Кукольник

Люди, словно куклы, Когда играют свою роль искусно, Под маской театральной так умело Скрывают истинные чувства. Когда есть внешность, Но в душе так пусто: Пусты сужденья мысли и слова. И кукловоды, применив свое искусство, Чудесные поставят номера. Без автора

— Я нашел! — Крикнул Саске, громко чихнув со всей сладостью, на которую был способен, выбираясь из завалов паутины. Небольшое вентиляционное отверстие, наглухо закрытое решеткой, тщательно затянутой болтами, находилось за одним из шкафов, и Саске потребовалось немало усилий, чтобы добраться до него, и еще раз проделывать подобный подвиг Учиха младший не желал. Шкаф был почти вплотную придвинут к стене, оставляя между собой и ей узкую щель, в которую Саске проник с таким трудом, это не позволяло снять решетку за проклятым шкафом, а отодвинуть его даже у всех вместе взятых кукол сил не хватит. А сейчас Саске пытался стряхнуть с себя паутину, которая налипла на волосы, превратив парня в подобие щетки для пыли. Трудностей ожидали, но это оказалось совершенно за рамками; наверное, Сасори продумал все до мельчайших подробностей, обустраивая жилище для своей коллекции. Однако, опускать руки никто не собирался. — У меня есть идея, да, — Протянул Дейдара, пробуя на ощупь заднюю стенку шкафа, когда нижнюю полку освободили от мусора, который успешно на ней хранился. — Если прорезать маленькое углубления, я смогу соорудить подобие зажигательного шнура из подручных материалов, мы прожжем аккуратную дырку и сможем добраться до решетки, да. У столпившихся вокруг парней удивленно округлились глаза, никто не мог представить, что Тсукури обладает такими познаниями. Но задавать вопросов никто не стал. Время неумолимо приближалось к рассвету, а закончить нужно было обязательно, и убрать все следы. В куче всевозможного барахла, которого в этой кладовке водилось с потрясающим изобилием, Итачи нашел канцелярский нож и принялся делать надрезы, в которые потом вставят жгут и подожгут. Дейдара же взял на себя ответственность за организацию поисков всего ему необходимого. Успешно был найден клей ПВА, тюбик резинового клея, моток вязальных ниток, и самая дорогая находка, коробка спичек. Но этот трофей пришлось с боем отбивать у нелюдимого Гаары, которого совершенно не интересовала значимость затеянного ими проекта. Пока Саске и Наруто готовили нитки, смачивая их ПВА, Хидан обдирал серу со спичек, в чем очень пригодилась твердость фарфора, а вот для Наруто это задание оказалось весьма плачевным, он умудрился запутаться в нитках, с ног до головы обклеившись ими. Саске пришлось выпутывать друга из сложного положения. Потом нитки были щедро осыпаны серой. Дейдара, тем временем, смазывал резиновым клеем получающиеся зарубки, чтобы пламя не распространялось в стороны, а выжгло только то, что нужно. Но сложнее всех пришлось Итачи. Непосильный труд для двадцатисантиметровой куклы, когда нож почти с тебя ростом, но Учиха с этим прекрасно справился. Потратив на все приготовления почти час, Дейдара, наконец, уложил нитки в подготовленные отверстия. Настал самый ответственный момент и все затаили дыхание, спичка была только одна, а угроза ее затухания могла весьма плачевно обернуться. Спичка чиркнула, разметав сноп искр в разные стороны, едва не лишив Дейдару роскошной шевелюры, но, благо, обошлось без происшествий. Заложенные нитки долго не хотели заниматься огнем, медленно тлея, и когда спичка почти догорела до конца, заставив всех решить, что труд пошел насмарку, неистовое шипение серы озарило кладовку. Пару раз громко шикнув, пламя стремительно охватило подвластное ему пространство, выжигая ровные полосы и срывая встревоженные крики с губ заинтересованной публики. Многие решили, что эта компания решила спалить все дотла, кто-то бросился искать укрытие, кто-то застыл в нерешительности, и только Гаара внимательно следил за всем происходящим, прекрасно понимая, чего именно они добивались. Нет, Гаара не был против, наоборот, он страстно желал оказаться дома, подальше от невыносимого множества ему подобных особей, да только сделать это собирался по-своему. Огонь потух, и Хидан подошел к шкафу, толкнув заднюю стенку. Фанера подалась легко и вскоре перед ним зияла дыра, достаточная, чтобы пройти в нее, не особенно утруждаясь. Оставалось только снять решетку, но на это времени данной ночи не осталось, рассвет стремительно приближался, так что парни поспешили занять свои места, предоставив Итачи убрать следы их деятельности. Кладовка быстро погрузилась в полную тишину, стоило ее обитателям уснуть, закончив со своей работой, Учиха тоже занял место на полке, ему предстоял еще один день бесцельного созерцания пространства вокруг себя, но следующей ночью все изменится, они будут на шаг ближе к достижению цели, и ради такого прорыва стоило набраться терпения. *** Мерседес