Прекрасный новый мир

- Папа! – по утоптанной дорожке бежала босоногая девочка. Смешно подпрыгивали тонкие светлые косички, подвязанные шнурочками, из-под короткого платьица время от времени показывались острые ободранные коленки. На щеке алела свежая царапина, нос был запачкан в чем-то розовом. Тим смотрел на неё и чувствовал, что усталость после трудного дня куда-то уходит, а на губах появляется широкая улыбка. Его солнышко, маленький солнечный зайчик, ясный лучик, освещающий хмурую жизнь, и она только его дочь. Элина ушла в прошлом году, встретив на одной из ярмарок заезжего торговца – повелась на сладкие речи, бросила всех и просто не вернулась домой. Тим выслушивал многочисленные слова сочувствия, а ощущал только покой и облегчение – после рождения дочери Элина с каждым днем становилась всё хуже. Мелочные придирки перерастали в полномасштабные скандалы с битьем посуды и оскорблениями. Лишь один раз Тим порадовался очередной вспышке ярости своей жены – в пылу ссоры Элина проговорилась, что сама подстроила те кражи, в которых потом обвинила Риса. Тим ухватился за её слова и передал их старосте села. Вину с Риса сняли, а Элина не простила этого Тиму и ушла при первой же возможности, оставив на мужа годовалую дочь. Сначала Тим растерялся – как это так, он остался совсем один, но маленькая дочь требовала внимания, а печь - побелки, и в углу шкафа обнаружилась куча нестираного белья. Потом понадобилось навести порядок в кладовке, затем во дворе, а там пришла весна и посадка овощей в огороде. Тим сам не заметил, что скучать и жалеть себя стало совсем некогда – нужно было просто жить и радоваться тому, что у него есть. И пусть с пчёлами общий язык он так и не нашел, зато потихоньку пристрастился вырезать по дереву, и вот это занятие ему очень нравилось. Ради того, чтобы собрать денег на хорошие инструменты для любимого дела, он готов был даже мириться с полосатыми кусучими тварями. С тех пор прошло уже долгих три года и бесконечную череду трудных дней скрашивала только Тина. Маленькое солнышко, топающее ножками по полу, разгоняло все беды и помогало справиться с трудностями. - Папа! Держи! – Тина протянула руки, - на маленьких ладошках лежали раздавленные ягоды, сладкий сок пачкал пальчики, стекал, капая на землю. Тим не стал ждать, пока угощение окончательно превратится в месиво и, наклонившись, аккуратно собрал всё губами. - Спасибо, солнышко. Что сегодня делала? - Помогала бабушке. - Молодец. Закончила? - Да! - Пошли домой. Тим поднялся на ноги, держа на руках дочь, и наткнулся взглядом на Риса. Бывший жених вырос, раздался в плечах. Уже не мальчик, которого хотелось оберегать от всего мира – этот сам кого хочешь защитит. И очень красивый, не кукольной красотой, как у Элины, а настоящей, мужской, хоть и нелепо сравнивать мужчин и женщин в этом вопросе. - Привет... - выдавил Тим, пряча глаза. Было мучительно стыдно и за грязную кое-как заштопанную одежду, и за всё произошедшее. Сейчас, когда прошло уже немало времени, Тим понимал, что просто повелся по своей неопытности на уловки хитрой девушки. А одобрение отца, которого он с детства любил и уважал и самоустранение Риса, только усугубили его привязанность. Прозрение, наступившее позже, стало настоящим ударом, особенно когда Тим полностью разобрался в лживой и подлой натуре Элины. А уж её признание об оговоре Риса вообще убило все теплые чувства к ней, ещё теплившиеся в душе Тима. Ему только было жаль одного, что сообщив селянам о поступке жены, он не попросил прощения у Риса. В эту минуту, когда они стояли друг против друга, все слова, давным-давно заготовленные Тимом, куда-то делись, и он мог только молча смотреть на бывшего жениха, не надеясь, что сможет прервать этот неловкий момент. Но Рис всё понял сам. Просто шагнул навстречу и так же, не говоря ни слова, быстро, но крепко обнял Тима. - Прости... - прохрипел тот. - Не за что. Ты... бывает... я... - Да... Они еще долго стояли бы на тропинке, если бы не Тина. Малышке надоело, что её папа и какой-то незнакомый человек таращатся друг на друга и ничего не делают. А ей между тем