on the edge

Я ожидал любой реакции, нет, не так. Я ожидал именно реакции на свои слова. Хотя, это тоже подходит, в каком-то смысле, под определение. Шеннон протягивает руку и отталкивает меня. В этот момент реальность вокруг меня рушится, она просто рассыпается мелкими осколками, ссыпаясь к моим ногам. Мир дает трещину, земля уходит из-под ног, назвать это можно как угодно громко, но, то, что происходит невозможно описать словами. Это как медленная мучительная смерть, когда ломает изнутри, каждую кость, когда рвутся сухожилия и вены на живую. Мне хочется закричать, хочется шагнуть туда в пропасть вместо него. Интересно, чтобы тогда он сказал, и сказал ли что-либо, вообще? Дело ведь не в том, кто уйдет, а в избавлении. Так, какая, по сути, разница? Ее нет, главное, что цель будет достигнута, порочный круг разорван. И все свободны от всего, от предрассудков, от терзаний, от сожалений. Почему мне не пришло это в голову раньше? Может, именно этого и не хватало для того, чтобы он ощутил себя счастливым??? Шеннон делает шаг назад, словно обрывая те невидимые, но такие крепкие когда-то нити, что связывали нас, с каждым дюймом, что он дальше, треск все сильнее, боль острее, она подчиняет, ломает. - Шеннон! – Не хочу и не могу так. Пусть думает, что хочет, пусть считает слабым. Это не тот мир, в котором я согласен жить. Я привык бороться, я никогда не отступал от выбранной цели, я не сдаюсь. Я не он. Мне этого не понять, откуда? Почему, Шеннон?? Сколько еще раз будет задан этот безмолвный вопрос за сегодня? Кидаюсь к нему навстречу, хватая за руку, тяну к себе, заставляя отступить от края. – Нет. Ты слышишь? Я тебя не отпущу, делай что хочешь, можешь хоть следом за собой утащить. Но я, блядь, не дам тебе прыгнуть! – Срываюсь на крик, задыхаясь от собственных эмоций. Мне хочется ударить его, заставить ощутить хоть что-то, в тоже время, я прекрасно понимаю – это его не спасет. – Ты идиот! Ты сам учил меня быть сильным! Что ты делаешь?! Почему ты сдался? Не должно было? Почему??? Ты не мог сказать мне в лицо?! Ты трус, Шеннон! Трус! – Перехватываю его за грудки, не позволяя вырваться, трясу, словно надеясь, что он вот, вот очнется, но знаю, все бесполезно. Замечаю слезы на его щеках. Мое сердце рвется на куски. Он меня убивает. За что все это? Я мало страдал? Почему все не может быть достаточно просто? Я сам подвел к этому, я сломал, растоптал то, что у нас было, те чувства, ту светлую крепкую братскую любовь. Я променял ее на порочную грязную и аморальную связь. И теперь пожинаю плоды, во всем их распустившемся великолепии и величии. Подавись, заслужил. Чуть ослабляю хватку, Шеннон медленно опускается опускается на колени, он выглядит настолько сломленным, измученным. Опускаюсь следом за ним, ощущая ладонями шероховатый холодный бетон под пальцами, прижимаю его к себе ближе, снова. - Я вытащу тебя, чего бы мне это ни стоило, слышишь? Я вытащу тебя, даже если ты против. У тебя попросту нет выбора. – Пытаюсь злиться на него, так мне проще, но не могу, каждый раз возвращаясь к его лицу, захлебываясь в собственных слезах, которые никак не перестанут бежать. Смахиваю их тыльной стороной ладоней, достаю из кармана джинс телефон, по памяти набираю номер, и погружаюсь, чуть ли ни в вечное ожидание голоса на другом конце связи. Ну, какого хера так долго?! Поднимаю подбородок, всматриваясь в черное небо. На лицо падает капля воды. Одна, вторая. Холодная. Прикрываю глаза. Как же это, блядь, все вовремя. Отвлекает голос в телефоне, сонный и немного растерянный. - Томо! – Выкрикиваю его имя, и тут же делаю вдох, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Ты нужен мне сейчас. Забери нас домой. – Делаю паузу, он молчит. Как же я ему благодарен за это. - Пожалуйста. Приезжай на машине, мы в «Ритц-Карлтон», номер люкс на верхнем этаже… по коридору направо. Поторопись. – Не знаю, что творится у него в голове на момент разговора, но я бесконечно рад тому, что он не завалил меня вопросами, коротко ответив согласием. Дождь усиливается, обрушиваясь на нас ледяной стеной, пробирая до костей, моментально, ему помогает в этом пронизывающий ветер, гуляющий по крыше. Поднимаюсь на ноги, цепляя Шеннона за рукав, тяну на себя, заставляя подняться следом. Он послушно делает все то, что от него требуется. - Пойдем. – Обнимаю его за талию, делая несколько шагов по направлению к двери, что ведет внутрь отеля. Чем ближе к цели, тем явственней переживания: что, если она закрыта? Тут даже от дождя укрыться негде. Меня трясет уже не только от сдающих нервов, но и от холода, так, что трудно сомкнуть челюсти. Дергаю ручку, она поддается. Я даже готов благодарить …судьбу за эту жалкую, но все же, подачку. Аккуратно и бережно поддерживаю брата, спускаясь по лестнице. Всего пара пролетов и мы оказываемся в коридоре, ведущим к номеру. Завожу его внутрь, закрывая за собой дверь. Усаживаю на кровать, стянув кожаную куртку, и укутываю его в теплый плед, лежащий с краю на кровати. Останавливаюсь, замирая перед ним, с несколько секунд рассматриваю эту безэмоциональную бледную маску на его лице. Беру его лицо в свои ладони, проводя по скулам большими пальцами, и прижимаю к себе, запустив пальцы в мокрые короткие волосы. Делаю глубокий вдох, понимая, что каждый последующий дается мне все труднее. Снова охватывает паника, мне остается лишь надеяться на то, что меня не схватит какой нибудь приступ долбанной астмы, иначе, иначе мы тут точно загнемся. Воображение же, подкидывает мне картины, одна нелепее другой, но всех их связывает одно – безразличие к происходящему со стороны Шеннона. Наверное, это самое пугающее. - Потерпи немного, приедет Томо, он заберет нас домой. Все будет хорошо, Шенни. – Одной рукой все еще перебираю волосы на затылке, второй провожу по его спине в районе лопаток, поглаживая. Прекрасно осознаю, что ему сейчас все это не нужно, от чего становится больно и безумно обидно, но, я все равно буду рядом. Склоняюсь, целуя его в голову, неровно выдыхая. Мне становится труднее держать себя в руках с каждой последующей минутой, что мы находимся в этом номере, но я попросту не имею права сдавать сейчас. Слез больше нет, они высохли, морально иссушив и меня.