Прекрасный новый мир

Тим вошел в дом, отряхивая налипший на унты снег. Морозные зимы Новатерры нравились ему, вот только снег уж очень холодный и много его. Особенно напрягало, когда он сыпался с серого неба несколько дней подряд. Только расчистишь дорожку и опять сугробы навалило. Он скинул кожух и стряхнул с него капельки воды, развесил так, чтобы длинный мех просох, и поморщился, когда взгляд упал на тазик с замоченными с вечера пеленками. Ну неужели за целый день не нашлось время постирать? Видит Тангароа, он долго молчал, старясь помогать жене по хозяйству, особенно когда она сообщила о своей беременности. Правда он очень надеялся, что это знаменательное событие произойдет раньше, а не почти через год после свадьбы. Неясно, почему на вид здоровая и крепкая молодая женщина так долго не могла забеременеть, но радостную весть Тим услышал только в начале следующего лета. А в первый день зимы родилась его дочь. Его солнышко, его зоренька, его красавица. И непонятно было, почему Элина так морщится, когда подходит к девочке. Понятно, что малышка пачкала пеленки и довольно часто, и пахли её младенческие дела не очень. Но ведь это не причина отказывать своему ребенку в любви. Тем более, что незадолго до этого у отца и Варры родился сын, и Тим хорошо видел, насколько сильно отличалось отношение к детям тещи и Элины. Однако стоило Тиму начать разговор, как она начинала сначала кричать, что он больше её не любит, а потом плакать с теми же обвинениями. Слезы любимой женщины выбивали из колеи сразу и напрочь, он старался утешить, соглашался на очередную безделушку или обновку. И шел стирать пеленки или мыть посуду, не замечая, как с каждым днем красавица жена теряет и свое очарование, и привлекательность. И ведь поговорить об этом не с кем: отец просто не понимал, что такое вообще может быть, брат при первой же попытке резко оборвал, сказав, что раз выбрал, теперь сам и должен разбираться. Лори же просто покачал головой и посоветовал быть дипломатичнее, коли ошибся с выбором. Но тяжелее всего было смотреть в глаза Риса – думал, что променял его на жар-птицу, а получил мокрую курицу. Тим передвинул в сторону таз, поморщился от неприятного запаха и громко позвал жену. Вместо неё откликнулась дочка, уже по голосу узнающая отца. А ведь девочке всего-то три месяца. Впрочем, это как раз не удивительно, особенно если учитывать, что большую часть времени с ребенком проводил именно он, благо стояла зима, и работы у него много не было. Но весна была уже на пороге, ещё чуть-чуть и навалится столько дел, что не продохнуть. А надежда на то, что Элина одумается и займется своими обязанностями, таяла с каждым днем. Наконец, в комнату вплыла и она. Как всегда красивая, с хорошо уложенными волосами, она лениво скользнула взглядом по мужу и молча прошла мимо. Тим смотрел, как на столе среди крошек, оставшихся после обеда, появилась тарелка с чем-то малоаппетитным, кружка чая и пара кусков хлеба. Сама Элина села напротив и снова уткнулась в книгу. Яркая картинка, на которой в страстных объятиях сплетались два обнаженных тела, ясно говорила о содержании текста. Тим только вздохнул, поднося ложку ко рту. И еле удержался, чтобы не выплюнуть невкусное варево. — Элина... - он откашлялся и продолжил, — Элина! — Чего тебе? — Это невозможно есть. — Не нравится – не ешь, - огрызнулась женщина, перелистывая страницу. — Элина, я полдня провел на улице. Я проголодался. Ты бы хоть хлеба дала, раз готовить не умеешь. — Я умею! — Извини, но это Лори умеет готовить, Рис или твоя мать. Ты – нет. И не хочешь учиться. Скоро подрастет Тина, ей уже и так не хватает молока, тем более, что ты ее не кормишь. Пора учиться