Кукольник

Я кукла, нет во мне души, Все думают, что не живая я, Что не умею пережить, Что я немая и глухая. Я кукла, ничего не знать — Вот мой удел и моя доля, Я не могу переживать И думать не могу я боле. (Без автора)

Этим вечером Сасори не спешил закрывать двери магазина не смотря на то, что уже основательно стемнело. Словно обостренное чутье подталкивало его продолжать работу, ожидая чуда. Мастер был весь как на иголках, даже кончики пальцев покалывало в предвкушении. Он суетливо кружил по залу магазина, вглядываясь в тщательно вычищенные витрины, сгорая в ожидании. Лицо его прояснилось, а взгляд карих глаз наполнился азартом, и в это время можно было увидеть на его губах мечтательную улыбку. Мастер ждал свою куклу, ту самую, особенную, что смогла сохранить на своем лице все оттенки прекрасной юности вопреки пережитым годам и неурядицам. В такие моменты кукольника мало что интересовало, он полностью погружался в свой собственный мир, где его окружали лишь иллюзии кукол. Шарлотта знала о сей маленькой слабости, видела множество раз, но только теперь решила вмешаться и хотя бы попытаться исправить сложившиеся обстоятельства. Сколько смелости требовалось этой маленькой кукле, уже смирившейся со своей участью и вечным заточением в стеклянном шкафу, из которого даже окон не видно и нет шанса взглянуть на звезды. Шарлотта любила звезды, очень давно, когда еще была обычной фрейлиной королевы, долгие часы она проводила в пышных садах Тюильри и Лувра, вдыхая сладкие ароматы лета, нежные и ранимые ароматы весны, и терпкие с нотами испарины — осени. Воспитанная как истинная мадам Шарлотта-де Бребиан позволить себе могла только слезы и мольбы о помощи, но впервые решилась поступить как настоящий мужчина: смело и дерзко, прекрасно оценивая возможные последствия, но и так существовать больше не было никакого смысла. Вынув из волос булавку, кукла воспользовалась способом, недавно продемонстрированным ее новым знакомым. Она за всем следила внимательно, запоминая последовательность его движений, и теперь замок поддался со второго раза, щелкнув, а стеклянная дверца чуть приоткрылась. Подобрав фарфоровыми ручками пышные юбки платья, Шарлотта без страха ступила в пустоту, стремительно полетев вниз. Но именно ее юбки помогли не разбиться, замедлив падение, словно парашют. Что побудило ее вмешаться в этот нескончаемый процесс, кукла не знала. Столько лет прошло, коллекция мастера то пополнялась, то редела, а потом был пожар, в котором погибли почти все. Шарлотта физически чувствовала их боль, словно от ее души отрывали куски, настолько сильна была ее связь с остальными. Именно она держит их здесь, но пора положить конец. Что-то родное и давно забытое почувствовала она в той кукле, человеке, носящим имя Учиха Итачи, словно ее отец воскрес, чтобы вразумить запутавшуюся в суждениях дочь. Маленькие ножки стремительно пронесли ее через весь зал, к вентиляционной шахте, и вскоре Шарлотта исчезла в крохотном отверстии в стене. *** Вот уже почти сутки Итачи не давал покоя гроб в скрытой от посторонних глаз подсобке, особенно после того, как сам побывал в нем. Чутье подсказывало, что их пребывание в этом магазине и то, какими они стали, напрямую связаны. Это и был ключ к разгадке секретов мастера. Ради этого знания он рискнул высунуться из подвала посреди бела дня в надежде получить ответы. Но Шарлотта заметила его первой и сделала все, чтобы Акасуна не догадался о его присутствии, отвлекая внимание кукольника на себя. Риск, конечно, огромный, но она дала ему знак, что обязательно все объяснит позже, и Итачи верил. Он единственный среди всех, кто не питал к Шарлотте предвзятого отношения за слабость мастера именно к этой кукле. Да и что спорить, когда эта кукла была столь прекрасна, не удивительно. Порой Итачи ловил себя на мысли, что отвлекается от насущных проблем, пытаясь представить, как ее аристократичные черты, что выдавал даже фарфор, смотрелись бы на живом лице из плоти и крови. В Шарлотте чувствовалась порода, насчитывающая не одно поколение, тщательно выведенная. Да и обращение Сасори к ней, как к мадам-де Бребиан, свидетельствовало о высоком статусе этой куклы в бытность ее простым человеком. День стремительно клонился к своему завершению, пробуждая кукол на полках, что потягивались и зевали, сладко прищурив глазки. В такие моменты обитание в стенах магазина не казалось чем-то страшным, скорее даже трогательным. Учиха про себя отмечал, что подобный опыт имеет и свои собственные преимущества, заставляет раскрыть весь потенциал своих мыслительных способностей, выискивая ответы на, казалось бы, невозможные вещи. Компания заговорщиков уже сгорала в предвкушении, а Шарлотты все не было. — Никогда ей не верь! — в очередной раз завел старую пластинку Хидан, недовольно сверкнув