Противостояние

      Как только стало понятно, что жизнь Хана вне опасности, Маккой тут же вышел из операционной. За ним пулей вылетела доктор Дакс и, как только двери за ней захлопнулись, сорвала повязку с лица и начала орать на него не своим голосом:       — Да как Вы посмели своевольничать во время такой операции? Вы здесь кто такой?! А кордразин?! Это же вообще смешно! Вернее, было бы смешно, если бы не было так страшно!       Багровый Маккой не спускал глаз с её покрытого пунцовыми пятнами лица.       — О боже, Наджия, Вы могли просто взять и предупредить меня о том, что его запретили! Когда, кстати, это произошло?       — Две недели назад, — чуть более спокойно ответила женщина, всё ещё злая, как чёрт. — И я не обязана оповещать Вас обо всех изменениях в медицине за последние дни. Это Ваша прямая обязанность, доктор, следить за поправками в законодательстве. И мне плевать на то, по каким закоулкам галактики Вы там шаритесь со своим недоумком-капитаном в поисках дешёвой популярности. То, что Вы отсутствовали пять лет на Земле — не оправдание для Вашей некомпетентности.       Они оба стояли красные, как помидоры, и молча смотрели друг на друга.       — Хорошо, я готов признать, что был неправ, — нехотя ответил Маккой. — А почему, скажите мне на милость, Вы не выяснили, что у Хана может быть аллергическая реакция на метразин?       Тут уже Наджия плотно сжала губы и отвернулась от Леонарда.       — Я быстро нашла ему антидот, который, кстати говоря, неоднократно применялся в случаях сердечно-лёгочной реанимации.       — Тринефедрин? — Фыркнул Маккой. — Это старьё, Вы должны были это знать.       — Иногда старые методы самые действенные, — огрызнулась доктор.       Они снова замолчали. Никто не хотел уступить и признаться в том, что оба были неправы.       — Ладно, будем считать, что воскрешение из мёртвых прошло успешно, — проворчал Маккой и погрозился. — Помяните моё слово: кордразин ещё будет применяться в медицине!       — А вот и нет, — огрызнулась Наджия.       — Это мы ещё посмотрим, — заявил Боунс. — Конечно, я не в праве Вам указывать, что говорить и что делать, Вы здесь полноправная хозяйка, но если бы Вы оказались на «Энтерпрайзе», ситуация выглядела бы совершенно по-другому.       — К счастью, сейчас мы не на «Энтерпрайзе», — Дакс сузила глаза. — А вот если бы я всё же оказалась там, то…       — Это что ещё значит?! — Опешил Маккой. — Если мы в ближайшее время отправимся в полёт, то я сделаю всё, чтобы Вы остались здесь.       — Это мы ещё посмотрим, — парировала женщина. — Это мои пациенты, тем более Хан. Он вообще особый случай. Вам теперь так просто не отвязаться от меня. Хана Вам я не отдам.       Боунс опешил. Вот это номер… Интересно, откуда взялись эти собственнические нотки в голосе? Да, злая она была ещё и до этого, но теперь к её эмоциям примешивалось что-то ещё… Отчаяние? Одержимость? Ревность?..       — Пусть капитан это решает, — коротко ответил Боунс и вышел из комнаты.       Придя к себе в каюту, он тут же открыл бутылку виски и сделал долгий глоток прямо из горла. Поморщившись, он приложил тыльную сторону ладони к губам, смакуя жгучий эффект напитка. Тепло стало опускаться вниз по пищеводу, и Маккой знал, что уже через несколько минут напряжение уйдёт само собой.       Первое, что он собирался сделать, было найти личное дело этой злыдни: Маккой должен был разузнать всё о судьбе последних носителей симбионта Дакса. Доктор отдавал себе отчёт в том, что влезает сейчас не в своё дело, ведь такие вещи не лежали в открытом доступе, однако любопытство всё же взяло верх. К счастью, Леонард был главой медицинской службы на космическом корабле, и это давало ему право смотреть личные файлы других офицеров. Поэтому Боунс достал планшет и сделал запрос в закрытую базу Звёздного флота. На экране тут же высветилась фотография и подробное досье.       Итак, давайте-ка посмотрим. Наджия Амина Дакс, 32 года. Родилась на Триллиус Прайм. Окончила Академию Звёздного флота по специальности «Клиническая психотерапия и психиатрия», с особыми заслугами в области диагностирования и лечения панических расстройств и фобий. Дипломная работа посвящена теме маниакально-депрессивного психоза. Научный руководитель — врач-психиатр высшей категории, член Андорианского научного совета Толов Шэкел. Отмечена вулканской Наградой Милосердия. Три года стажировки в Адельманском Неврологическом Институте, два года независимой практики в Госпитале Святого Иоанна в Сан-Франциско.       Наджия Дакс — врач-психиатр, да ещё и такой титулованный? Тогда что она делает здесь, в этом богом забытом месте?       Личные качества: добросовестность, исполнительность, доброжелательность, сдержанность… Доброжелательность? Сдержанность?!       Леонард покачал головой и пролистал ещё несколько страниц. Период после слияния с симбионтом. А вот это уже интересно, подумал он. Только начав читать, он понял, что вторгся в жизнь, наполненную такими тревогами, что его собственная показалась ему образцом гармонии и благополучия.       Эмоциональная неустойчивость, длительное состояние тревоги, биполярное аффективное расстройство. Расщепление личности. Боже, подумал про себя Леонард. Вот она, путаница в местоимениях. И это всё — после слияния? Но разве не соединённые триллы обычно становятся образцами эмоциональной стабильности и психического здоровья? Насколько помнил доктор, Эмони Дакс была по характеру хоть и целеустремлённой и даже в какой-то степени упёртой, когда дело касалось карьеры, лично же с ним она была слишком мягкой и уступчивой. К сожалению, даже чрезмерно.       