло не поражать, Мадара прекрасно знал, какой уют распространял вокруг себя Итачи, рядом с ним чувствуешь себя дома, где бы этот дом не находился в данную минуту, а теперь это волшебство сильной личности исчезло. Взгляд Мадары скользнул по книжным полкам, и мужчина не смог сдержать улыбки, обнаружив томик, уже потрепанный от времени и прикосновений рук, но такой дорогой памяти. Андре Шенье на французском, сборник лучших стихов, Мадара подарил его Итачи на тринадцатый день рожденья, передал в парке, как заговорщик, поскольку не мог прийти в дом племянника открыто, но Итачи просто сиял от радости и счастья. Мадаре было приятно осознавать, что он действительно упивался этой книгой, а не забросил в дальний угол. Мадара не смог удержаться, сам предаваясь ностальгии, вспоминая, как сам в молодости любил стихи французского поэта. … на шкуре золотой Убитого им льва, встал, в небо взор вперяя. На палицу свой торс могучий опирая, И мига ждал, когда он станет богом сам. А ветер выл, рычал. Бегущий к небесам, Огонь ревел вокруг, и скрыв его из вида, К Олимпу возносил бессмертный дух Аклида… Строки из стихотворения с героическим именем «Геракл» всплыли в памяти сами. Мадара никогда не знал французского, зато Итачи поражался красоте этого языка и теперь бегло говорил на нем, как заправский парижанин. Даже Фугаку не мог бы с полной уверенность сказать, откуда у сына такая тяга именно к французскому, причем этот язык ни разу ему не пригодился в жизни. Но таков Итачи, весь полон противоположностей и тайн. Саске совершенно другой, открытый, искренний, если ненавидит, то до безумия, если любит, то до обожания. Мадара продолжал листать страницы, пожелтевшие от времени, пока на пол не вылетел тонкий листок, больше похожий на чек, совершенно скромных размеров. Дядька схватился за него, как за спасительную соломинку. «Заявка на заказ. Предоплата. Дата выдачи». Последний пункт совпадал с датой исчезновения Саске, что не могло казаться совпадением, Итачи предусмотрительно припрятал чек, чтобы посторонние не нашли. — Теперь я знаю, с чего начать, — заговорил Мадара, поворачиваясь к племяннику, все еще неподвижно стоящего за спиной, запихивая бумажку в карман классических брюк. Фугаку хотел было поинтересоваться, что именно он нашел, да его оборвал звук мобильного, настойчиво выдававший трели в кармане. Учиха-отец молился всем богам, чтобы это оказался Итачи, но его мечтам не суждено было сбыться, поскольку дисплей гаджета высветил имя «Карин». — Фугаку-сама! — Верещала девушка, очевидно пребывая в самых расстроенных чувствах, — Что случилось? Я не могу дозвониться до Итачи! Невеста старшего сына Фугаку никогда не нравилась, но он не указывал своим детям, как жить и с кем; хватало того, что он вырастил из них замечательных людей. Карин раздражала его излишней нервозностью, она никогда не обладала терпением, а ее звонок поставил Фугаку в щекотливое положение. — С ним все хорошо, он занят, поэтому не может говорить, как освободиться, я скажу, чтобы позвонил тебе, — Фугаку пытался говорить уверенно, но все же стушевался, под надменным взглядом дядьки, недовольным его враньем, — Не беспокойся, учись спокойно, все хорошо. — Я уже здесь, Фугаку-сама, под вашими воротами! — Вот такой прыти Учиха-отец от девушки не ожидал. Она бросила учебу в университете, только из-за того, что Итачи единожды не ответил на звонок и примчалась на всех парах. Карин всегда была чрезмерно ревнива, а Итачи всегда пользовался повышенным спросом у представительниц прекрасного пола, но так же он человек чести, иначе давно бы бросил эту психичку. Обреченно вздохнув, Фугаку пригладил волосы на голове. — Я сейчас открою. — Повесив трубку, Фугаку взглянул на дядьку с такой тоской в глазах, словно искал у него защиты, но Мадара только усмехнулся. Пусть сам выкручивается из этого положения, у