Мадары ввинчивался в поворот, уверенно цепляясь колесами за грунтовую дорогу, когда глаза резанул яркий солнечный свет поднимающегося из-за горизонта светила. Крошечная лачуга на окраине города, к которой держал путь Учиха, показалась вдали, и Мадара в очередной раз задался вопросом, что заставляет ее держать стены и крышу. Сколько он помнил это место, оно всегда выглядело столь убогим, что оставалось только поражаться, как вообще можно жить в таких условиях. И это при том, что человек, к которому Мадара неоднократно обращался, за свои услуги получал немалые гонорары, но, видимо, прикипел к своему жилищу всей душой и не собирался менять на более комфортабельное. Остановив машину под перекошенной калиткой, Мадара покинул салон. Дверь убогой лачуги скрипнула ржавыми петлями, и на крыльце показался здоровенный мужик, выше двух метров роста, с умопомрачительной шириной плеч и размером ладоней. Мадара криво усмехнулся, наблюдая, как хозяин облокачивается на притолоку дверного проема, скрестив огромные руки на груди. Сероватый цвет кожи говорил о том, что человек редко выбирался на свежий воздух, да оно и опасно было, с его-то послужным списком, а маленькие рыбьи глазки сурово смотрели на нежданного гостя. Мадара поправил волосы, будто не нарочно подняв полы дорогого пиджака, показывая тем самым, что безоружен. Хозяин лачуги окинул его оценивающим взглядом и поспешил скрыться в темноте коридора. Учиха открыл калитку и, преодолев небольшой внутренний дворик, последовал за ним. Хошигаке Кисаме отличался особенными умениями, этот человек брался за такую работу, которую остальные просто не могли выполнить по любым причинам, в нем не было сострадания и он не заморачивал голову моральными принципами и прочей ненужной ерундой. Есть задание, значит, его нужно выполнить любой ценой, без промашек и нареканий. За такой подход Мадара и ценил его выше всех остальных, но не Мадара откопал этот ценный алмаз в глуши опустевшей деревушки, и, пользуясь этим, решился привлечь и его к поискам. Кисаме остановился возле окна, устремив взгляд в небо, потянувшись за сигаретой, а Учиха остался стоять в дверном проеме. — И что тебя привело на этот раз? — Сделав большую затяжку и выпустив кольца сизого дыма, поинтересовался Кисаме, так и не повернувшись к гостю. Мадара скривил губы, в свою очередь вынимая пачку полюбившихся сигарет из кармана отглаженных черных брюк, прикуривая. Хошигаке ждал ответа, молча созерцая проплывающие в вышине облака. Раз Учиха молчал, значит, дело касается лично его, а в таких вопросах он не скупился. — Когда ты говорил с Итачи последний раз? — Наконец подал голос Мадара, стряхивая истлевший пепел на пол. Кисаме уловил этот жест и недовольно насупил брови, но промолчал. — Недели две назад. Искал свидетелей, если тебе это интересно, — Кисаме затянулся, распрямив широкие плечи, — Саске так и не нашли? — Нет, — удрученно выдохнул Учиха, поспешно делая еще одну затяжку, словно сам разговор причинял ему боль. Кисаме привык видеть этого человека собранным, решительным, всегда знающим, что и как следует сделать, но сейчас Мадара находился в какой-то прострации, что несказанно удивляло Кисаме, — Более того, Итачи тоже пропал. Хошигаке мгновенно обернулся, стоило словам долететь до его слуха, удивленно расширив глаза. Несколько раз моргнув, очевидно, решая для себя что-то, он быстро направился к столу, сбрасывая покрывало на пол, под которым оказался разбросанный по поверхности столешницы системный блок, подключенный к монитору. С нажатием кнопки чудо техники ожило, зажужжав и замигав светодиодами. Вскоре проснулся и монитор, приветственно засветившись. Мадара с интересом наблюдал за его действиями, пока Кисаме быстро вводил строки команд. Таблица с архаично расположенными цифрами и буквами выскочила на поверхность. Хошигаке внимательно всматривался в нее, но чего он искал, Мадара не понимал, однако лицо его становилось лишь грубее и напряженнее. — Хм, — Хошигаке отошел от стола, вновь закурив, но продолжал молчать. На его строгом грубом лице отчетливо отражался весь сложный мыслительный процесс. Сказать, что Хошигаке был обеспокоен нельзя, однако Итачи он был обязан за знакомство с Мадарой и возможность успешно существовать, совершенно ни в чем не нуждаясь. Это чувство сродни благодарности, но не столь ощутимое, заставляло Кисаме напрячься, — Я буду иметь в виду. Мадара снисходительно улыбнулся, покидая скромное жилище, в котором ему больше нечего было делать, он получил то, за чем явился. На Кисаме можно положиться, он всегда доводит дело до конца, особенно, когда знает, что в долгу перед ним не останутся. *** Маленький зал кукольного магазина был пуст, как и в большинстве случаев, ибо допускались в него далеко не все. На круглом столе все еще стояла пепельница с окурком. Сасори