готовить, всю жизнь эту бурду есть не будем ни я, ни наша дочь. — Ах, Рис у тебя хорошо готовит! Что ж ты не взял его мужем? Зачем ко мне прилепился? Да за мной такие парни бегали, не чета тебе. — Элина... Элина! Но женщина уже не слушала. Сорвав нарядную шубку с крючка, она выскочила за дверь, только сапожки простучали. В комнате только сиротливо таяли залетевшие с улицы снежинки. Женщина почти бежала по тропинке, бормоча злые слова и обвиняя мужа, когда чуть не снесла Риса, возвращавшегося из школы. — Что, доволен теперь? – закричала она прямо в лицо удивленному парню. – Добился своего? — Элина, ты в порядке? — Нет! Это ты виноват! Рис - то, Рис – это. И готовит-то он хорошо, и дома убирается. Может ты ещё и подставлялся ему лучше меня? Кто ты вообще такой? Вор, которого вышвырнули сюда. Рис отшатнулся – ему ещё никто не говорил такого на Новотерре, и ведь он брал только пищу для брата и ничего больше. Он попытался сказать об этом Элине, но разъяренная женщина не слушала. Оттолкнув его в сторону, так что Рис упал, она пронеслась мимо и скрылась за углом дома. Рис проводил ее взглядом, подумал и решительно направился в сторону дома, где жил сейчас Тим. Он не надеялся, что бывший жених бросит свою глупую и ленивую жену, но помочь всё равно надо. Новый и красивый еще год назад дом встретил его кислыми запахами, грязью и усталым Тимом. — Привет. Тим только кивнул в ответ, пряча глаза - стыдно было, что Рис увидел, что здесь творится. — Давай, я немного помогу. — Не стоит. — Да, ладно. Мне не трудно. Спустя два часа дом преобразился. Конечно, многодневную грязь за такое короткое время было не выгрести, но посуда была помыта, ужин готов, а на веревках сушились чистые пеленки. — Спасибо, - Тим не смотрел на бывшего жениха. — Не за что, - отмахнулся тот, закрывая дверь. И прошептал, - тебе помогать только в радость. Хоть и прошло уже больше года, у Тима теперь ребенок, а Рис до сих пор с замиранием сердца следил за ним. Если после разрыва он просто хотел стабильности и надеялся всё же встретить свое счастье, то теперь Рис отдавал себе отчет в том, что Тим ему не просто нравился. Парень шел по дороге, счастливый уже тем, что пробыл с любимым рядом хоть пару часов и не видел, что ему вслед смотрит Элина. И взгляд этот не предвещает ничего хорошего. Спустя два дня Элина постучала в кабинет старосты и, скромно потупив глаза, сообщила о пропаже из дома дорогого ожерелья, подаренного на свадьбу. — Куда же оно делось? – удивился староста. — Ой, не знаю. Я давно не проверяла свои подарки, лежат себе и лежат. — Может, подозреваешь кого? — Да кого? У нас никогда воров не водилось. Раньше. — Как это раньше? А сейчас что, завелись? — А вы разве не знаете, что Риса за воровство сюда сослали? – делано удивилась Элина. — Это давно было, — нахмурился староста, — да и парень в селе без малого два года живет и ни в чем таком заподозрен не был. — Ой, ну вы правы, конечно. Он, наверное, просто так к нам заходил, в гости к Тиму. Ладно, пойду я. Найдется ожерелье, со временем. — Может и найдется, — задумчиво проговорил староста. Элине он не очень поверил, но зерна сомнения были посеяны. И когда спустя еще пару недель пропажу одного из браслетов обнаружила уже жена старосты, началось расследование. Элина краснела и утверждала, что в доме чужих, кроме Риса, не было. Тим отрицал даже возможность того, что ожерелье мог взять его бывший жених – ведь одно дело украсть еду, когда постоянно недоедаешь, а другое дело – никчемные побрякушки. Но к его словам не прислушались, и в дом Стэна и Лори, где жил Рис, отправилась делегация с проверкой. И вот там, в комнате под половицей и нашли обе пропажи. Никто