Противостояние

      Кирк только что закончил все свои рутинные утренние дела и сидел с чашкой чая над технической документацией. Джеймсу очень не нравилось, в каком состоянии был «Энтерпрайз», и хотя над ним сейчас неусыпно трудилось три ремонтные бригады в четыре смены подряд, работа, казалось, едва продвинулась. Если адмирал отправит нас сейчас на задание, подумал капитан, это будет сравни походу на медведя, вооружившись перочинным ножиком.       Запищал коммуникатор, и Джеймсу пришлось отвлечься.       — Кирк на связи.       — Капитан, — это была Наджия Дакс. — Время пришло. Мой пациент в состоянии принимать посетителей. Я буду ждать Вас у себя в медотсеке, приходите.       — Вас понял, доктор.       Под ложечкой неприятно засосало. Что, неужели прошло уже три дня? Чёрт, он совсем забыл об этом и, закопавшись во всех своих делах, даже не подумал о том, что скажет Хану, когда тот придёт в себя. Нужно было срочно что-то придумать.       Кирк выключил ПАДД, встал и поставил кружку в отсек для посуды. Придётся соображать на ходу, что ему никогда не нравилось, имея дело с Ханом. Слишком тот был хитёр и непредсказуем.       Пять минут спустя, отдав Скотти необходимые распоряжения, капитан оказался в медицинском офисе. Наджия встретила его с неизменно серьёзным видом и, прежде чем дать войти в палату, сказала:       — Я ничего не говорила ему о Вас. Мы предполагаем, он даже не догадывается, кто инициатор его разморозки. Однако, капитан, будьте осторожны. Со мной он уже проявлял агрессию, пытаясь определить рамки дозволенного.       — Вижу, Вы поставили его на место, — удивлённо хмыкнул Кирк. До сих пор никому не удавалось приструнить Хана.       — Он всё ещё плохо контролирует эмоции, — не обращая внимание на замечание, продолжила доктор. — Его мучают кошмары и, возможно, проявятся и другие расстройства, такие, как клаустрофобия.       — Всё так плохо? — Нахмурился Кирк.       — Боюсь, что да, капитан. Он знает, что я вижу его слабости, и это не особенно улучшает его характер. Так что, повторюсь, будьте аккуратней. Вы готовы? Тогда прошу.       Джеймс кивнул. Двери перед ним распахнулись, и он вошёл внутрь. Будто в клетку ко льву — пронеслась шальная мысль.       В дальнем углу комнаты на больничной койке сидел аугмент, скрестивши ноги в позе лотоса и уткнувшись в ПАДД. Увидев боковым зрением, что в палату вошёл кто-то посторонний, он, казалось, полностью превратился в камень, если это было вообще возможно. Тонкие худые пальцы замерли на экране.       Кирк медленно подошёл ближе и вгляделся в человека перед ним. Он был ещё бледнее, чем помнил Джеймс. Кожа аугмента казалась настолько прозрачной, что при желании можно было бы пересчитать все артерии, вены и капилляры на его теле. Светло-голубая форма висела на худых плечах, не скрывая пугающе выпирающих ключиц и тонкой шеи. На пергаменте, обтянувшем овал лица, проступали чернильные синяки под глазами. Боже, подумал про себя Кирк, и это Хан, великий воин и сверхчеловек?       — Я должен был догадаться, что это всё Ваши проделки, капитан, — аугмент отложил планшет в сторону и немигающим взглядом уставился на Кирка. Сине-зелёные кошачьи глаза особенно ярко выделялись на бескровном лице. — Признаться, я был уже близок к этому выводу, однако из-за лежания пять лет в холодильнике начинаешь мыслить несколько более заторможенно.       — Ты выглядишь… Как ты себя чувствуешь? — Ляпнул Кирк, только потом вспомнив, о чём предупреждала его Наджия.       — Прекрасно, я в порядке, капитан, — усмехнулся тот, обнажив зубы. — С тех пор, как я проснулся, все только и делают, что задают мне этот дурацкий вопрос. Я надеялся, что хоть Вы не будете размениваться на предисловия. Скажите уже, наконец, зачем я здесь.       