Кукольник

Мы — послушные куклы в руках у творца! Это сказано мною не ради словца. Нас по сцене всевышний на ниточках водит И пихает в сундук, доведя до конца. О. Хайям

Карин нарезала круги по комнате под пристальным взглядом Фугаку, пожалевшего, что Мадара уехал; ему отчаянно не хватало поддержки вменяемого человека, но отвлекать дядьку от необходимых мероприятий он тоже не мог. Чем раньше Мадара возьмется за дело, тем быстрее его мальчики окажутся дома. Учиха-отец всем сердцем в это верил, и его веру не способны были сломать любые невзгоды, но вид Карин начинал раздражать. Девушка остановилась возле окна, отодвигая чуть в сторону тяжелую занавеску, всматриваясь в стекло. — И все же, я не понимаю, чем Итачи может быть так занят, что даже позвонить не может? — Фугаку закатил глаза, она снова возвращалась к избитой теме. — Я тебе уже говорил, он позвонит, когда все закончит. Он ищет брата, Карин, и для него это важно! Ты должна понимать, ты почти член семьи! — Я понимаю, Фугаку-сама, — виновато отозвалась девушка, поворачиваясь к нему лицом, — Но я так за него волнуюсь. — Я тоже волнуюсь! — буркнул Фугаку, отводя от нее глаза, и, желая в глубине души, чтобы Мадара быстрее со всем разобрался. *** Мадара стоял перед кукольным магазином, придирчиво рассматривая вывеску; дизайн здания казался ему вычурным и вульгарным, что, собственно, не удивительно, учитывая, что он ярый приверженец классического японского стиля. Дверь магазина открылась, звякнув колокольчиком, и на улицу выбежала улыбающаяся девчушка лет семи, сжимая в руках куклу, оказавшуюся слишком большой для ее маленького роста. Ребенок просто сиял от радости и никак не мог насмотреться на свою новую игрушку. Вслед за ней показалась и мать, обычная, ничем не примечательная женщина, измученная каждодневными делами, в компании молодого человека с копной алых волос. Одет он был просто в спортивные брюки и футболку, поверх которых был повязан замызганный фартук. Женщина склонилась перед ним в поклоне. — Большое спасибо, Сасори-сан, эта кукла прекрасна, — Сасори, как назвала его женщина, смущенно улыбнулся, пряча кофейные глаза под завесой челки. — Ну что вы, не стоит благодарности, это моя работа, — распрощавшись с посетителями, Сасори поспешил вернуться в магазин. Мадара еще несколько минут постоял на тротуаре, сверившись с чеком. Адрес был правильным, да вот только Учиха не мог понять, какого лешего Саске забыл в этом месте, а то, что он расплатился за куклу, не составляло проблемы выяснить, но все же решил расспросить этого сердобольного владельца. Дверной колокольчик зазвонил, а Мадара застыл на месте, осматривая заполненные витрины. Такого изобилия он не ожидал увидеть; очевидно, этот кукольник просто фанатик своего дела. — Вам что-нибудь подсказать? — Мадара обернулся, смотря сверху вниз в кофейные глаза, полные неподдельного уважения. — Прошу прощенья, забыл представиться, Акасуна Сасори, владелец этого магазина. — Учиха Мадара, — безразлично произнес он и заметил удивление, вспыхнувшее в глазах кукольника, — Что-то не так? — Нет, что вы, — Сасори постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, замотав руками перед лицом, — Просто либо фамилия Учиха сильно распространена в этом городе, либо мне улыбается удача встречаться с членами одной семьи. — Так, вы уже встречались с владельцем этой фамилии? — уточнил Мадара. Сасори захлопал длинными ресницами. — С двумя владельцами, — поспешил он исправить Мадару, — Саске и Итачи-сан, вы же родственники? — Они мои внуки, — подтвердил Мадара, — И именно о них я хотел поговорить с вами. — Конечно, конечно, — Акасуна поспешно направился в сторону второго зала, вход в который был скрыт портьерой, приглашая Учиха следовать за ним. Мадара оказался в уютном зале с круглым столиком и мягкими креслами с двух сторон от него нежного персикового оттенка. Кукольник пригласил его присесть, а сам занял место напротив. В глазах мастера