не поверил, что Рис не виновен и к торжеству Элины на сходе было решено отправить виновного в другой город. Парень только рукой махнул, доказывать что-то людям было невозможно, хоть и не все поверили в его вину, но доверие-то уже потеряно. Рис уехал сразу, как только закончил школу. Уехал и больше никому кроме Лори не писал – он единственный, кто сказал сразу, что Рис ни при чем. Он да еще Тим пытались защитить Риса, объяснить, что не мог он так поступить. Но Тиму после показательного скандала при свидетелях и кошмарной сцены ревности пришлось махнуть рукой, понимая, что ему-то уж точно не поверят, особенно когда Элина обвинила в измене. Мол, и тут Рис виноват, что муж на сторону глядит. Правда, тут народ посмеялся, кто в здравом уме даст повод такой стерве, как она. Да и знали многие, как дом вела женщина, и не осуждали Тима, пустившего парня помочь ему по хозяйству. Но как бы то ни было, а Рис уехал. И только по редким оговоркам Лори Тим узнавал, что у него все хорошо. Как оказалось, он поступил в среднюю школу, учится на какую-то мудреную профессию, что-то связанное с летательными аппаратами. А с Элиной отношения после того случая стали ещё хуже. Постепенно в их дом даже родные перестали приходить, не то что друзья. Впрочем, их-то как раз особо и не было – Тим просто не успел ими обзавестись, а Элина не привечала подруг – а вдруг навредят её красоте! Хозяйкой она была никакой, готовить не умела и не любила – единственное, что у неё получалось хорошо – это играть на нервах. Вот тут она была просто виртуозом, и Тим быстро понял, что лучше молча выслушивать её крики, чем пытаться хоть что-то объяснить. Привычка во всем подчиняться женщине, вбитая с детства, на этот раз поставила его в безвыходное положение. Там, где другой муж устроил бы скандал, потребовал от супруги выполнения хоть малой доли обязанностей, Тим молча глотал обиду. Прежние законы и привычки, те, что были на Земле, здесь оказались недействующими. Сейчас он начинал понимать, что все его прежние бунты были бурей в стакане воды – они не меняли ни устоев, ни действующего порядка. Да что там меняли, его поступки даже в семье ничего не значили – лишь дополнительный кусок для брата, да и тот он просто отделял от себя. И теперь Тим понимал, что не попадись он случайно, так бы и прожил всю жизнь законопослушным гражданином Земли, зарабатывал бы паек для семьи, выслуживался, чтобы его увеличили, отделял бы для детей, как это делал отец, и плодил каждые три года по новому ребенку. Грустная перспектива вырисовывалась. Появился шанс изменить свою жизнь, да и тот он, похоже, бездарно потерял. Рис оказался смелее и честнее его. Единственный, кто постоянно заходил в их неприветливый дом – это Кир. После рождения у отца и Варры ребенка, он неожиданно решил считать себя взрослым, и, несмотря на свой юный возраст, а мальчику исполнилось всего восемь лет, стал вести себя с недетской рассудительностью. И, наверное, только он сейчас поддерживал Тима. Не читал ему мораль, как время от времени делал Стэн, не пытался учить жить, как отец, не качал с легким осуждением головой, как Лори. А просто любил и заботился о попавшем по собственной глупости в трудное положение старшем брате. Его теплое и искреннее сочувствие очень помогало Тиму, а то, с какой искренней нежностью тот относился к крохотной племяннице, подкупало вообще всех, кроме Элины. Она насмешливо кривила губы, глядя, как играет с ней Кир. Правда, это не мешало регулярно подкидывать дочь мальчику, мол, присмотреть пару минуток, часов... весь день. Кир не спорил и охотно забирал с собой девочку, тем более, что Лори против такой гостьи не был – мальчик так и не ушел