него полно других дел. Он должен найти своих внуков. *** Итачи восседал на полке, подогнув одну ногу, смотря перед собой невидящим взглядом. В кладовке стояла гробовая тишина, и у него было достаточно времени обдумать свое положение и примериться с ним. Саске умостил свою взъерошенную макушку на его плече и спал, как и Наруто, устроившийся рядом. Это радовало, радовало, что все пропавшие находились в этой комнате и были живы и здоровы, и Тсукури Дейдара, который показался Итачи весьма забавным молодым человеком, не привыкшим унывать и доводившим Узумаки до белого каления, за чем оказалось очень интересно наблюдать; и семейство Сабаку, отгородившиеся от остальных в связи с личной неприязнью Гаары к людям в целом. Но как с этим было бороться и что следовало сделать, чтобы вернуть все на круги своя? Итачи не знал, как смог Сасори сотворить подобное, в голове всплывали старые фильмы об оккультизме и черной магии, Итачи во все это никогда не верил, но когда ты кукла, поверить возможно во все, даже в самые бредовые идеи. Хидан оказался весьма полезным источником информации, хоть часто и увлекался, говоря лишнего, все же можно было составить относительное представление о сложившемся положении. Все куклы спят днем, а ночью предоставлены сами себе, все, только Итачи смотрел перед собой, не чувствуя даже легкой усталости. Хидан говорил, что с восходом солнца их просто отключает, а он не спал. Значит, что-то было сделано неправильно. Судя по тому, что Учиха слышал, Сасори всегда готовился, он выбирал жертву и заманивал ее во второй раз к себе в магазин, пользовался разными уловками; Саске и Наруто оказались здесь, когда пришли за заказанной куклой для Сакуры, Дейдаре он обещал работу, не пыльную, но хорошо оплачиваемую, Канкуро он обещал научить своему мастерству, да только больше никто отсюда не выходил. Итачи оказался в магазине случайно, из-за чека, который отыскал в комнате брата и возвращаться не собирался, значит, Сасори торопился, чтобы не потерять ценный экземпляр. Он коллекционер, у которого глаза горят при виде желанного трофея, такое впечатление складывалось. Но все же нужно было придумать, как все вернуть, снять заклятье, или чем он там пользовался. Для начала неплохо было бы понять, в какой части магазина они находятся, узнать, что за дверью, а что за стенами. Еще найти телефон и поставить отца в известность, что они живы и все, более менее нормально, да только это казалось несбыточной мечтой, поскольку рост живых кукол оказался стандартным в двадцать сантиметров, поэтому передвижения доставляли массу трудностей, но начинать с чего-то надо было. Саске дернул плечом, лениво открывая глаза, зевая, смотря на брата глазами полного удивления. Он все еще не мог поверить, что Итачи рядом. — Как спалось? — все еще зевая, поинтересовался Саске, стараясь сохранить внутреннее спокойствие. На самом деле, проведя три недели взаперти, да еще в таком состоянии, которое и жизнью назвать сложно, младший Учиха был склонен впадать в панику по малейшему поводу. Оторванный от привычного ритма жизни, зная, что родители сходят с ума от волнения и не иметь возможности даже словом с ними перекинуться, Саске доводил всех до белого каления своими истериками, и успокоить его удавалось далеко не с первого раза. Несколько кукол даже пострадали от чешущихся кулаков, не сложно представить, что чаще всего доставалось Наруто, поскольку именно его Саске винил в своих злоключениях. Но появление брата оказало на него благотворное влияние, Саске верил, что Итачи, уж точно придумает способ выбраться отсюда, да и вернуть всем нормальный облик. — Никак, — сухо ответил Итачи, и их довольно тихие слова услышал Хидан, сразу оживившись и свесив голову с верхней полки. — Так ты не спишь?! — казалось, старичок не мог в это поверить, что сильно удивляло, но спрашивать