вошел в зал, оглядевшись вокруг, словно что-то искал, задержал глаза на Шарлотте, как всегда скучающей в стеклянной витрине. Ловкие пальцы кукольника подхватили окурок, и кофейные глаза вспыхнули неподдельной страстью. Шарлотта вскочила на ноги, прижимаясь всем своим фарфоровым тельцем к стеклу, несколько раз стукнув кулачком. Акасуна даже не повернулся, тогда кукла повторила попытку. — Сиди смирно, Шарлотта. Мне не до тебя! — Кукла сникла и зеленые стеклянные глаза потухли. Сасори коротко хмыкнул, замечая, как кукла безвольно оседает, и скрылся в своей коморке. Расстелив на верстаке белоснежную салфетку, кукольник с особенным трепетом уложил на нее окурок, едва касаясь пальцами. Склонил над ним голову, вдыхая терпкий аромат дорогих сигарет. На губах Сасори играла просто сумасшедшая улыбка, словно ничего в мире не было дороже, чем остаток сгоревшей сигареты. Срезав прядь своих волос, кукольник обмотал ими окурок, скрепив большой булавкой, после чего свернул салфетку. Чиркнув спичкой, он зажег черную свечу; когда-то она была большой, теперь остался только огарок, но этого было вполне достаточно. Закрыв глаза, Сасори, быстро перебирая губами, бубнил что-то невнятное несколько минут, а после поджег сверток в пламени свечи. Неожиданный звук заставил его дернуться, и Сасори повернулся, озираясь по сторонам. До него не сразу дошло, что мелодия идет из-под стола. Выдернув ящик с накопленными годами гаджетами, Акасуна с интересом рассматривал звонивший мобильный телефон. Кукольник никогда не пользовался такими аппаратами, ему привычнее старые стационарные телефоны, в которых нужно крутить барабан, чтобы набрать номер, но отключать модные устройства он умел и поэтому немало удивился работоспособности телефона. Повертев его в пальцах, Акасуна ничего лучше не придумал, как положить его на верстак и разбить, что сделал с особенным удовольствием. После чего вновь вернулся к своему занятию. Сверток догорел, оставив после себя только пепел и обгоревшую булавку. Пепел Акасуна ссыпал в пакетик, герметично запечатав и спрятав под подушкой, а булавку приколол к фартуку, с которым почти не расставался. Выйдя в маленький зал, весьма довольный собой, кукольник бросил взгляд на Шарлотту, заметив ее искаженное болью лицо. Кукла страдала, но Сасори считал это слабостью и не стал бы утешать ее. *** Итачи сидел на полке, подтянув одну ногу к груди и раздумывая о дальнейшей жизни. В его голове было множество мыслей, от многих он желал бы избавиться, но не выходило. Перед глазами яркими образами всплывала вся прожитая жизнь, и теперь он мог оценить достояние своих усилий. Неожиданно перед ним открылась простая истина, он ничего не сделал, чтобы оставить после себя осязаемый след. Что будет напоминать о нем, кроме фотографий и прочих безделушек? Обычно такими вопросами задаются на пороге смерти, но когда ты понятия не имеешь, доведется ли еще хоть раз встретиться взглядом с родными, которые, пусть и не настолько к тебе привязаны, однако должны переживать, становится не по себе. Саске спал, снова устроив свою косматую голову, теперь покрытую паутиной, на его плече. Итачи нашел себе занятие, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, приводя шевелюру брата в божеский вид. Да, Саске единственное, что позволяло держать себя в руках и не опускать их, не терять надежду на удачное завершение грандиозного проекта по освобождению. Учиха-старший чувствовал себя узником, не узником Сасори, а узником собственного тела. Это страшно, когда тебе запросто могут открутить голову и выбросить на помойку, а ты будешь все видеть и чувствовать. Так не должно быть, но разве Сасори это волнует? У него свои причуды, которых не понять вменяемым людям. Странно, но Итачи ни разу не вспомнил о Карин, хоть они и встречались не первый год и даже строили планы на дальнейшее совместное будущее, сейчас она интересовала его меньше всего, и тем более Учиха было невдомек, какие чувства способна испытывать она, узнай, что он бесследно исчез. Тихая трель прервала его монотонные движения, заставив напряженно вслушиваться в знакомую мелодию. Это его телефон, Итачи узнает сигнал вызова из тысячи, мало кто знаком с творчеством этой группы, которую старший Учиха готов был боготворить. Это Кисаме, больше некому, никто другой не сможет дозвониться, когда телефон отключен, но не Хошигаке. Еще пару лет назад он установил свою программу, по которой телефон всегда оставался доступным. Мадара был здесь, но ничего не нашел, а значит, обратился к Хошигаке, а зная здоровяка лучше любого другого, Итачи понимал, что он землю перевернет, но докопается до сути. Вспыхнувшая надежда приятно пощекотала в груди, но сразу испарилась, как только до слуха долетел звон. Оставалось лишь гадать, смог ли Кисаме установить место нахождения аппарата, но это покажет время.