on the edge

Все еще стою, склонившись над братом, обнимая его, чувствую тепло, идущее от него, но оно не способно согреть, лишь усиливает дрожь. Делаю вдох в попытке совладать с собственным телом, глубже погружаясь в мысли, которые как навязчивые идеи, окутывают своими липкими щупальцами, утаскивая куда-то в глубины подсознания. Еще недавно я бился, разбивая руки в кровь, кричал, сейчас же полная тишь. Обволакивающий безмолвный холод, осознание того, что я потерял, сломал, покалечил, оставив корчиться в полном одиночестве, не мог вообразить, что причинял ему столько боли, забыв о том, что есть не только я. В очередной раз ломаю собственную жизнь, разбивая ее на осколки, которые вряд ли сумею собрать. Это расплата за все то, что есть кроме. Да, вот только, все это мне совершенно безразлично. Каков парадокс. Самолично загнать себя в клетку, из которой нет выхода. Подписать себе приговор. Из мыслей вырывает голос Томо, заставляющий вздрогнуть. Оборачиваюсь, растерянно окидывая его взглядом. - Я не слышал… - Собираюсь что-то сказать, слова в горле застревают, умолкаю, все еще молча рассматривая его. Как бы мне хотелось сказать ему хоть что-то, попросить у него помощи, но, это не его проблема, не он виноват в происходящем, да и что я ему скажу? По-моему, итак все достаточно очевидно, не требует объяснений. Я уже втянул его во все это дерьмо, что сам натворил. И единственное, что мне стоит ему сказать: - Извини. - В этот момент Шеннон вдруг отталкивает меня, направляясь в сторону двери. Стою молча, провожая его взглядом и, только, когда Томо преграждает ему путь, бросаюсь следом, обхватывая его руками за грудь, пытаясь удержать. Меня захлестывает слепая безмолвная злоба на самого себя, удушающая, лишающая возможности вдохнуть. Хмурюсь, сжимая зубы, заставляя себя молчать. Первые эмоции сменяются отчаянием, бесконечно глубоким, я чувствую, как тону в нем без надежды на просвет. Отпускаю Шеннона, делая шаг назад, пытаюсь отдышаться, избавиться от тяжести, внезапно возникшей в груди. Воздуха не хватает. - Уведи его, Томо. Я следом. Всего несколько секунд, уведи, пожалуйста. Уведи его, блядь, отсюда!!! – Срываюсь на крик, заставляя Милишевича сдвинуться с места, и вывести Шеннона в коридор. Сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в колени, и судорожно хватаю воздух ртом, мысленно заставляя себя успокоиться. Вдох, еще один. Дыши, блядь, даже не думай об обратном.... Мне потребовалось пару минут на то, чтобы взять себя в руки. Еще несколько уже довольно уверенных вздохов, стоя у окна, рассматривая через него огни города Ангелов, и я выхожу из номера, прихватив с собой куртку, накидывая ее на плечи. Догоняю их внизу на парковке, замираю на некоторое время, наблюдая за тем, как Томо тащит Шеннона, словно куклу, сломанную, лишенную жизни. Подбегаю к ним, перехватывая брата, позволяя Милишевичу распрямиться. - Я держу, давай. Нормально все. Где машина? Далеко? – Ровным голосом с отсутствующими интонациями. Стараюсь не смотреть на Шеннона, обращаясь к Томиславу. – Отвезем его домой, поскорее. – Доходим до автомобиля, осторожно усаживаю брата на заднее сидение ни без помощи Томо, сажусь рядом, пристегивая ремни безопасности у обоих. Все же поднимаю взгляд, бегло осматривая лицо Шеннона, такое безразличное, с пустым холодным взглядом. - Все будет хорошо, скоро будем дома. – Хмурюсь, тихо вздыхая, и отсаживаюсь от него, стараясь не касаться лишний раз. Достаю из кармана телефон, набирая номер Эммы. - Эмма, привет, извини, что разбудил. Отмени все ближайшие интервью, завтра утром хочу видеть тебя у нас, и ребят предупреди. Тур нужно прервать. Даты перенесем, насколько, пока не знаю. Не паникуй, все нормально. Поговорим утром. Мне нужен номер доктора Гамильтона, скинь смской. Все подробности завтра. Ладбрук, все. Не задавай вопросов, просто делай. – Автомобиль выезжает с территории отеля, оглядываюсь, провожая огни «Ритца» взглядом. Где-то там проведена черта, которая в очередной раз поделила жизнь на части, оставив «dream» за собой, там, куда уже не вернуться. Круг замкнут.