никто не стал, поскольку Мацураси уже спускался этажом ниже. Покачиваясь на хрупком дереве высокого стеллажа, грозя свалиться на пол и разбиться, Хидан таки преодолел все трудности, и добрался до соседей, правда, его все же пришлось ловить, – Че, серьезно не спишь? — Серьезно, — Итачи не понимал, чем вызван такой интерес и непонимающе смотрел на Мацураси. Парень позвал всех ближе, чтобы его слова оставались тайными для остальных. Собравшись в кружок, оба Учиха, Наруто, Хидан и совершенно случайно ставший свидетелем этого маленького заговора Дейдара, образовали, таким образом, особое братство, которое не распадется на протяжении всей истории. — Ходили слухи, — заговорщицки шептал Хидан, естественно остальные куклы, лишенные такой привилегии, смотрели на них косо и с подозрением, — что когда появится не спящий, все станут свободными. — И как он это сделает? — саркастично поинтересовался Саске, не особо доверяя словам Мацураси. — Этого я не знаю, но вместе мы - сила, и должны с этим справиться! — казалось, что Хидан нес совершенную ересь, возможно, от времени, проведенного в таком положении, у него мозги спеклись, но его малиновые глаза светились искренней верой и твердой решимостью изменить историю, – Так, что будем делать? Саске закатил глаза, обреченно вздыхая, Наруто треснул себя кулаком по лбу, поражаясь глупости Хидана, а Дейдара тихонько хихикнул. Надо же было поверить, что у этого парня есть план. Только Итачи задумался, причем основательно, строя в голове сложные цепочки. И такое поведение удивило даже его брата. Все ждали, пока старший Учиха вынесет вердикт. Но вопросы оставались те же. — Нужно достать мой телефон, — наконец изрек Итачи, и у Хидана округлились глаза от шока. — Ты смеешься?! Как, по-твоему, мы это сделаем? — Итачи пожал плечами. — Откроем дверь и проведем разведку. Он же человек? Сасори, в смысле, — Хидан почесал затылок. — Понятия не имею, но ночью он никогда сюда не заглядывает. — Странным образом идея всем показалась весьма заманчивой, и даже не столько, от того, что появилась надежда, сколько от приобретения определенного занятия. Все лучше, чем попусту тратить время, играя в карты или еще какую-нибудь не особо интеллектуальную игру. — Спать-то он должен, — между прочим, заметил Дейдара, хотя его комментариев не особо и требовалось. На том и порешили. Спускаясь по полкам, что оказалось далеко не простой задачей, ведь фарфоровые руки скользили по дереву стеллажа, маленькие люди-куклы оказались на полу, усеянному толстым слоем пыли. На эту сложную процедуру потребовалось больше часа совместных усилий, но впереди была задача еще сложнее. Нужно было достать до дверного замка, расположенного в метре над полом, а значит, собрать конструкцию, по которой можно было взобраться наверх, в четыре с лишним раза выше собственного роста, открыть замок и выбраться из кладовки, успеть вернуться, закрыть дверь и убрать следы своей деятельности, да еще и успеть на свои места до восхода солнца. Последнее было основным условием, поскольку того требовал Сасори; если кто-то не успевал оказаться на своем месте с рассветом, Акасуна сжигал куклу, что, соответственно, убивало и человека. Он никого не жалел. Поразмыслив о предстоящем мероприятии, парни принялись стаскивать к двери ящики и книгу, укладывая их друг на друга, и тут не обошлось без веселой истории Хидана, он очень любит поболтать, просто медом не корми. — Друг у меня был, в школе еще, — пустился рассказывать Мацураси, не особо интересуясь, слушает ли его кто-нибудь, потаскивая большую коробку от обуви, — Страшный, как вся моя жизнь, но характер просто заебательский. Парень — душа компании! Так вот, посмотрели мы с ним фильм про зомби, первый тогда вышел, до того подобного не снимали, и решили приколоться. Вымазал я его зеленкой, чуть синькой облил, короче, такая