Часть 18
1 июля 2014 г., 17:38
Весь лагерь погружен в темноту, дорога едва видна в свете ночного неба. Озеро разлилось как большое зеркало: его поверхность совершенно спокойная, в нем отражаются полумесяц и мерцающие звезды. Вокруг тишина; не слышно ни звуков из лагеря, ни пения птиц, лишь тихий шелест ветра в траве.
Из-за темноты Стайлз уже несколько раз спотыкался о камни и корни деревьев. Они с Дереком идут бок о бок по узкой дорожке, иногда соприкасаясь плечами. Стайлз рад, что может спрятать свое покрасневшее лицо в сумраке.
Йода взволнованно бежит рядом, заворачивая в кусты, насколько позволяет длина поводка. Он слегка успокоился, когда они вышли на прогулку, но все равно активно вырывается с поводка, который ограничивает его свободу. Стайлз тянет конец поводка на себя, чтобы не потерять равновесие.
— Не возражаешь, если я с ним пройдусь немного? — спрашивает Дерек, нарушая тишину.
— Конечно, нет, — отвечает Стайлз. Подушечки пальцев Дерека касаются его руки, когда тот забирает поводок.
Дерек заставляет Йода встать с его стороны, останавливается, чтобы поднять ошейник повыше, пока он не оказывается прямо на глотке. Он сворачивает поводок в руке, оставляя совсем маленькое расстояние между собой и псом, и продолжает идти.
— Как ты это делаешь? — спрашивает Стайлз. Ему немного стыдно, что он до сих пор не научился так уверенно управляться со своей собакой. — Ты что, волшебник, что ли?
Дерек посмеивается. От этого звука у парня все плавится в груди.
— Нет, — отвечает тот, — Я просто… люблю работать с собаками, — он пожимает плечами почти застенчиво.
Стайлз поражен тем, как Йода бежит с поднятой головой, даже не пытаясь наклониться и обнюхать такую привлекательную для него землю. Если бы папа сейчас видел его, он бы ни за что не поверил, что это один и тот же пес.
— Мне его подарили на десятилетие, — вдруг начинает объяснять Стайлз. — Сразу после того, как умерла моя мама. Не для того, чтобы заменить ее, нет, — спешит он уточнить. — Просто папа хотел дать мне что-то, на что можно было бы переключить свое внимание. И это отлично работает, потому что, знаешь, мне иногда необходимо отвлекаться.
Дерек не отвечает, просто молчит, и Стайлз проклинает себя за то, что не умеет вовремя заткнуться. Он знает, как люди обычно реагируют на это, и ждет того же и от него. Все начинают говорить, что сожалеют, потому что это единственное, что они могут придумать в качестве приемлемого ответа на рассказ о матери. Он не хочет, чтобы Дерек поступал так же из вежливости или потому, что Стайлз треплется обо всем подряд, не задумываясь о последствиях.
— Как ты это делаешь? — бормочет Дерек вместо всего этого.
— Что? — удивленно спрашивает Стайлз.
— Так легко говоришь о таких вещах, — произносит тот низким голосом. — Слова просто вырываются из тебя, а ты даже не сдерживаешь их.
Стайлз колеблется всего секунду: — А должен сдерживать?
—Ты ведь меня совсем не знаешь, — замечает Дерек, встретившись с ним взглядом.
Напоминание об этом не должно так сильно ранить. Но он знает, что это правда. Он не знает Дерека, но в его мире, ограниченном теперь размерами палаточного лагеря, так легко об этом забыть.
— И я пытаюсь изменить это, — говорит Стайлз с комом в горле, — взорвать все преграды на пути.
Дерек пристально на него смотрит, как будто хочет что-то возразить, но не может подобрать слов. В конце концов, он отворачивается и просто смотрит вдаль, рассеянно подталкивая Йода рукой с поводком. Стайлз сглатывает, но эта тишина, которая воцаряется следом, очень умиротворяющая.
Когда они возвращаются в лагерь, огни ресторана уже погасли, и не видно ни одного человека. Стайлз понятия не имеет, сколько времени, но догадывается, что уже раннее утро. Йода уже не похож на того гиперактивного пса, и переходит из рук в руки на протяжении последнего часа. Он идет рядом со Стайлзом с понурой головой и выглядит уставшим.
Именно поэтому неожиданностью становится то, что когда они пересекают пляж, Йода замечает птицу на воде и со всей дури бросается за ней. Стайлз даже не успевает понять, что произошло, как оказывается лежащим на животе в песке, а Йода гордо направляется к воде, и конец поводка тянется за ним следом.
— Вот дерьмо, — смущенно бормочет Стайлз, быстро встает на ноги, пока Дерек уходит за Йода, и стонет, выпрямившись. Его шорты мокрые и все в песке, как и байка Дерека. Замечательно.
— Ты в порядке? — спрашивает Дерек, вытягивая Йода из воды.
— Да, – спешит сказать Стайлз, издавая неловкий смешок. — Я просто… просто хочу отвести его обратно в наш лагерь.
— Я подожду здесь, — говорит Дерек.
Стайлз на секунду замирает, потому что он предполагал, что на этом их прогулка и закончится.
— О, ну ладно.