захотелось в кустики. - Папа, пусти, я писать хочу. Тим вздрогнул, разорвал взгляд и перевел его на дочь. Девочка соскользнула с его рук и вприпрыжку побежала прятаться за лохматый куст. - Может... зайдешь? – спросил неловко Тим, теребя край рубашки. И тут же испугался, что Рис согласится – дома было не очень прибрано, он так уставал, что наводил порядок только по выходным дням. - Не сегодня, - с сожалением ответил Рис, - Стэн с Лори ждут. Может завтра? - Давай, - улыбнулся Тим. – После обеда. Хорошо? Рис кивнул, подхватил мешок с пожитками и зашагал по тропинке дальше, провожаемый взглядом Тима. - Пап... папа! А кто этот дядя? Ну, пааааап... Тим рассеяно погладил дочь по голове, даже странно получилось – Рис ведь не впервые приезжает домой на каникулы, а встретились они только сегодня. Кто позаботился о том, чтобы они ни разу так и не увиделись за все прошлые годы? Лори? Или Элина? А может все вместе? Что толку сейчас гадать, главное, что Рис здесь. И это хорошо. Тим не решился бы предложить ему новое супружество, не он, только не он. Потерял он право на это, когда в угоду собственным предрассудкам, спокойствию отца и тщеславию Элины предал первое чувство Риса. И сейчас уже только от него будет зависеть, какие отношения свяжут мужчин – партнерские или дружеские. Тим вспомнил, как бережно ласкал его Рис, и со стыдом – как редко он отвечал лаской на ласку. - Тина, у тебя отец дурак и эгоист. В руках было счастье, а он променял его на дым в ладони. - Пап, ты что? - Прости, солнышко. Прости. Я – ничего. Зато у меня есть ты. - Конечно, - важно ответила девочка. – Я же твое солнышко! А без солнышка никак не прожить. - Нет, конечно. Пойдем домой. Нужно убраться, может быть, завтра к нам придут гости. По крайней мере, Тим очень на это надеялся. И когда мыл окна, и когда убирал разбросанные игрушки, и когда ставил на стол лепешки и мёд. Пчёлы относились к Тиму с подозрением, он их боялся и мёда собиралось всего ничего, может, это тоже стало одной из причин ухода Элины, кто знает? Тиму, если честно, больше нравилось возиться с деревом, жаль только на это мало оставалось времени. Зато теперь на столе стояла красивая тарелка с изящным растительным узором. Тим поправил ее, чтобы рисунок был виден — хотелось показать Рису, что его тут ждали, что ему рады и так будет всегда. Дочка, как всегда бывало, когда отец чем-то занят, помогала изо всех сил. Конечно, от неё было больше помехи, чем помощи, но Тим никогда не прогонял Тину, да и приятно ему было видеть рядом сосредоточенную мордашку девочки. Больше всего он боялся, что она будет похожа на мать, не внешностью – характером. Но Тина умудрилась не взять от Элины ничего, оставаясь при этом очень миленькой и обещая в будущем стать если не ослепительной красавицей, то хотя бы очень привлекательной девушкой. - Ну вот... - удовлетворенно проговорил Тим, оглядывая плоды своих трудов. До полной чистоты было ещё далеко, но не стыдно гостей позвать. При мысли о Рисе у него вдруг стало странно тепло в груди. Вдруг представилось, как он крутится у печи, вынимая противень с пирожками, как накрывает на стол, как улыбается, поднимая от шитья рассеянный взгляд. И тут же Тим одернул себя – он утратил возможность даже думать о таком, а Рис теперь не согласится пойти к нему младшим: Лори как-то обмолвился, может случайно... или нет, кто знает? Но рассказал, что Рис теперь учится в Академии летательных аппаратов, мол, теперь у них будут такие легкие и тяжелые краулеры, чтобы передвигаться по земле, и флаеры, чтобы летать. Понятно, что парень, прошедший строгий отбор и признанный достойным такой престижной и ответственной работы, не станет стирать чьи-то рубашки, не признает чью-то власть над собой, и уж точно не бросит всё, чего добился, ради уже один раз предавшего его человека. Рис действительно пришел. И не с пустыми руками, а огромным и вкусным рыбным пирогом, одним из тех, что так удавались ему. Они накрывали на стол вместе, сталкиваясь руками и вспыхивая от этих прикосновений, как мальчишки. Тим так и не нашёл никого, кто бы мог скрасить его одинокие ночи, хоть