Противостояние

      Наконец, этот чёртов день был закончен.       Убрав все вещи на свои места и приглушив освещение, Нийота скинула форму, надела на себя что-то более простое и домашнее и села расчёсывать волосы. Это было обязательным релаксирующим ритуалом перед сном, но как назло нервозность, скопившаяся за день, никак не желала уходить.       Сначала этот несчастный случай в инженерном, потом собрание, на котором сегодня присутствовал весь старший командный состав… Всё было каким-то долгим и чрезмерно напряжённым. К ужасу большинства, капитан привёл и усадил рядом с собой Хана — прямо в нескольких футах от Ухуры. По приказу Кирка ей приходилось теперь работать с этой тварью, этим… — у Нийоты не находилось ругательств ни на одном известном ей языке.       Все вынуждены были считаться с мнением этого урода, подумала Ухура, потому как якобы только он имел свежий взгляд на проблему боргов. И Нийота была одна-единственная, кто, как ей казалось, не мог смириться с этим. Все будто забыли, что Хан натворил пять лет назад, и готовы были бежать выполнять любой его каприз.       Скорее всего, никто вообще не вернётся из этой миссии, упрямо подумала девушка. Где гарантия, что Хан додумается до чего-то такого, что сможет всех спасти?       Ну и пусть мы все погибнем, скривилась Нийота. Может, капитан хоть на пороге смерти признает, что просьба о помощи у убийцы и террориста никогда и ни при каких обстоятельствах не найдёт оправдания. А ещё у того, добавила она про себя, из-за кого и её жизнь пошла наперекосяк.       Ухура бросила расчёску на стол. Она уже собиралась ложиться спать, как неожиданно в дверь раздался звонок. Интересно, кто бы это мог быть. Все новенькие уже вроде бы освоились на судне, так что наставления старших офицеров им не были нужны.       Нийота подошла к двери. На пороге стоял этот вулканец, с которым у неё уже было несколько столкновений. Новый тактик со списком научных трудов длиной в полтора фута, подумала про себя Ухура. Она старалась обращать на него поменьше внимания с тех пор, как он принёс её в медотсек, словно мешок с картошкой.       Вулканцы… Для себя она зареклась иметь с ними какие-либо дела. Однако проблема заключалась в том, что Ухура совершенно не представляла, как правильно себя вести конкретно с этим остроухим. Нийота давно общалась с вулканцами, чтобы научиться читать их эмоции, которые обычно не были видны несведущим людям. Она с лёгкостью поняла, что с конкретно с этим было что-то не так. Слишком он был странный для своего вида, какой-то… эмоциональный. Конечно, другие этого не замечали: они не проводили с вулканцами столько же времени, сколько она. Интересно, недовольно подумала Ухура, что ему здесь было нужно в её каюте, да ещё и в такое время?       — Коммандер Т’Маар, — произнесла девушка, чуть отступая в сторону, но по-прежнему загораживая вход в свою комнату. — Что-то случилось?       — Лейтенант, — сдержанно кивнул вулканец. — Я могу войти?       — Зачем? — Ухура по-прежнему стояла в дверях в оборонительной позиции, но то, как бесцеремонно он пошёл прямо на неё, лишило её дара речи и заставило отскочить в сторону. Т’Маар же, казалось, демонстративно не обратил внимания на её поведение. Пройдя внутрь, он остановился посередине комнаты. Его взгляд упал на странный предмет, висевший в изголовье её кровати.       — Это знаменитый ловец снов? — Спросил он. — Я читал о них. Он помогает Вам?       — Вы… Вам кто-то сказал? — Она злобно прищурилась, перебирая в голове имена. Кто захотел получить от неё удар в челюсть? — И почему Вы, вообще-то говоря, интересуетесь моими личными делами? — Ухура решила, что лучшая защита — это нападение.       Вулканец склонил голову и сузил глаза, глядя на девушку.       — Лейтенант, от моей логики ускользает, почему Вы так реагируете всякий раз, когда я как-то обращаюсь к Вам. Вы всё время цепляетесь и ёрничаете, когда я пытаюсь заговорить с Вами. Какое неудобство я Вам доставляю, что при каждом удобном случае натыкаюсь на ничем не обоснованное презрение?       Ухура молча надулась. Может, он всё-таки уйдёт?       — Я сделал что-то, чтобы заслужить с Вашей стороны такое отношение? — продолжил коммандер. — В таком случае, Вы не просветите меня на этот счёт? Я хочу быть в курсе заранее, когда Вы вновь впадёте в своё дурное настроение. Всё же нам предстоит немало времени проработать вместе. Общему делу не поможет то, как Вы себя ведёте.       Ухура покраснела до самых кончиков волос. Ну вот. Никто до этого не осмеливался ничего высказать ей в лицо. Видимо, она действительно начала перегибать палку.       — Я… Мне… Очень жаль. Простите меня, коммандер. Я правда так ужасно себя веду?       — Откровенно говоря, да, — ответил Т’Маар.       Нийота вздохнула.       — Извините. Я немного не в себе всё это время… Вы не сможете мне помочь, — она покачала головой.       