Когда Боунс наткнулся на описание всего того, что произошло с Эмони, как Наджия получила симбионта Дакса, какую роль в этом во всём сыграл Хан и чем это для неё в итоге обернулось, чувство стыда захлестнуло его. Она была не готова к принятию симбионта. Её разрешения на операцию даже не спросили.       Если бы он только мог извиниться перед ней! Сделать для этого хоть что-нибудь… Теперь-то он готов был позволить ей опереться на своё плечо в любую минуту, зная обо всех её проблемах. Но он также понимал, что такая женщина отвергла бы любую предложенную помощь. Для неё это бы сродни оскорблению. Наджия и так чувствовала себя уязвлённой и униженной, получив воспоминания Эмони. А ведь Боунс раньше и не догадывался, какой отпечаток оставил мимолётный роман в душе той девушки. Кажется, Леонард только-только начал осознавать последствия своих неосторожных слов и действий.       Он просидел так какое-то время на кровати, полностью позабыв о початой бутылке виски на столе. Услышав сигнал со стороны входа, Боунс был даже рад, что кто-то поможет ему развеяться.       — Входите, — сказал он.       Это оказался капитан. Всё это время он так же, как и Маккой, провёл в трудах: они со Скотти взяли себе в помощь ещё одну ремонтную бригаду в дополнение к той, что уже работала на «Энтерпрайзе». Вместе они пытались устранить повреждения, которые корабль получил во время атаки борга. Работы там оказался непочатый край, и Джеймс был вконец измотан.       — Наджия сообщила мне всё про Джамаля, — начал Кирк, — к счастью, его показатели отличаются от тех, что она видит у второго борга. Вроде как иммунитет аугмента всё-таки не до конца поражён этой заразой… Я до сих пор не могу поверить, как это случилось. Они должны были выставить какую-то охрану, как-то воспрепятствовать всему этому… Куда смотрела служба безопасности? Что я должен буду сказать Хану?..       Блондин провёл ладонью по лицу, глядя куда-то в стену и только тут осознав, что с Маккоем было что-то не так.       — Боунс, произошло что-то ещё, о чём я не знаю? На тебе лица нет. Я думал, разморозка Хана в итоге увенчалась успехом, во всяком случае, так мне сказала Наджия.       Кирк с озадаченным видом сел в кресло напротив.       — Джим… Я даже не знаю, что сказать. — Маккой покачал головой, сложив руки в замок у себя перед лицом.       — Всё дело в ней, да?       Джеймс обладал многими противоречивыми качествами, но было одно, которому, как считал доктор, капитан был обязан очень многим — проницательность. Маккой рассказал Джиму всё без утайки, а тот только внимательно слушал, изредка кивая и давая понять, что он не пропускает ни единой детали рассказа.       — Джим, мы должны что-то сделать, как-то помочь, — доктор встал и заходил по комнате. — Это нельзя так просто оставить. Мне тяжело видеть, как она угасает, разменивая свою жизнь чёрт знает на что.       Кирк молчал какое-то время, а потом неспешно ответил:       — Мы могли бы взять её с собой. Ты говоришь, она врач-психиатр?       — Да, причём, очень способный, — с жаром откликнулся Леонард. — Просто у меня такое впечатление, что она будто запуталась, и её нужно подтолкнуть в правильном направлении. Ей ведь пришлось переучиваться после… Ну, ты знаешь, о чём я.       — Нам не помешал бы советник на борту, учитывая то, какие настали времена, — Кирк задумчиво почесал бровь. — Но только она не должна подозревать, что мы замышляем из-за жалости к ней или что-то вроде того.       — Я знаю, — кивнул доктор.       — Поэтому продолжай бубнить в своём духе. У тебя это обычно очень хорошо получается, — устало осклабился капитан.       — Она обозвала меня идиотом во время операции, — Маккой глуповато улыбнулся. — Это значит, что для неё есть надежда на излечение.       — А ещё это значит, что она права и не тебе одному обзывать окружающих этим словом, — ухмыльнулся Кирк. — Я буду рад, если ты найдёшь достойного соперника в придумывании окружающим дурацких имён. Когда, кстати, я смогу навестить вашего пациента?       — Разморозка прошла не так гладко, как хотелось бы. Хан пережил клиническую смерть, — неохотно признал Маккой. — Однако аугменты — крепкие ребята по сравнению с нами. Думаю, Наджия скоро поставит его на ноги, она ведь над ним так трясётся. Интересно, почему, кстати. Она ведь должна его ненавидеть по идее.       — Так и есть, — серьёзно ответил Кирк. — Она и ненавидит, ты разве не заметил? Но дело в том, что её за это съедает совесть, вот она и пытается это компенсировать чрезмерной заботой.       — Я как-то не подумал об этом, — понуро свесил голову Леонард. — Но теперь всё встало на свои места.       — Ну, в таком случае, нам остаётся только заниматься рутинной работой и ждать, когда Хан будет в состоянии нас выслушать, — Кирк встал и направился к выходу. — И Боунс, — капитан обернулся. — Я сделаю вид, что я не слышал запаха алкоголя. Я надеюсь, ты понимаешь, что сейчас не то время и не то место.       Маккой только кивнул. По прошествии стольких лет дружбы с Джеймсом тот всё ещё продолжал удивлять его. Эта невероятная способность Кирка слушать людей и чувствовать, когда нужно вовремя собраться и в правильный момент среагировать на непредвиденные обстоятельства — это и делало его настолько особенным. Да, Джим совершал ошибки, и всё же… Леонард лениво подумал, что среди его знакомых больше, пожалуй, не было ни одного такого человека, как капитан.