читался неподдельный интерес и обеспокоенность, Мадару даже поразила такая сильная заинтересованность со стороны постороннего человека. — Так, когда вы их видели? — сразу перешел к делу Мадара, не любящий откладывать все в долгий ящик. — Дайте подумать. Итачи-сан заходил два дня назад, тогда я и узнал о том горе, что случилось с Саске, а сам он был недели три назад, точно не скажу. Они с другом забирали куклу в подарок одной девушке, — отчитался кукольник, не утаив ни единой детали, — Так его нашли? — Нет, — обреченно выдохнул Мадара. Акасуна просто удивительно располагал к себе, с ним хотелось говорить и делиться своими переживаниями, это было даже удивительно, но и Мадара не смог устоять перед его чарами. Обворожительный молодой человек с такими искренними глазами и удивительно доброй душой не оставил его равнодушным, — Более того, Итачи тоже пропал. — Батюшки! — вскрикнул Сасори, закрывая рот тонкой ладонью, — Какой ужас! Это просто уму непостижимо! Я готов оказать любую помощь, которую только в состоянии. — Я искренне благодарен вам, — заверил Мадара, замечая, что кукольник готов лишиться чувств от пережитого шока, — Но мы сами справимся. Однако, мне бы хотелось узнать у вас подробности встречи с моими внуками. — Все, что только пожелаете, — Закивал головой Акасуна, удобнее устраиваясь в кресле, готовый к долгому разговору. — Значит так, Саске заказал куклу с другом и пришел ее забрать, они остались очень довольны. Было уже поздно, кстати, Мадара-сама, вам говорили, что вы удивительно красивы? — Мадара на его слова никак не отреагировал, и Сасори продолжил, — Я художник, я делаю кукол, и создавать новые лица очень утомительно. Когда я увидел Саске, то был поражен до глубины души, его красота достойна восхищения, и я не смог этого не оценить. Я просто влюбился в него с первого взгляда! Я молил его стать моей моделью, чтобы подарить его лицо кукле, Саске согласился, не бесплатно конечно. Но тогда они спешили на день рожденья к девушке, и он обещал перезвонить на другой день, но не выполнил обещания. Мадара слушал его внимательно, стараясь не упустить ни единой детали. Как человек, не привыкший оценивать внешность людей, ему было дико слышать такие заявления, но он успешно их игнорировал. Тонкая душа художника видит мир в совершенно другом свете, и обвинять ее не в чем. — Так вот, я сильно переживал по этому поводу, — Продолжил Сасори, лицо которого мгновенно стало грустным, — Я подумал, что Саске передумал оказать мне услугу, но потом, когда я уже и думать об этом забыл, появился Итачи-сан. Тогда он мне и рассказал, что Саске пропал, и его не могут найти. Может, чайку? Мадара задумался над сказанными словами и прозвучавшим предложением. Он бы выпил, но чего-нибудь покрепче, а чай он отродясь не любил. — Нет, спасибо. Вы не против, если я закурю? — Ради Бога, — всплеснул руками Сасори, подпрыгивая с места, будто до этого сидел на заведенной пружине, бросаясь в соседний зал в поисках пепельницы. Мадара подкурил сигарету, обводя взглядом помещение. Столько стеклянных глаз приковали к нему свое внимание, что невольно хотелось закрыться, спрятаться, только бы отгородить себя. Сасори вернулся стремительно, промчался словно вихрь, ставя пепельницу на стол, — Уверенны, что не желаете чаю? Бабушкин рецепт, еще никто не остался равнодушным. — Благодарю, но я не питаю слабости к чаю, — вновь отверг предложение Мадара, и, кажется, обидел кукольника. Но даже ради приличия Мадара не мог заставить себя выпить его, это было выше его сил, поэтому поспешил сменить тему, — А к какой девушке Саске собирался, вы не знаете? — Нет, имени я не слышал, но Итачи-сан сразу догадался, стоило мне упомянуть розовое безобразие, — отчитался Сасори, не сводя взгляда восторженных глаз с лица Мадары. Это просто немыслимо, чтобы третий человек из одной семьи произвел на него такое впечатление, и теперь Сасори сожалел, что не пьет чай. Нужно обязательно разнообразить