Вулканец поджал губы.       — Может быть, Вы ошибаетесь. Вы спрашивали, почему я пришёл к Вам, — продолжил он, подойдя ближе. — Моя каюта с недавних пор располагается справа от Вашей. Мы теперь очень близкие соседи, к счастью или к сожалению.       Нийота нахмурилась. Интересно, что он имел в виду?       — Понимаете, это покажется Вам странным, и всё же… — Вулканец помедлил. — Я очень резко ощущаю чужие эмоции даже на некотором расстоянии. Тот сгусток негативной энергии, который внутри Вас, я чувствую практически постоянно. Вы едва ли ни единственный человек здесь с подобным дисбалансом. Как вулканец, я стараюсь отрешиться от эмоций, и мне это очень хорошо удаётся, когда я работаю, даже если Вы присутствуете где-то поблизости. Но сейчас…       Да какое ей было дело до его чувств? Она уже сделала для себя вывод: ей никогда не суждено понять всю их чёртову тонкую душевную организацию вместе с образом мыслей. Нужно выпроводить его отсюда поскорей, и дело с концом.       — … Вы слушаете меня, Нийота? Даже находясь в своей каюте, я не могу медитировать, когда рядом со мной… Это. Я не смогу сегодня заснуть, если Вы не уймёте, наконец, Ваши эмоции! — Неожиданно повысил голос Т’Маар, видя, что она снова замыкается в себе.       Нийота, ушедшая на какое-то время в свои мысли, аж подскочила на месте. Все нужные слова, которые у неё были наготове в случаях, когда кто-то начинал докучать ей своей заботливостью, куда-то вылетели из головы. Вулканец же вновь отвернулся, обративши свой взор на ловца снов.       Откуда вообще взялась вся эта забота?       — Вы эмпат? — Задала Ухура единственный логичный вопрос, пришедший ей в голову. — Но как такое возможно? Ведь известно же, что все вулканцы способны на телепатический контакт только при прямом слиянии разумов.       — Это действительно так для 99,8 процента нашего населения, — уже спокойно ответил Т’Маар. — Однако иногда, когда эмоции особенно усиленно подавляются на протяжении многих поколений, либо если кто-то в роду страдал психическими расстройствами, рождаются такие, как я. Обычно мне не доставляют неудобства мои способности, однако в некоторых случаях, когда я встречаю тяжёлые переживания, мне… Некомфортно.       — Моё эмоциональное состояние… Вас… беспокоит? — С трудом подбирая слова, переспросила Ухура. С таким она сталкивалась впервые. Нет, её определённо тревожило то, какой оборот принимала эта ситуация.       — Крик Ваших эмоций не даёт мне спать, — коротко сказал Т’Маар. — Поэтому я и спросил: он помогает? — Вулканец вновь показал на ловца снов.       — Вообще-то, если честно, то не особенно, — неохотно призналась Ухура.       — Вы ведь обращались за помощью к советникам, — больше утверждая, чем спрашивая, полюбопытствовал вулканец. Нийоте было странно видеть, насколько он был более… искренне вовлечён в разговор, чем все остальные, встреченные ею вулканцы. Гораздо более вовлечён, чем Спок. Она вздохнула, наблюдая, как он с видимым любопытством рассматривает её комнату.       — Я думаю, мне уже нет смысла молчать, ведь правда? — Ухура ответила вопросом на вопрос. — Не хотите присесть?       Они расположились в креслах друг напротив друга.       — Коммандер, я не знаю, насколько уместно будет для меня рассказывать о моих проблемах, ведь мы совсем не знаем друг друга. Да и я не хочу этого, если честно.       — Вам не обязательно о них рассказывать, по крайней мере, сейчас, — последовал ответ. — Но Вы можете высвободить часть гнетущих Вас эмоций.       — Об этом говорили мне все советники, — со вздохом ответила Ухура. — С этим ничего не выйдет, извините.       — Возможно, Вы разговаривали о Вашей проблеме с кем-то из своих друзей?       — Да, но, как видите, это было не очень продуктивно, — натянуто улыбнулась она.       — Могу я немного порассуждать вслух? — Спросил вулканец, приподняв бровь. — Этот приём очень часто помогает мне, чтобы прийти к какому-то важному выводу.       — Да, пожалуйста, — пожала плечами девушка.       — Рискну предположить, что Ваша проблема может заключаться в чём-то очень существенном, если Вы не можете от неё избавиться уже в течение столь долгого времени. Вы потеряли что-то, что было Вам дорого. Возможно, речь идёт даже о смерти. Но судя по тому, что Ваше состояние не меняется, источник раздражения должен быть рядом. Может, это где-то на корабле? Это какой-то человек?       — Возможно, — медленно ответила она.       Нийота задумалась. Что, если… Впрочем, нет, вряд ли. Это было маловероятно. Она не стала бы просить об этом даже человека, будь он для неё практически незнаком, не то, что вулканца.       — Вы никогда не рассматривали более радикальные средства воздействия на психику? Например, гипноз или что-то ещё?       — Если честно, я думала кое-над чем. Но это… Слишком радикально, — улыбнулась она. — Впрочем, я уже настолько устала от всего этого, что, кажется, скоро соглашусь на медикаментозное лечение доктора Маккоя.       — Вы никогда не задумывались над тем, чтобы попробовать средства вне официальной земной медицины?       Ухура насторожилась.       — Что конкретно Вы имеете в виду?       — Такую технику, как вулканский нейромассаж. Он может быть очень действенным, хотя он и не лечит от всех болезней.       — Я слышала об этом от одной вулканки. Она высоко отзывалась об этой технике и очень рекомендовала её.       — Интересно, — оживился вулканец. — Но, наверное, она рассказала Вам о некоторых нюансах и возможных негативных эффектах?       — Нет, — запнулась Ухура, — но… Вы, кажется, знаете, о чём говорите. Вы умеете делать этот массаж?       — Как и все вулканцы, — пожал плечами Т’Маар.       Нет, такой шанс упускать было нельзя.       — Вы могли бы помочь мне с этим? Это будет плюсом не только для меня, но и для Вас. Метафорически выражаясь, я не буду будить Вас по ночам, — улыбнулась она.       — Это действительно логично. Но я должен предупредить Вас. Нейромассаж предполагает определённую… близость. Нам придётся часто видеть друг друга. Принимая во внимание негативные эмоции, возникающие у Вас ко мне, я предполагаю, это будет для Вас проблемой.       Нийота нахмурилась.       — Я не имел в виду ничего такого, что может показаться Вам непристойным, — пояснил вулканец, видимо, заметив её озадаченное выражение. — Вы можете не волноваться на этот счёт. Вы и так ясно дали мне понять, что я Вам достаточно неприятен, а я, при всех своих недостатках, не имею свойства никому навязываться, уж поверьте.       Ухура озадаченно закусила губу. Вот это самокритика… И как прикажете реагировать на подобное? Попытаться разубедить его значило фактически признать, что Т’Маар не неприятен ей, что автоматически подразумевало, что она была бы… не против. Что, конечно, было неправдой. Нийота не собиралась больше связываться с вулканцами, но в данный момент она сочла за лучшее промолчать.       — Я просто хочу вернуться к прежней жизни, — сказала она, стараясь перевести разговор в несколько иное русло. — Даже сейчас я чувствую себя не совсем комфортно.       — Дайте мне Вашу руку, — Т’Маар неожиданно протянул к ней ладонь.       — Простите, что? — Переспросила Ухура. Вулканцы старались избегать любого физического контакта. Спок, конечно, был исключением, ведь он не являлся чистокровным представителем этой расы, и всё же даже он лишний раз не преминул бы продемонстрировать ей свою эмоциональную отчуждённость, когда она прикасалась к нему.       — Я не говорю, что физический контакт с человеком мне очень приятен, — пояснил Т’Маар. — Но иногда это необходимо.       — Чт… Что Вы собираетесь делать? — С тревогой и любопытством одновременно спросила Нийота, всё же вложив свою ладонь в ладонь вулканца.       — Всего лишь показать Вам один приём, — ответил он и осторожно обхватил пальцами её запястье. — Вы позволите?       Она испуганно кивнула, глядя на него.       — Вот видите, я не причиню Вам вреда… И всё будет хорошо, — тихо проговорил он, располагая пальцы на каких-то одному ему ведомых точках её руки. — А теперь закройте глаза. Расслабьтесь. Ну же, Вы видите, что ничего плохого не случилось. И не случится. Вы не почувствуете никакого дискомфорта, только спокойствие.       Нийота подчинилась. К её удивлению, бурные эмоции, владевшие ею буквально несколько секунд назад, стали стихать.       — Как странно, — пробормотала она, медленно открывая глаза. Сколько времени прошло? К её удивлению, Т’Маар стоял перед ней на коленях и держал её за запястье.       — Вам стало легче?       Она моргнула, подбирая слова, но ничего не приходило в голову. Как она могла выразить то чувство лёгкости и умиротворения, заполнивших её впервые за последние годы? Нийота посмотрела в тёплые, золотисто-кофейные глаза вулканца.       — Да. Спасибо. Я уже давно не ощущала такого спокойствия, как сейчас.       Он лишь молча кивнул в ответ.       — Обращайтесь сразу же, если Вам станет хуже. Как правило, первый и единственный сеанс имеет временный эффект. Необходимо многократно повторить его, иначе всё вернётся на круги своя. Но сегодня Вы будете спать молча, — чуть улыбнулся он глазами так, как обычно это делали вулканцы.       Ухура потёрла глаза, вставая с кресла. Мозг отказывался соображать.       — Сейчас Вам лучше лечь. Завтра мы повторим всё снова. Заодно опробую на Вас кое-что, чему меня научили на Бетазеде.       — На Бетазеде? Где это? И что это Вы собираете… «Опробовать»?       Девушка почувствовала, что больше не в силах стоять. Она медленно опустилась на кровать, уже не пытаясь бороться со свинцовой тяжестью век.       — Одно из самых прекрасных мест в этом квадранте. Спите. Завтра Вы посмотрите на мир новыми глазами.       Сон в мгновение ока поглотил её, и она даже не почувствовала, как он укрыл её краем покрывала.