Он почти бежит к «дому на колесах». Йода выглядит смущенным и виляет хвостом. Стайлз распахивает дверь и практически пихает пса внутрь, даже не удосужившись снять поводок. Шерсть у собаки мокрая и грязная, но он говорит себе, что позаботится о ней утром.
Когда Стайлз возвращается, Дерека уже нет на пляже. Он стоит у здания душевой. На стене у входа горит лампа, единственный источник света в этой темноте. Байкер прямо под ней, и Стайлз, наконец-то, снова видит его лицо.
— Извини за испорченную байку, — говорит Стайлз, как только подходит.
Дерек пожимает плечами: — Это всего лишь байка.
Стайлз заторможенно кивает. Он по-прежнему ощущает себя идиотом, вымазанным в песке и грязи. Он чувствует, как влажная ткань прилипает к его телу самым неудобным образом при каждом движении.
— Мне, наверно, стоит сходить в душ, — бормочет он, скользя глазами по стене.
— Что тебя останавливает? — спрашивает Дерек с нечитаемым лицом.
Стайлз колеблется: — Разве его не закрывают на ночь?
Дерек качает головой: — Нет, — говорит он, понизив голос, и делает шаг навстречу, отходя от яркого света. Цвет его глаз сразу же становится глубже и темнее. — Там просто никого нет.
Есть что-то неприличное в том, как он это произносит, и сердце Стайлза яростно дрожит.
— О, — отвечает он, затаив дыхание.
Байкер мгновение остается неподвижным, смотрит прямо ему в глаза, и Стайлз еще никогда не чувствовал себя таким незащищенным, будучи полностью одетым. Дерек наконец двигается, входит в его личное пространство и заполняет своим теплым ароматом, а руки сминают влажную ткань толстовки. Стайлз выпускает тяжелый вздох, тает в сильных руках Дерека и позволяет развернуть себя и прижать к стене.
Твердая древесина саднит спину, и он готов упасть в обморок от тревоги и волнения. Но вдруг Дерек наклоняется, втягивает рот Стайлза в глубокий поцелуй, и у парня перехватывает дыхание. Он больше не в состоянии отвечать за звуки, которые издает.
Все происходит довольно грубо. Дерек накрывает Стайлза собой и вдавливает в стену. Он почти сразу раскрывает его губы и пускает в ход язык, чтобы углубить поцелуй. Руки все еще сжимают толстовку, тянут и сминают ее, явно не заботясь о том, что та вся покрыта грязью.
Стайлз тает в его руках, шире открывает рот и отвечает на страстные поцелуи изо всех сил. Кровь закипает в венах, и он чисто инстинктивно толкается бедрами вперед. Парень в ловушке между твердой стеной и не менее твердым телом, но все равно пытается прижаться к Дереку еще сильнее, для удобства опираясь локтями о стену душевой.
Их бедра сталкиваются, когда Дерек вжимается в него, и Стайлз стонет в поцелуй, когда чувствует, как возбуждение Дерека впивается ему в пах. Парень цепляется руками за огромные бицепсы Дерека, просто для того, чтобы удержаться на ногах. Его грязные ладони размазывают мокрый песок по гладкой коже Дерека, но им обоим, кажется, все равно. У байкера вырывается звук, напоминающий рычание. Этот звук посылает вибрации в горло Стайлза, отчего по всему телу бегут мурашки.
Дерек начинает дергать толстовку на Стайлзе более осмысленно. Руки держатся за подол и дергают его вверх, словно пытаясь избавиться от лишней одежды. Свежий воздух холодит тело, кожа влажная и холодная на ветру. Стайлз отчаянно стонет от чужих прикосновений, погружаясь в нирвану.
Он хочет Дерека, хочет сильнее, чем хотел кого-либо в своей жизни. Стайлз отстраняется, чтобы вдохнуть немного воздуха, но губы Дерека преследуют его. Их рваные горячие вдохи составляют такой контраст с холодным ветром, что он не может не содрогнуться. Дерек ловит нижнюю губу Стайлза своим ртом и посасывает ее так, словно не может остановиться.
Внезапный шум где-то невдалеке вспугивает их, Дерек ворчит, а Стайлз вздрагивает. На этот раз поцелуй прерывается по-настоящему. На долю секунды он не слышит ничего, кроме бьющегося сердца и шума крови в ушах, но потом различает звуки голосов, приближающихся с другой стороны здания. Похоже, они с Дереком не единственные, кто еще не спит.
Дерек отстраняется с легким вздохом, тяжело и неровно дыша, и выглядит разочарованным. Стайлз смотрит на его зацелованные губы и не может поверить, что это он сделал их такими.
— Тебе нужно принять душ, — шепчет Дерек, выпуская Стайлза из рук. Они снова встречаются взглядами, у обоих расширены зрачки. — Увидимся завтра.
Затем он выходит из света лампы и тает во тьме.
Стайлз опирается на стену и долго не может пошевелиться. Его сердце бьется как сумасшедшее, словно хочет вырваться из груди. Он приходит в себя, только когда трое человек появляются из-за угла. Тогда он выпрямляется и заходит в душевую, все еще пребывая в трансе.
Когда Стайлз возвращается в лагерь после очень холодного душа, то думает, что точно не сможет уснуть. Однако он отрубается, как только падает на сырой матрац.