и не запрещалось такое. Ведь были супруги, потерявшие свою половинку, но не желавшие нового брака. Их не осуждали, хоть и не поощряли такое – если всё пристойно, почему бы и не провести время двоим одиноким людям с пользой и удовольствием? Но Тим не хотел даже думать о таком, считая это неправильным. А у Риса – кто знает, что там было, вдали от него? Какое право у Тима требовать верности от того, кого сам оттолкнул? - Вот... будем ужинать? - Да... - Рис сел напротив, рассматривая Тима. - Что? Изменился? – горько усмехнулся тот. - Не очень, - пожал плечами Рис. – Повзрослел, устал – это видно сразу. - Да, - только вздохнул Тим, - я в самом деле устал. От всего. От жизни, от забот... прости. Я не должен был тебе этого говорить. - Ничего. Как я понимаю, ты про свои беды вообще ни с кем не разговариваешь. - Это... всё хорошо. Поверь... - Тим криво улыбнулся, показывая, что да – всё действительно замечательно, а что устал, так это мелочи, вот выспится и всё пройдет. Рис опустил глаза, чтобы не смущать... друга? Или всё же... кого? Приезжая сюда в этот раз, он уже не надеялся на встречу. По неизвестной причине за прошедшее время они ни разу не встретились. И как он понял, это было сделано специально – сегодня утром, когда он собирался в гости к Тиму, успел уловить мелькнувшее беспокойство на лице Лори. Правда, тот быстро справился с собой и только сказал, что идти без подарка неприлично, тем более, что там маленький ребенок. Пришлось вспомнить старые навыки и испечь рыбный пирог. Сейчас, после того, как Рис уже многое узнал и повидал, он в глубине души радовался, что так получилось. Как оказалось, ему понравилось узнавать новое не меньше, чем мечтать о тихом доме и семейном счастье. И снова соглашаться войти в семью младшим, чтобы проводить время только за домашними делами, он не собирался. И даже не хотел, до тех пор, пока не увидел Тима, пока не вспомнил всё хорошее, что было между ними, то, что они потеряли по собственной глупости и неопытности. Стоит ли начинать всё заново? Рис ещё не решил. Он смотрел на Тима, замечая усталый взгляд, темные круги под глазами, горькие складки у рта. Его было откровенно жаль, но на одном сочувствии счастья не построишь. Так ничего и не решив, он поддерживал неловкий, полный пауз и недомолвок разговор, пустой и никчёмный. Разбавляла это странное состояние только Тина. Она щебетала, тормошила гостя, раз и навсегда внеся его в разряд своих, показывала ему своих тряпичных кукол, уродливого плюшевого мишку, ставшего таким от частых стирок, хвасталась бусиками и лентами. Словом, заполняла паузы между словами. И когда Рис уже собрался уходить, протянула к нему ладошку и очень серьезно, как взрослая, попросила приходить ещё. И Рис пришел. Ругая себя за слабохарактерность и попустительство, за доверчивость и наивность, он пришел завтра и послезавтра. И приходил каждый день до конца каникул. А потом стал писать письма. Каждую неделю в маленький домик на окраине села, где уже не было ревнивых глаз Элины, приходили небольшие конверты с листком бумаги, на котором было написано короткое послание и, обязательно, рисунок для Тины. И летели обратно такие же конверты с ответом. Теперь девочка бегала проверять почтовый ящик и, обнаружив заветный прямоугольник со знакомым почерком, счастливая уносила его к отцу. И потом рисовала ответ, старательно высунув кончик языка. Тим быстро понял, что ждет этих весточек не меньше дочери, только ни за что не признавался, до сих пор считая себя виноватым в разрыве с Рисом. Незаметно за ожиданием и привычными делами прошла половина зимы. На этот раз долгие серые будни были скрашены ожиданием писем от далекого друга. Пока ещё друга, Тим даже и не надеялся на большее, понимая, что сам потерял на это право. А в самый холодный месяц Рис неожиданно приехал в гости, отвечая всем желающим, что просто соскучился. И скромно молчал, по кому именно, но по тому, что он снова зачастил в гости к Тиму, было ясно, почему впервые за все время учебы зимние каникулы он проводит дома. И ни Тим, ни тем более Рис, даже не подозревали, чем всё закончится.