Кирк сложил руки на груди в защитном рефлексе и отвёл взгляд в сторону. Ну как он мог быть таким неосторожным? И теперь, когда Хан увидел в нём колебания, то это был только вопрос времени, когда же аугмент захочет воспользоваться слабостью капитана, его желанием помогать людям, даже таким подонкам, как сам Хан. Что он мог ответить аугменту? Что вообще можно было сказать и сделать такого, чтобы этот гад не начал манипулировать им в своих извращённых целях? Наверное, можно было рассказать только правду, и чем откровенней она прозвучит, тем лучше.       — Ты здесь потому, что нам нужна твоя помощь, Хан.       Аугмент склонил на бок голову.       — Я не могу поверить в то, что Вы говорите, — в его голосе прозвучала злобная насмешка. — Что, дела настолько плохи? Или у Звёздного флота перевелись герои, что вы решили обратиться к мерзавцу, вроде меня?       — Ты прав, — коротко ответил Кирк, — хотя и не во всём. Герои по-прежнему есть, но они гибнут прямо сейчас на наших границах, и их осталось не так много.       Казалось, Хан никак не отреагировал на подобную прямоту, всё так же продолжая без движения сидеть на своей койке. Кирку подумалось, что настолько безучастным он не видел своего врага ещё ни разу.       — А ко мне какое это имеет отношение? — Медленно спросил он, не отводя взгляда от капитана. — Вот лично я бы насладился мыслью о том, что есть какая-то сущность в этой Вселенной, которая сотрёт с лица Земли и Вашу расу, и весь Ваш Звёздный флот. А ещё большее удовольствие я получу, если сам приму в этом участие. На десерт же я бы оставил Вас, того остроухого выблядка, который якшается рядом с Вами, и Вашего доктора, который взял у меня то, что Вам не принадлежит. Вы должны были быть мертвы, капитан, если бы сыворотка из моей крови не оживила Вас.       Кирк ожидал услышать нечто подобное, и всё равно оказался не готовым к этому. Одно дело было проигрывать возможные варианты диалога с этим чудовищем, другое — самому с ним разговаривать.       — Я думаю, что часть того, что ты сейчас сказал, может очень скоро случиться. Только триумфом насладиться у тебя не получится, — ответил Кирк, стараясь сохранить лицо.       Следующие десять минут он рассказывал об угрозе, с которой столкнулась Федерация. Хан по-прежнему оцепенело сидел, и только зрачки на его лице следовали за Кирком, который начал нервно прохаживаться по палате. Когда же капитан подобрался к моменту разморозки и тому, что случилось с Джамалем, то аугмент уже не стал сдерживать себя. Он бросился к Кирку и схватил его за воротник:       — Ты подлый ублюдок, как ты посмел ставить эксперименты над моими людьми?! Что они сделали тебе? Кто давал тебе право так поступить?       Однако он всё ещё был недостаточно силён для того, чтобы причинить капитану какой бы то ни было вред. Хан разжал пальцы и опустился на колени перед Кирком, согнувшись пополам и схватившись за живот.       Ярость, которая было вспыхнула в груди Джеймса, сменилась каким-то другим чувством, определить которое он никак не мог. Но именно оно заставило капитана склониться над своим врагом и попытаться помочь ему дойти до койки.       — Убери от меня свои руки, — прохрипел Хан. Если бы эти слова сейчас превратились в соляную кислоту, то, попав на Джеймса, они сожгли бы его за секунду.       Капитану пришлось подчиниться. Он смотрел, как аугмент сам дополз до кровати и, забравшись на неё, потянулся к стакану с водой, стоявшему на тумбочке рядом. Видимо, Хан надеялся, что Кирк уберётся восвояси, однако Джеймс решил, что не будет никуда уходить, пока не добьётся своего. Он подождал, пока аугмент придёт в себя, и, пытаясь перебороть желчь, подступившую к горлу, продолжил:       — Я не ставил над ним экспериментов, Хан. Мы разбудили его, чтобы взять образцы его костного мозга. Пробираться тайком в лабораторию, потакая своему любопытству, было полностью его решением. Можешь сам посмотреть записи с камер слежения. Я не участвовал во всём этом дерьме.       Хан недвижимо сидел какое-то время на кровати. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Кирк решил продолжить.       — Дакс должна была тебе сказать, что для Джамаля ещё далеко не всё потеряно. Я думаю, что теперь у тебя достаточно оснований вести себя разумно, и мы сможем рассчитывать на твоё содействие? Никто — повторяю — никто не будет ставить над тобой эксперименты или держать в заключении, я даю тебе своё слово. Требуется лишь твоя помощь в разработке оружия против этих тварей и, по возможности, лекарства.       Хан вновь поднял свой взгляд на Кирка, гадливо скривившись.       — Капитан, — он выплюнул это слово так, что Кирк почувствовал себя облитым помоями. — Вы всерьёз ожидаете, что я поверю Вашему слову после всего, что Вы сделали со мной и моими людьми?       Джеймс поджал губы. Держать себя в руках было всё сложнее.       — А какой выбор у тебя есть? — Тихо спросил он. — У нас сейчас есть два варианта развития событий. Первый. Ты можешь помочь нам по своей воле. Если нам повезёт и мы уцелеем благодаря твоей помощи, то ты сможешь забрать свой экипаж и отправиться отсюда куда подальше. Федерация не будет ни судить тебя, ни препятствовать тебе. Ты получишь отпущение старых грехов, Хан. Второй вариант. Ты отказываешь нам в помощи, и мы вынуждены будем заморозить тебя обратно. Да, ты не ослышался: всё будет именно так. Для нас слишком опасно иметь у себя под боком и боргов, и такого, как ты. И мы боимся вас. Я боюсь тебя, — чётко выговаривая каждое слово, произнёс Джим. Он почувствовал, как его щёки стали пунцовыми от этого признания. — И в том, и в другом случае существует девяносто процентов вероятности того, что мы проиграем в этой борьбе. И когда ты превратишься в одно из этих существ — неважно при этом, будешь ли ты в анабиозе или нет, — то, думаю, тебе будет уже всё равно, что будет с тобой, твоими людьми и целым миром.       Хан молча сидел какое-то время, и Джеймсу показалось, что тот вообще не понимает, о чём идёт речь, поэтому никак не реагирует. Капитан уже хотел было приблизиться к аугменту, как тот заговорил:       — Что ж, спасибо за откровенность, капитан. Я не ожидал услышать от Вас ничего подобного. Я понял, что выбора у меня действительно нет. И хотя я не верю в Ваши гарантии того, что Звёздный флот не побоится отпустить меня и моих людей восвояси в случае успеха, я всё же вынужден согласиться на Ваше предложение. В конце концов, разработка оружия — это моя специальность. — Хан криво ухмыльнулся.       Джеймс не хотел показывать ту эйфорию, которую он почувствовал, услышав эти слова, но всё же не выдержал и вздохнул от облегчения. Аугмент же продолжил:       — Мне понадобятся звёздные карты с подробными деталями того, где и как были произведены нападения. Я хочу знать о них всё: какое оружие они используют, какие технологии находятся в их распоряжении. Предоставьте мне всю информацию о них, — командным тоном заявил он. — И ещё кое-что. Я хочу видеть Джамаля. Вы в состоянии выполнить то, о чём я Вас прошу?       — Джамаль в некоем подобии искусственной комы, — нехотя ответил Кирк. — Но мы сделаем всё так, как ты говоришь. Как только тебе станет лучше, я отведу тебя к нему.       На этом разговор был окончен. Джеймс развернулся и направился к выходу. Как только капитан оказался в своей каюте, он тут же без сил рухнул на стул. Его мысли путались и цеплялись одна за другую, и он никак не мог собрать их воедино. Не хотелось думать, почему Хан так подозрительно легко согласился на все условия Кирка. Неужели он даже в таком состоянии мог что-то задумать? Или Джеймс действительно был настолько красноречив и убедителен в своей правдивости? Это ещё предстояло выяснить. Однако несмотря на всё то, что натворил этот гад, Кирку было совестно чувствовать ненависть к поверженному врагу. А может быть, капитан просто со временем перегорел в своём ожесточении, может, просто устал. Вероятней же всего было то, что новая угроза затмевала все предыдущие чувства. И как он ни силился, Джеймс всё же никак не мог разобраться, что же в итоге перевешивало: боль и ненависть старых увечий, уже покрывшихся рубцами, или замешательство от того, каким он увидел этого сломленного человека.