глазами. — Будет удивительно, если вместо нее мы дождемся мастера? Каждое слово его сквозило сарказмом, и подобное пренебрежение даже Саске приводило в неистовство. На манер старшего брата, всегда собранного и спокойного, младший Учиха пытался сдерживать порывы вспыльчивого характера, но сейчас его терпению подходил конец. Когда же Хидан снова принялся описывать в красках поступки Шарлотты, Саске сорвался с цепи и накинулся бы на него, если бы в проделанном ими отверстие не появилась столь ожидаемая кукла. — Прошу простить меня за задержку, — виновато протянула Шарлотта на чистом французском, потупив взгляд красивых изумрудных глаз в пол. Черный бархат ресниц спрятал от посторонних глаз ее смущение. Итачи выступил вперед и подал руку, чтобы помочь спуститься с полки шкафа. — Это не страшно, Шарлотта, — заверил он ее, сдерживая улыбку, странным образом рвущуюся на лицо. — Ради возможности видеть вас стоит подождать. Фарфоровые щеки куклы залились румянцем, и она смутилась еще больше. Саске внимательно смотрел на брата и, не понимая его слов, дивился реакции. Хотелось схватить его за шкирку и хорошенько струхнуть, напомнив, что у него уже есть девушка, пусть и никогда не нравившаяся его младшему брату, но все же. Карин, небось, с ума сходит от волнения, а он? — Так что вы хотели нам сообщить? — жест рукой в сторону остальных кукол напомнил и самому Итачи, что они не одни, а нехороший блеск обозленных глаз брата окончательно привел в чувства. — Оу, — протянула Шарлотта, возвращая себе способность соображать. Внимательные черные глаза странным образом делали ее робкой и невнимательной. — Я хотела предупредить вас, что, если вы собираетесь предпринять меры, следует поторопиться. Мастер намерен обзавестись новой куклой сегодня, а уже завтра покинуть город. — Новой куклой?! — ее слова не понравились Учиха старшему, а тон его голоса заставил напрячься Саске. Казалось, только Наруто нет никакого дела до происходящего и вовсе не потому, что он не понимал по-французски. Узумаки, в силу своего неусидчивого характера, просто не мог долго сконцентрироваться на чем-то одном. — Да, — кивнула головой Шарлотта, устремив на него решительный взгляд. — Месье Мадара Учиха стал его новой целью. Итачи замолк, словно громом пораженный, и не сразу обратил внимание на трепавшего его за руку брата. — Что! — нетерпеливо тараторил Саске. — Что она сказала про Мадару? Причем тут дед?! Стоявший невдалеке Дейдара заметно побледнел, услышав это имя. Его все еще пугала перспектива столкнуться с этим человеком лицом к лицу. — Дед — его новая цель, — холодно отчеканил Итачи, отцепляя руку брата от своей собственной и возвращая все внимание Шарлотте. — Вы не могли бы рассказать все и как можно подробнее? — Нет ничего препятствующего этому, — охотно кивнула головой кукла и задумалась на секунду. В изумрудных глазах отразилась глубокая печаль. — Я повинна в том, что вы оказались здесь, — начала Шарлотта и голос ее легкими мурашками пробежал по затылку Итачи, — я была первой. Мастер спас меня от гильотины, и обещал помочь добраться к кузине в Лондон, но когда это стало возможным, я оказалась такой. Вскоре мастер покинул Париж и долго скитался по миру, пополняя свою коллекцию. Еще много лет он не думал о собирательстве в полной мере, но потом пришел к этому выводу. Он вознамерился собрать все красивые лица, чтобы время не могло испортить их. — Гильотина? — Итачи оказался весьма озадачен данным фактом, прикидывая, сколько лет Шарлотта просидела в своем стеклянном гробу, если учесть, что французская революция была почти триста лет назад. Но это же натолкнуло на другую мысль, мысль о мастере. — Но как он… — Мастер позаботился о собственной жизни, — поняла его вопрос Шарлотта, оборвав. — И я расскажу все, что знаю. Мастер вынул свое сердце и душу, поместив в особый сосуд, и спрятал, но я не имею понятия, где. Так он сделал себя несуществующим для смерти и умереть не может. Убить его можно лишь одним способом — найти сердце. — Убить? Разве нет другого выхода? — Шарлотта отрицательно покачала головой, вздохнув. — Только смерть мастера сможет разрушить сосуд душ и дать вам свободу, — она снова замолчала, о чем-то задумавшись. — Впрочем, я не уверенна, что все закончится хорошо. Насколько мне известно, физические тела после извлечения души остаются живыми, только когда душа рядом. Те, кто был похищен далеко отсюда, могут никогда не вернуться. Итачи задумался. По всем признакам выходило так, что обрести собственное тело назад смогут лишь те, кто был похищен в этом городе, совсем крохотная часть из всех собранных кукол. Стоило ли так рисковать? Просить помощи Хидана, который, возможно, обрекал себя на смерть, чтобы остаться живым самому. Да и Шарлотта, ее тело давно истлело и превратилось в