Противостояние

      Она застегнула все молнии на стандартной флотской куртке, борясь со старой привычкой обхватить себя руками. В ангаре было жутко холодно даже по человеческим меркам, а уж для трилла тем более. Эмони и Тобин тоже терпеть не могли холод.       Я больше не Эмони и не Тобин. Нужно держать себя в руках, чёрт возьми! Все эти люди внутри и так ужасно надоели ей, дай им волю диктовать свои привычки — они просто разорвут её, не оставив от её личности ни единого грамма.       Проверив показания приборов, она направилась к выходу по привычному маршруту, следуя мимо семидесяти трёх аккуратно расставленных криокапсул.       Контроль, постоянный контроль. Мысли, дыхание, сердцебиение. Я не допускаю ни единого агрессивного импульса.       За эти пять лет она кое-как научилась усмирять всё это, но старые повадки Тобина или Лилы нет-нет, да и проявлялись в самых неожиданных ситуациях, не говоря уже о том, что она унаследовала большую часть черт их характеров. Она могла сказать или сделать что-то, что в своём нормальном состоянии — до слияния — никогда бы не сказала и не сделала.       Ты была такой незавершённой без нас, такой неполной.       Прошло уже пять лет с тех пор, как она оставила психиатрию и стала работать врачом общей практики. Нет, она очень любила своё дело, но как она могла помочь другим людям, если была не в состоянии помочь себе самой? Невозможно было и дальше выносить этот бред, царящий в её голове: четыре разные личности, каждая со своим мнением на всё происходящее.       Какой бы была твоя жизнь без нас, интересно? Слушала бы каждый день чужие проблемы? Ты со своими-то разобраться не можешь.       По странному стечению обстоятельств, проработав в паре госпиталей на Земле, она была сослана сюда, на эту ледяную лунную базу, где должна была присматривать за чёртовыми сосульками в морозильных камерах. Чтобы никто из этих уродцев не превратился в полуфабрикаты, чтобы их сердца продолжали стучать строго раз в семь минут, чтобы состав их среды оставался неизменным и питательные растворы подавались исправно в одно и то же время.       Она подошла к одной из капсул и вгляделась в ненавистное ей лицо, черты которого уже знала наизусть. Человек, который стал причиной всех её бед, не имел сейчас ни малейшего понятия о том, что она стояла и смотрела на его безмятежную маску, желая только одного — убить его как можно медленней, ибо быстрая смерть была бы для него слишком приятным избавлением.       А теперь ты его лечащий врач и не навредишь ему.       Какая ирония судьбы, какое нахальство! Она должна была пылинки сдувать с ублюдка, который угробил её жизнь: ту, которую она помнила, ту, которая только началась и должна была свернуть в совсем другое русло.       Теперь ты должна заботиться о нём и о его семье.       Ну что она сделала такого, чтобы заслужить это? Она ведь только жила и радовалась, как все, что получила прекрасную профессию в одной из лучших академий в мире, подружилась с замечательными людьми, влюбилась, начала встречаться с хорошим парнем. Да она никогда не хотела, чтобы в её тело, её, которое принадлежало ей одной, подсадили какого-то червя, который будет теперь делить с ней всё её существование. Который до этого был в Лиле, Тобине и Эмони. И который переживёт её и ещё десяток таких, как она. Не нужен ей был никакой симбионт. Было столько кандидатов на то, чтобы получить его, столько желающих, которые годами готовились к слиянию, которые мечтали об этом! Почему никто из них не оказался на её месте?       У неё было всё до того момента, как «Вэндженс» совершил жёсткую посадку на Сан-Франциско. Она вспомнила, как утром в тот злополучный день не могла нарадоваться приезду своей подруги, с которой она не виделась несколько месяцев. Как они пошли гулять по набережной, весело хохоча, отрывая куски от батона и кидая его ленивым жирным чайкам.       Потом они услышали отдалённый гул, и она подняла глаза к небу. Огромный огненный шар мчался прямо на них, и она впервые в жизни испытала животный ужас. Они бросились бежать, но ударная волна накрыла их, и на этом её, лично её привычная жизнь окончилась.       Когда она очнулась, то поняла, что что-то было неправильно. В ней были эти три сознания помимо её собственного.       — Простите, что мне пришлось сделать это, не подготовив Вас заранее, — извиняющимся тоном сказал молодой хирург, имени которого она так и не запомнила. — В этом аду вы были единственным несоединённым триллом. Эмони Дакс скончалась от ожогов, и нам ничего не оставалось делать, кроме как извлечь симбионта из её тела и пересадить его к Вам. Носители могут сменять друг друга, но в одиночестве Червь не проживёт и нескольких дней. Мы не могли позволить себе потерять воспоминания и опыт трёх поколений. Поначалу будет тяжело, но скоро Вы привыкните жить с этим и ещё будете благодарить высшие силы за то, что на Вашу долю выпал шанс стать носителем.       Она так и не привыкла. Родители, друзья, все, кто у неё был, отвернулись от того человека, в которого она превратилась. Брэн сказал, что он никогда не сможет полюбить ту личность, которой она стала, и будет чтить память погибшей.       Нет, конечно, симбионта можно было извлечь из её тела, и тогда она, возможно, снова стала бы собой. На несколько часов. После чего умер бы и Червь, и она сама, потому что, раз прижившись, они уже не могли существовать по-отдельности.       Пути назад не было. Пришлось смириться с тем, что случилось, и как-то жить дальше. Главное было — найти ту точку, в которой все четверо, включая её собственную личность, могли бы сосуществовать, помогая друг другу.       Она подошла к дверям, ведущим в недра базы, и приложила пропуск к кодовому замку.       — Доктор Наджия Дакс, — поприветствовал компьютер. — Авторизация успешно пройдена. Сдайте Ваш пропуск и трикодер и доложите о состоянии груза.       — Журнал старшего научного сотрудника Наджии Амины Дакс, лаборатория номер 03, Шестая лунная база, звёздная дата 48.30. Мы готовы приступить к первому этапу разморозки, код авторизации — триллион-си-64.