Кукольник

«Кукольник сочиняет, Кукольник подчиняет, Кукольник починяет рваных марионеток. Этот парик не годен, этот костюм не в моде, этот — нормальный вроде… Только вот, кукол нету… Кукол все время нету, куклы идут по свету. Куклы не любят веток, бьющих по лицу. Куклы дружат не с теми, куклам метели стелют. Куклы уносят время, время идет к концу… (Аля Кудряшева)

Сасори улыбнулся, прежде чем прикоснуться губами к губам Мадары, ощущая их мягкость в ответ на робкое, почти благоговейное прикосновение. Мадара отпрянул, когда осознал, что происходит и даже хотел оттолкнуть кукольника, но внезапно, ощутил онемение во всем теле. Его точно парализовало, и ни единый мускул не был пригоден к движению. Акасуна оторвался от его губ, облизавшись и причмокнув, шумно втянув раскрытым ртом воздух, и тонкая струйка голубоватого марева искрящегося на свету, вырвалась из уст Мадары, потянувшись к губам кукольника, прячась во рту мастера, раздувая щеки, словно закрома-мешки у хомяка. Мадара не мог пошевелиться и даже произнести ни звука. Все, что ему оставалось — это безмолвно наблюдать за тем, как душа его покидает тело. *** Приятная компания собралась за длинным столом в гостиной дома Учиха. Гости не переставали щебетать и произносить слова радости за счастливую чету, которая наконец-то обрела своих сыновей. Фугаку, словно опасаясь, занял место на противоположном конце стола, по правую руку от Карин. Девушка не прикасалась к изысканному ужину, на который приглашенные повара потратили весь прошедший день. Напротив него, на противоположном конце стола, сидели его сыновья, и вид их был ужасен. Не столько потому, что они полностью отринули все правила приличия, и вели себя откровенно по-свински, это можно было проигнорировать, но в тусклом свете, расставленных по периметру гостиной свечей, они грезились Фугаку настоящими монстрами. Рядом с Саске, едва не касаясь локтями, сидела пышная в теле рыжеволосая женщина, Юмико Такагава — жена влиятельного чиновника, дружбу с которой Микото ценила превыше всего. Собственно, сама хозяйка дома, восседала по другую руку от этой женщины и суетливо подкладывала в тарелку те или иные яства. Юмико будто устроила состязание с неудержимым аппетитом его сыновей, и даже находила в этом развлечении особенного рода удовольствие. Наконец, она отложила приборы, и утерла сальные губы пухлой рукой. — Микото, милая, — голос Юмико был достаточно тонок, что никак не соответствовало ее размерам, но не лишен положенной громкости. — Тебе не кажется, что здесь слишком темно? Я боюсь ослепнуть в таких-то условиях. Быть может включить хотя бы верхний свет? Эта просьба заставила Фугаку напрячься, он знал, что случается с его сыновьями, когда им в глаза ударяет яркий свет. Микото тоже знала, и с милой улыбкой, постаралась сгладить ситуацию. — Юмико, прости, конечно, но наши мальчики еще не адаптировались к яркому освещению, — Юмико недовольно скривила губы, будто ей нанесли личное оскорбление. – Но, мы можем поставить перед тобой подсвечник. Выкрутилась из положения Микото, подав знак горничной, что все время ужина стояла позади хозяйки, готовая выполнить любое поручение. Впрочем, эта просьба показалась ей неуместной, и пожилая женщина замерла, с опаской поглядывая на главу семейства. Микото тут же увидела это действие и неодобрительно покосилась на мужа. Фугаку устало вздохнул, с супругой он никогда не мог спорить в достаточной мере, а устраивать скандал на глазах у влиятельной публики было, по меньшей мере, недостойно его статуса. Мадара был прав, сказав однажды, что эта женщина будет стоить ему немалых проблем. Но Фугаку согласно кивнул, и огорченная его вердиктом горничная поставила-таки подсвечник с тремя зажженными свечами перед неуемной Юмико. — Вот и прелестно, — улыбнулась та, вперив взгляд карих глаз в лицо сидящего рядом Саске. — Теперь я смогу их рассмотреть. Ты так подрос с последней нашей встречи. Восхитилась она, протянув руку к младшему сыну семьи Учиха, чтобы одобрительно погладить, но этот неосторожный жест произвел совершенно противоположный эффект. Саске поднял голову, устремив лихорадочно блестящий взгляд в лицо Юмико. Женщина вздрогнула, отшатнувшись, от пережитого ужаса, но даже вскрикнуть не успела, когда Саске сорвался с места, с ногами запрыгнув на стол, и схватив ее полную руку. Стул с грохотом упал на пол, а потом под потолком комнаты прозвучал душераздирающий вопль Юмико, которой молодой человек откусил сразу три пальца. Никто не успел понять толком, что произошло, настолько гости были заняты своими беседами. Началась паника. Кто-то подпрыгнул с