арсенал. Мадара напряженно думал. Друзей Саске он не знал, но Фугаку должен, а там уже дело техники. Затушив докуренную сигарету, он поднялся с кресла. — Я очень признателен вам за помощь, — Мадара обладал просто выдающимися манерами, и не каждый понимал, с кем именно имеет дело; не понял и Сасори, который совершенно далек от всего, что происходило за стенами его магазина. — Вы же будете держать меня в курсе? Видит Бог, я очень переживаю, — уверял кукольник, провожая гостя до дверей, в тайне желая иметь возможность встретиться с ним еще раз, а уж тогда Акасуна будет готов. — Безусловно, — пообещал Учиха. *** Дверь кладовки скрипнула, открываясь, и Итачи застыл, ожидая появления своего мучителя. Он не знал, как повернется дело и не напрасно ли просил разбить себе лицо. Удивительно, но живые куклы прекрасно чувствовали боль, и с такой силой получить удар оказалось весьма ощутимо. Сасори вошел в кладовку, смахивая успевшую заплести потолок паутину, его внимательные кофейные глаза прошлись по полкам, примечая все ли на своем месте. Учиха не спускал с него глаз, ожидая дальнейших действий и стараясь не шуметь. Взгляд Акасуны остановился на Наруто, лик которого пострадал значительно. Он сразу направился к нему, бережно беря в руки, повертел, из стороны в сторону, тяжело вздохнув. — Ну как же тебя угораздило? — Едва уловимый жест пальцами и с губ Наруто сорвались слова. — Упал. — Упал, значит. Нужно быть аккуратнее. Но мы это починим. — Сасори уже собирался уходить, пока Итачи боролся с внутренними переживаниями и удивлением, но все же заметил его. Учиха едва успел закрыть глаза, чтобы не выдать себя, — Ой-ей-ей! Как же так?! Он мгновенно оказался рядом, снимая Учиха с полки. Надо сказать, это действие произвело на Итачи неизгладимое впечатление. Он чувствовал себя столь маленьким и ничтожным, хотя рост его сейчас, и правда, был крошечным, но это не сказывалось на самооценке до этого времени. Ловкие пальцы Сасори прошлись по трещине, и будь Итачи менее терпеливым, зашипел бы от боли. Если сравнить с чувствами живого тела, то ему однозначно переломали кости лица, что говорить о Наруто — после такого полета человек бы не выжил. — Кто посмел?! — возмутился Сасори, голос которого выражал сталь. Итачи не открывал глаз, просто опасался выдать свой обман, и не знал, что он делает, но внезапно появилось непреодолимое желание, открыть рот и выдать всю правду. Ему стоило не малых усилий сдержать себя. — Упал, — так же монотонно, как и Наруто минутой ранее, произнес Учиха, прикусывая язык. — Как неаккуратно, — пожурил его Сасори, — Знал бы ты, что для меня значит твое лицо. Это просто разрывает мне сердце. Акасуна направился к выходу, пока Учиха мысленно фыркал. Это сложно, даже его закаленный характер не мог вынести такого поворота без последствий. Но Итачи был настроен решительно, он найдет способ вернуть все на свои места. Приоткрыв один глаз и убедившись, что Сасори больше на него не смотрит, Итачи оглядывался по сторонам, запоминая все повороты в темных коридорах. Кладовка оказалась в магазине, но глубоко внизу, им пришлось преодолеть крутую лестницу, прежде чем выйти из-под пола в задней части магазина. Дальше путь лежал через общий зал, в тот самый, маленький, где Итачи угостили чаем, после чего Учиха поклялся, что никогда больше не станет пить этот напиток. В маленьком зале Акасуна остановился, положив кукол на стол, и двинулся к стеклянным витринам, отмыкая дверцу и извлекая еще одну куклу. Учиха внимательно следил за ним, не понимая его намерений. В руках кукольника оказалась старая кукла, которую Итачи заметил во время их разговора, с печальной улыбкой и грустными глазами. — У меня для тебя есть подарок, — Акасуна гладил ее по волосам, а зеленые глаза неотрывно смотрели на него. — Благодарю, мастер, — Итачи даже передернуло. Эта кукла двигалась сама и говорила осознанно, не борясь с внутренними противоречиями, она взирала на мир