жить к отцу, как тот ни старался. Спокойный и ответственный Кир собирал вокруг себя всех малышей, неосознанно копируя поведение Тима в те времена, когда он ещё присматривал за ним. Пусть обстоятельства изменились – уже и планета другая, и обычаи, но обязанностей старшего брата и дяди никто не отменял. Именно так говорил Кир, когда Варра спрашивала, не трудно ли ему присматривать за детьми. — Нет, вахине... - вежливо отвечал он, - это только радость, слышать, как смеются дети. — Ты ещё сам ребёнок! – растеряно восклицала Варра. — Нет, я уже вырос. А если не я, то кто? Стэн и Тим всё время заняты, у Лори дел тоже немало – он же так и работает в больнице. Мы помогаем ему, как можем, но семья у нас большая – работы много! Варра только головой качала. Маленький и такой серьезный – Кир вырастет настоящим мужчиной, и, будучи привычным к местным обычаям, сможет избежать ошибок, сделанных Тимом. Уговаривать мальчика переехать к ним она давно перестала, посчитав, что Кир достаточно взрослый, чтобы самому решать такие вопросы. И мужу сказала, чтобы не настаивал, а то вон Тим прислушался к мнению отца, а теперь мучается с Элиной. Будь её воля, Варра бы ни за что не допустила этого брака – дочери нужен взрослый и строгий муж, желательно намного старше её, чтобы мог исправить то, что так и не смогла она. Малыши возились в куче песка, строя замок, Кир поглядывал за ними, помогал, если нужно, и читал в промежутке красочную книгу «Землеописание Новатерры» - атлас, напечатанный специально для детей с доступной информацией и отличными иллюстрациями. Он так увлекся, что заметил Тима, только когда тот опустился рядом. Мальчик покосился на брата и спросил с сочувствием: — Устал? — Да, — кивнул Тим. — Хочешь, принесу пару булочек? Лори сегодня целую корзину напек. — Так много? — Ему завтра на дежурство, вот и крутится сегодня весь день у печки. — Понятно... — Ну, так принести булочек? Тим кивнул, хоть и стыдно ему было объедать старшего брата и его семью, но дома его точно ничего не ждет, хорошо если лепешки со вчерашнего дня остались, и то только потому, что Элина следила за фигурой и их просто не ела. Да и пекла тоже не она – Тим научился сам стряпать, замешивая тесто на кислом молоке. — Тогда присмотришь за ними? — Кир махнул в сторону сосредоточенно сопящих малышей и помчался по тропинке к дому. Нежаркое вечернее солнце отбрасывало причудливую тень сквозь кроны садовых деревьев, ветер тихо шелестел, играя с листьями. Где-то стрекотали бронзовики – толстые жуки с жесткими крыльями. Они терли и постукивали мохнатыми лапками по панцирю, издавая сухие трескучие звуки. Тим бездумно смотрел, как покачиваются мохнатые шапки цветов, и готов был оставаться здесь до самой ночи. Идти в холодный, неприветливый дом, где его никто не ждёт, не хотелось совершенно. Впервые за много времени он вдруг подумал, а как сложилось бы его семейная жизнь, если бы он не женился на Элине. Тим не жалел о своем поступке – ведь благодаря этому у него есть дочь, и в то же время хотелось, чтобы он был хоть кому-то дорог. «Ты был дорог Рису, а потом всё потерял. Сам, по своей глупости, наивности и косности. Теперь сам и расхлебывай!» - ехидно заметил внутренний голос. Тим приказал ему заткнуться, жалея, что совесть просыпается так не вовремя, и обычно это случается, когда он вспоминает Риса. Говорили, что у него всё хорошо, что неприятный случай не помешал ему в жизни, что он учится, и учится отлично. И Тим желал ему только счастья, и хорошую пару, и уже неважно, кто это будет – девушка или парень. Главное, не повторить его ошибок, не поторопиться. А он сам? А что он? Он будет жить так, как случилось, и растить свою дочь.