места, мужчины пытались обезопасить своих жен. Карин отскочила в сторону и первой умчалась вглубь дома, Фугаку подпрыгнул на своем стуле, Микото замерла в оцепенении. Но все это происходило так медленно и вяло, что почти ничего не значило. Итачи, вторя брату, так же оказался на столе, и уже набросился на другую из женщин. Крик повторился, и теперь люди начали толкаться, пытаясь покинуть гостиную и найти укрытие. Итачи и Саске, словно одичавшие звери, без разбору хватали первых попавшихся людей и зубами отрывали большие ошметки плоти. Кровь брызгала во все стороны, заливая паркет и белоснежную скатерть. Фугаку лишь успел заметить, что на застывшую мать они не реагировали, должно быть, просто не замечали, прежде чем броситься в свой кабинет. Глава семьи лишь больше укрепился в том, что это не его дети. И что бы за тварями они не были, Фугаку сделает все, чтобы обезопасить гостей и свою жену. В кабинете, на стене которого висел старый, наследованный еще от отца клинок, Фугаку нашел Карин. Она тряслась в ужасе, но не могла произнести ни слова. Фугаку пригладил ее по волосам. — Все будет хорошо, — заверил он ее обещанием. — Только не выходи никуда и не двигайся! Все, что могла сделать Карин в ответ — это кивнуть головой. Фугаку снял покрывало с кресла, в котором любил проводить время со стаканом бренди после изнурительной монотонной работы с бумагами и поспешно накрыл девушку с головой, на всякий случай. Уже после этого, он сорвал со стены катану и ринулся обратно в зал. Паника среди гостей, которых Микото усердно выбирала, пригласив, по меньшей мере, три десятка человек, достигла своего апогея. Миниатюрную супругу главного хирурга города едва не затоптали. Ошалевшие от страха люди, никак не могли справиться с замками входной двери, чтобы вырваться наружу, и в той же паники никто не подумал о задней двери, впрочем, теперь это было не важно, поскольку путь отступления был отрезан. Итачи оказался мощнее своего младшего брата и оторвал руку одному из мужчин, который теперь забился в угол и трясся всем телом, очевидно, молясь. Фугаку некогда было разглядывать лица гостей и вести учет тех, кто уже пострадал. Саске ринулся к супруге хирурга, которая пыталась подняться на ноги после того, как ее сбили с ног. Фугаку ринулся ему наперерез. Блестящая полированная сталь старого клинка рассекла воздух перед самым его лицом, и отпрыск, словно пружина, отскочил в сторону. Глаза его налились кровью, слюна стекала с приоткрытых губ, оскаленных в хищной улыбке. Саске зарычал, утробно и низко, уличив новую цель в лице родного отца. Нет! Это не его дети, это чудовища, которых Фугаку по глупости и недальновидности пустил в свой дом. Глава семьи Учиха проклинал себя за то, что потакал супруге столько лет и не привил ей должного уважения к своим решениям. Саске ринулся на него. Фугаку, возраст которого не уменьшил его ловкости, увернулся и сразу нанес режущий удар от плеча. Зацепил лишь волосы, и половина головы младшего лишилась своей роскошной шевелюры. Саске не обратил на это внимания и снова бросился на отца, в этот раз более удачно, и даже успел отхватить внушительный кусок кожи на изгибе локтя родителя, прежде чем Фугаку удалось оттолкнуть его от себя и обратным движением руки отсечь кисть отпрыску. Та упала на пол, но Фугаку поразился другому; Саске, точно не чувствовал боли, даже не обратил на это внимание, да и ни единой капли крови не упало после столь страшного ранения. — О нет! — вскричала Микото, когда увидела эту ужасную сцену, только теперь придя в себе и вскочив с места. — Фугаку, остановись! Что ты делаешь?! Это же Саске! — Открой глаза! — не выдержал супруг, отражая очередное нападение озверевшего ребенка. — Это не твои дети, не наши! Это чудовища! Микото, точно только что осознала весь ужас и бросилась к двери. Итачи ринулся за ней с просто невообразимой скоростью. Заметив это, Фугаку без сожаления полоснул катаной даже не целясь, и лишь в последний момент понял, куда попал. Часть черепа по касательной сползла с головы младшего сына, оставив на его лице лишь один глаз. Второй продолжал моргать на отрубленной части головы, словно жил своей собственной жизнью. Впрочем, эта атака заставила Саске чуть отступить, и Фугаку получил возможность броситься на защиту супруги, заметив краем глаза, что черепная коробка Саске пуста. «Как куклы, — подумал Фугаку. — Лишь оболочка и ничего внутри». По воле Фугаку Итачи лишился руки целиком, и она упала на пол с глухим звуком. Наконец гости справились с замком, и смогли открыть двери, высыпав на улицу. Фугаку уходил последним и захлопнул дверь прямо перед