срань страшная получилась, что я сам чуть в штаны не наложил. Костюмчик ему соответственный подобрали, — Хидан остановился, опираясь на коробку, активно жестикулируя руками, — Я тоже не отстал, вымазался в черный, а поверх белой краской скелет нарисовал, длинный плащ нацепил и поперли мы в парк. — Работай давай! — рыкнул на него Саске, пыхтя вместе с Наруто, они пытались дотащить здоровенную книгу, ужасно тяжелую, так что парни откровенно надрывались. Хидан состроил недовольную мину, но потащил коробку дальше. — Так вот, засаду устроили прямо возле общественной параши, — Продолжал изрекать Мацураси, — Сидим, значит в кустах, притаились и ждем. Смотрим, бежит один, глаза навыкате, рожа красная, сразу видать, обсирается. И тут я выскакиваю из кустов и говорю: «Бабки гони»! Он смотрит на меня, как баран на новые ворота, а я продолжаю: «Не зли темные силы, что повинуются мне»! Этот, значит: «Да пошел ты»! «Ах, так»! — говорю и руки вверх поднимаю, — «Восстаньте, мертвые»! Хидан замолчал, укладывая коробку, поверх книги. — Так, а дальше что? — полюбопытствовал Наруто, которому было крайне интересно, чем все закончилось. — Дальше, — Хидан рассмеялся, — Вылез мой дружбан из кустов и давай рычать. Этот как заорет, ноги трясутся, глаза на лоб вылезли. Короче, параша ему не понадобилась. Мы так в жизни не ржали! — Дебильная история. — Фыркнул Саске, подсаживая Наруто, чтобы тот затаскивал коробки наверх, поскольку снизу уже не было возможности дотянуться. Хидан ничего не ответил, ему просто нравилось вспоминать этот случай, воспоминания - это все, что у него осталось. Двадцать лет он просидел в кладовке, и, должно быть, его друзей и родных уже давно нет в живых, либо они стали стариками, а вот Мацураси все еще чувствовал себя молодым. Наруто неуклюже прохаживался по вершине пирамиды, когда Итачи и Дейдара подтащили еще одну коробку, подталкивая ее вверх, чтобы Узумаки мог ее втащить, но Наруто оказался не таким проворным, как представлялось на первый взгляд, и, не удержав равновесие, грохнулся сверху лицом об пол. Хрупкий фарфор треснул, и несколько фрагментов откололись. — Эй, ты как? Не больно? — парни столпились вокруг пострадавшего, а у Наруто продолжало звенеть в ушах, — Нужно найти клей… — Да забейте, мастер починит, — отмахнулся Хидан, и теперь три пары глаз, за исключением Узумаки, продолжавшего считать звезды над головой, уставились на него, — Чего? Он заходит раз в несколько дней, проверяет, чинит, если что-то сломалось. Хидан явно не понимал, что сейчас дал очень ценную информацию, за которую тут же ухватился Итачи. Раз Сасори заходит, значит, есть шанс, что он выносит поломанных кукол из кладовки, а это возможность узнать все, что нужно. — Разбей мне лицо, — мгновенно отреагировал Итачи, повернувшись к младшему брату. — Чего? — у Саске глаза на лоб полезли, хоть и были сейчас не маленькими, — Не стану я этого делать. — Саске, делай, что я говорю, — Итачи пытался настаивать, но братишка, для большей уверенности, даже отвернулся от него. Они всегда умудрялись сосуществовать мирно и никогда не дрались, даже в детстве, так что у младшего Учиха попросту не поднималась рука на старшего брата. Дейдара обреченно вздохнул, а Хидан, казалось, совершенно не понимал в чем дело, но просьбу Итачи выполнил сразу, схватив первый попавшийся под руку кусок древесины, он с размаху врезал тому по щеке. На белоснежном лице расползлась тонкая паутина трещин. — Так пойдет? — поинтересовался Мацураси, готовый, в случае необходимости, повторить. — Пойдет, — заверил его Итачи. И, так как в надобности открывать дверь нужда отпала, они принялись разбирать пирамиду, правда, освободив от этого занятия Наруто, который так головой приложился, что даже стоять ровно не мог, и его штормило из стороны в сторону. Оставалось только дождаться, когда явится Сасори.