прах, но, видимо, это было лучше, чем сидеть взаперти. — О чем она говорит? — снова подал голос Саске, в сотый раз успев пожалеть, что не стал учить французский в школе. Тогда бы ему не потребовались услуги переводчика. Обреченно вздохнув, Итачи все же решился рассказать им все, а там пусть сами решают. Когда он закончил рассказ, и куклы погрузились в тяжелые думы о собственной участи, неожиданно из толпы вышел Гаара, никогда не проявляющий интереса к людям его окружающим. — Это вуду, — произнес он, и стеклянные глаза кукол устремились на него. — Вид магии и религии, основанный на крови и смертях. Эта кукла права, — Гаара ткнул пальцем в Шарлотту, не особенно заботясь о том, как к ней обращаться, — снять проклятье можно только убив того, кто его наложил. Однако, вуду имеет множество ответвлений, и знай я, к какому виду принадлежит вуду, смог бы изменить последствия. — Откуда ты об этом знаешь? — подал голос нахмуренный и настороженный Наруто, впервые за все время разговора. Гаара одарил его уничижительным взглядом зеленых глаз. — Наша бабка, — неохотно ответил он, бросая косой взгляд на брата и сестру, — увлекалась подобным и хотела передать собственные знания внукам, вот только я смог запомнить ее слова, остальным это было не интересно. Колдун вуду действительно способен вынуть душу из тела и управлять ей по собственному желанию, например, создать зомби! — Если ты все это знал с самого начала, почему молчал столько времени?! — ощетинился Саске, просто не находя объяснений, как можно быть таким ослом. Гааре его напор не понравился, и он фыркнул. — Я не был уверен. Мне нужно было подтверждение собственных выводов, поэтому я следил за вами. Пока вы исследовали вентиляцию, я смог найти кое-что полезное для себя. — Вот и наша крыса, — нехорошо оскалился Хидан, припомнив те странные звуки в шахте. — Называй, как хочешь, — пожал плечами Гаара. — Но этого было достаточно, чтобы сделать выводы! — Он выступил вперед, подходя вплотную к Итачи, неистово смотря в глаза. — Спроси у куклы, где сосуд, о котором она говорила? Что привязало наши души к этому месту? Услышав вопрос, Шарлотта задумалась, но потом пожала плечами, словно принимая решение. — Я покажу, но всему свое время. Вы не сможете уничтожить сосуд, если не убьете мастера, это я точно знаю! — решимость куклы повергала в шок, но без нее невозможно было осуществить задуманного, да и времени не было. Одна ночь на то чтобы обрести свободу, сейчас или никогда! Итачи молчал, и наблюдавший за ним Саске укреплялся мыслью, что брат что-то обдумывает. Естественно, он не стал томить свое любопытство и спросил. — Чем больше понимаешь причины вещей, тем легче найти выход, — задумавшись, произнес Итачи. Собственно, его выводы не несли в себе решений проблемы, но понимать мотивы Сасори он стал гораздо лучше. — Теперь становится ясно, в чем дело, — протянул Итачи, прикрыв глаза пушистыми шелковистыми ресницами. — В любой истории можно найти смысл, если поискать. Так и наш мастер — лишь жертва сложившихся обстоятельств и собственной психики. Скорее всего он с рождения был асексуалом, который никогда не испытывал физического возбуждения, да и не задумывался об этом. Шарлотта была первой, кто пробудил в нем влечение, но оно выражалось только морально: желание защитить, быть рядом, говорить: он не умел общаться с людьми, и его влечение проявлялось в той же фанатичной заботе, которую он проявлял к своим куклам. Отказ Шарлотты остаться с ним вызвал в Сасори взрыв чувств: гнев, злоба, обида — все то, что мы называем ревностью. Он расценил желание девушки как предательство или измену, что в итоге и привело к ее становлению куклой. Однако это же заставило Сасори испытывать чувство пустоты, ведь она больше не была живой, а лишь куклой. С этой дилеммой мастер самостоятельно справиться не мог, и следующий человек, что вызвал в нем моральный подъем, оказался мужчиной, естественно принять такую любовь от Сасори он бы ни за что не согласился, а кукольник уже не мог с ним расстаться. То есть, мы все здесь лишь по той причине, что он в короткий момент времени влюбился в каждого из нас. — Ну заебись! — молниеносно отреагировал Хидан, пока остальные пребывали в легкой степени шока. — Еще меня какой-то бессердечный мужик не любил, чтоб он сдох! Двадцать лет коту под хвост из-за какого-то гребанутого гея! — Вы должны поспешить! — снова подала голос Шарлотта, схватив Итачи за руку, и на мгновение ему показалось, что разряд тока прошелся по конечностям. Ее большие зеленые глаза отражали тусклый свет ламп под потолком и искрились надеждой. — Мастер не будет ждать, и месье Мадаре может понадобиться помощь! — Да, — согласился Итачи, обращаясь к остальным, зная что кукла поймет его ответ по глазам. — Нужно поторопиться, ведь еще столько деталей неизвестно.