лицом обоих сыновей, вставив катану между ручек, чтобы укрепить защиту. Он тяжело дышал, все еще не веря в произошедшее. Это было выше его понимания, выше человеческой логики. Факты не желали укладываться в голове. Запоздало он вспомнил о Карин, но надеялся, что девушка все сделает правильно и не привлечет их внимания. — Фугаку! Фугаку! — надрывный, почти истеричный голос Микото отвлек его от собственных мыслей, и мужчина повернул к ней голову. Глаза супруги пылали ужасом, и он перевел взгляд за ее плечо. Газон перед домом полнился такими же людьми, оскаленными и дикими, с горящими глазами мертвецов. Фугаку притянул супругу к себе, уже не думая о гостях и о том, что с ними может стать. — Похоже, не у одних нас сегодня званый ужин! — печально констатировал он, вынимая свое оружие из дверей. Ничего другого ему не оставалось. *** — Итак, каков план? — вооруженные до зубов куклы, взяв все, что могли унести с собой, пробирались по туннелю вентиляционной трубы, все ближе приближаясь к своему месту назначению, но фактов еще не хватало. Поэтому вопрос Саске казался весьма уместным. — Разберемся по ходу дела! — в ответ отозвался Наруто, и Саске с изумлением заметил в нем немалую решимость. Наруто никогда не был трусом, но сейчас он просто поражал своей храбростью. — Это не вариант, — уклончиво заметил Гаара, единственный из всех, кто понимал всю суть происходящего. — Мы все еще не знаем, с чем имеем дело. Начнем слишком рано — понесем поражение. Будем долго тянуть — можем не успеть! — Срань Джашина! — взвыл в голос Хидан. — Как же все заебало-то! Я гребаных двадцать лет ждал этой возможности, а теперь все зависит от случая? Вы даже понятия не имеете, что этот уебок с нами сделает, если поймает! — Шарлотта, — Итачи повернулся к молчаливой кукле, которая явно думала о чем-то своем. Голос его не был требовательным, и все же, он рассчитывал получить ответы. — Ты ведь знаешь, что он делает. Скажи мне. Она подняла на него глубокие изумрудные глаза и, кажется, в этот момент Учиха утонул в них окончательно. Уже одно то, что она так рисковала, было достойно уважения, и Итачи в те минуты поклялся сам себе, что сделает все возможное, чтобы спасти ее. Он понимал, что мир сильно изменился за то время, которая она провела в стеклянном ящике, но даже так, не достаточно ли она потеряла, чтобы иметь шанс на нормальную жизнь? Он поможет ей освоиться, обрести уверенность в новом мире, он найдет ей жилье, отдаст свою собственную квартиру, если то потребуется. Все что угодно. — Господина Мадару можно спасти до того момента, как мастер поместит его душу в основной сосуд, — голос ее звучал уверенно и не выдавал даже тени страха. Она была полна решимости и смогла принять свою роль. Она смелая кукла. — Мы должны подождать, когда мастер спустит господина Мадару в тайную комнату. Там он все и совершает. Но я должна оказаться на своем месте, иначе он это заметит. — То есть, ты с нами дальше не пойдешь? — с толикой укора произнес Итачи, не желая, чтобы она сдавалась в самый ответственный момент. — Я буду там, — заверила Шарлотта, стискивая маленькие кулачки. Что-то было в ее выражении глаз, настораживающее, но Учиха никак не мог понять, что именно. Она недоговаривала многого, но ведь обещала со временем расставить все по своим местам. — Когда мастер поместит душу во временный сосуд и уйдет — это будет ваш шанс подготовиться. Все остальное вы поймете сами. Господин Итачи… — Просто Итачи, Шарлотта. Мы ведь друзья, — в подтверждение своих слов, Учиха взял ее фарфоровую руку в свою, и на лице куклы мелькнула тень смущенной улыбки. — Спасибо, тебе, что поверил, - она, смущенная своим собственным порывом, подалась вперед, и хотела поцеловать его в щеку, но в последний миг Итачи отвернул голову, и губы их соприкоснулись в подобии поцелуя. Большего они позволить себе не могли, не будучи куклами. Это выглядело случайным жестом, но глубоко в душе Учиха понимал, что сделал это специально. Не уж-то он оказался влюблен в нее? Покашливание младшего брата за спиной заставило его отстраниться. Шарлотта опустила глаза. — Я пойду, — коротко бросила она и направилась к решетке, ведущей в маленький зал. — Ну нихера себе! — оценил Хидан, похлопав Итачи по плечу, но Учиха этого жеста не оценил, и холодные черные глаза прожгли Мацураси до внутренностей. — У тебя девушка есть! — недовольно прорычал на брата Саске. — Это вышло случайно, — буркнул в ответ старший, больше не желая давать темы для обсуждения. — Пойдемте, у нас еще полно дел! Взгляд Шарлотты не шел у него из головы. Она что-то утаила, и это что-то уже не нравилось Итачи.