стеклянными глазами, поворачивала голову, двигала руками. Она была живой и не спала, как и он, может, поэтому Сасори держал ее отдельно от остальных. Улыбнувшись, кукольник вернулся к столу, подбирая разбитых кукол. Его кофейные глаза вспыхнули удивительной любовью, чего раньше за ним не замечалось. Но не только это смог увидеть Итачи; на столе стояла пепельница с затушенным окурком. Марка сигарет была специфической, такие не продают в магазине, и Итачи знал только одного человека, питающего слабость именно к этой марке. Здесь был Мадара, а это вселяло надежду. Мастерская Акасуны, забитая всем необходимым для создания кукол, оказалась очень уютной и маленькой, здесь же стояла кровать, на которой, по видимому, кукольник спал, высокий книжный шкаф, забитый потрепанными томиками старых книг, стационарный телефон, а еще под верстаком обнаружилась коробка, забитая мобильниками, пейджерами и прочими гаджетами всех времен и народов. Также Итачи смог заметить шахты вентиляции, которые пронизывали все здание внутри стен. Внимание Сасори снова обратилось к нему, и Учиха пришлось закрыть глаза. — Как же быть, как же быть, — пропел кукольник, позвякивая инструментами. Фарфоровая поверхность была тщательно обезжирена и нагрета до высоких температур, что Учиха вынес с потрясающей стойкостью. Крупные трещины были замазаны глиной, а после все покрылось обильным слоем краски. К своему удивлению, Итачи чувствовал, что боль уходит, переставая беспокоить его. Уложив куклу под лампы для обжарки, Сасори переключился на Наруто, что дало Итачи возможность наблюдать за его действиями. Кукла в зеленом платье в это время сидела на книжной полке, устремив взгляд своих зеленых глаз на Учиху. Лицо Наруто спасти таким же образом было не возможно, так что Сасори безжалостно отвертел голову. С грубо сколоченной полки была снята заготовка, подвергшаяся придирчивому осмотру, убедившись, что это именно его лицо, Сасори срезал волосы Узумаки, переклеив их на новую голову, оставались только глаза, которые кукольник столь же безжалостно выковырял, пересаживая на новое место. — Как себя чувствуешь? — легкое движение рук с особенным жестом заставило блондина открыть глаза и удивленно смотреть по сторонам. — Х-хорошо, — чуть заикнувшись, ответил Узумаки, но тут же отключился, после чего был с особой осторожность уложен на стол рядом с Учиха. Теперь пришла очередь и неизвестной Итачи куклы. Акасуна снял ее с полки, поправив потрепанное платье. — Ну, моя дорогая, можешь догадаться, что я для тебя приготовил? — кукла несколько раз качнула головой, задумавшись. — Новый наряд? — Ты, как всегда, права, моя дорогая, — Сасори усадил ее на стол, зарывшись в ящиках возле дальней стены, — Я подумал, что цвет лазурного неба тебе подойдет просто изумительно. Она не ответила, переводя взгляд на Итачи и поспешно поднимаясь на ноги, подбежала к нему, пристально вглядываясь в глаза. Учиха не сразу смог понять, что делать и как реагировать. — Ты тоже не спишь? — едва слышно прошептала она, склонив голову к самому его лицу. Итачи кивнул в ответ, — Не бойся, я не скажу мастеру. — Дорогая, — Сасори обернулся, держа в руках пышное платьице, удивленно осматривая стол. Зеленоглазая кукла стремительно сделал вид, что просто рассматривает новых кукол, а Итачи закрыл глаза, — Готова к примерке? — Вы превзошли себя, мастер, — восхитилась кукла, отступая от Итачи, — У меня нет слов. А можно и мне такое лицо? — Ну что за глупости, Шарлотта, ты и так прекрасна. Давай сменим эти тряпки. Итачи продолжал лежать неподвижно. Шарлотта, это имя называл Хидан, когда рассказывал про пожар. Любимица Сасори, та, которой он дорожит и та, которая не спит, как и Итачи. С таким союзником можно было горы свернуть, но станет ли она помогать их затее, — с этим вопросом стоило разобраться. Шарлотта быстро заставила Сасори забыть про остальных кукол и пуститься в бурную беседу, рассказывая о своих планах и намерениях.