Противостояние

      Джеймс в который раз в нерешительности подошёл к двери Хана. Что, если тот опять начнёт корчить из себя что-то из серии «я-тут-самый-лучший-а-ты-низшее-существо»? Капитану всегда было сложно придумать, как себя с ним вести в таких ситуациях. Прибегать к юмору становилось всё сложнее, хотелось просто как следует треснуть аугмента по его наглой физиономии.       Кирк всё же позвонил в дверь. Получив разрешение войти, он шагнул внутрь и огляделся в поисках хозяина каюты.       — Я принёс кое-что интересное, — Джеймс хотел прозвучать более радостно и уверенно в себе, но вышло не совсем так, как хотелось. Да куда же запропастился этот упрямец?       Глаза не сразу адаптировались к полумраку комнаты. Было здесь кое-что, что привлекало к себе внимание с первого взгляда: книги и свечи. Свечей была просто целая куча. И откуда Хан столько нашёл? Они были самых причудливых форм и расцветок: круглые и плоские, рельефные и гладкие, флуоресцентные и в кофейных зёрнах…       И книги: книги были настоящими, такими, которые Кирк когда-то держал в руках в далёком детстве. Джеймс подошёл ближе к полкам и стал разглядывать корешки. Квантовая гравитация соседствовала с Ведами, Драйзер — с астрофизикой, Рамаяна — с Библией. Кирк хмыкнул.       Обернувшись, Джеймс почти нос к носу столкнулся с Ханом, который только что вышел из душа и на ходу надевал на себя футболку. Ткань натянулась, обрисовывая рельеф торса и плеч. Благодаря физическим нагрузкам и диете аугмент уже практически полностью пришёл в свою прежнюю форму. Чёрные пряди упали на его лицо, и он небрежно смахнул их назад. В этот момент Джеймс понял, что смотрит на Хана гораздо дольше того, что принято считать вежливым.       — Какая… разнообразная подборка, — Джим кивнул на книги.       Он спешно отвёл взгляд от обнажённой полоски кожи, показавшейся только что между футболкой и поясом свободных брюк. И кто, интересно, был дизайнером одежды в Звёздном флоте?       — А зачем столько свечей? И кстати, когда ты успел их раздобыть?       — Вообще это была прихоть Мадхави. Она заказала их для меня, ещё когда мы были на Луне. Когда искусственного света становится слишком много, он раздражает, — скривился Хан. — Вы все так помешаны на синтетических аналогах всего натурального… Так что ты там мне принёс? — снова этот недоверчивый пристальный взгляд.       — Кое-что, что не может не понравиться. На этот раз точно, — неуверенно ответил Джеймс. Голос внезапно сел.       Аугмент хмыкнул, пройдясь по комнате и зачёсывая назад волосы. Не обращая внимания на Кирка, он начал зажигать свечи, склонившись над столиком. Край футболки по-прежнему флиртовал с поясом штанов.       — Ну, давай, показывай, — насмешливо проговорил он, — что там такое интересное.       Он всё понял, лихорадочно пронеслось в голове у Джеймса.       — Кстати, а мы давно на «ты»? — спросил Кирк, не зная уже, чем отвлечь себя от того, чтобы не разглядывать аугмента слишком нагло.       — Капитан, — Хан подошёл к Кирку так близко, что тот почувствовал запах его шампуня, — учитывая то, что это Вы первый нарушили моё личное пространство, я думаю, можно уже не лицемерить и называть вещи своими именами.       — Как скажешь, — Джеймс попытался выровнять дыхание. О боже. Хотелось ещё раз вдохнуть и почувствовать этот запах. Однако Кирк кое-как совладал с собой и, отвернувшись, поставил на столик небольшую коробку.       Хан не сделал и шагу назад.       — Я уверен, — начал Кирк, растянув губы в полуулыбке и открывая коробку, — что от этого ты не сможешь отказаться.       Хан опустился вниз на пол, где было небрежно разбросано несколько подушек, и скрестил ноги. Кирк решил последовать его примеру и расположился ровно напротив.       — Попробуй. Здесь — засахаренные экзотические фрукты с Ризы. Это — пакистанские конфеты митаи. Не спрашивай, из чего они: я всё равно не знаю. Знаю только, что это бессовестно вкусно. А это — десерт «Радость Халифа». Орехи, патока, специи и…       Хан пытливо оглядел сладости, взял одну из корзинок «радости» и слизнул крем сверху. На его переносице образовалась очаровательная морщинка, и Кирк поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к ней и разгладить. Аугмент закрыл глаза и несколько секунд сидел так просто без движения.       — …взбитые сливки, — закончил Джеймс, не отрывая взгляда от лица Хана.       Тот вновь посмотрел на Кирка с непроницаемым выражением лица, деликатно разделываясь с пирожным. Облизнул пальцы один за другим. Джеймс втянул носом воздух.       — Капитан, — медленно выговорил он, — или, может быть, Джеймс? — тот вздрогнул. — Видимо, на этот раз я должен признать своё поражение. Кстати, передайте коммандеру Споку, что его маленькая вулканская месть удалась.       Уголки губ Кирка медленно поползли вверх. Он заранее репетировал, что скажет аугменту в этот момент, но все колкости почему-то вылетели из головы.       — Это правда, — вместо этого начал Джеймс, — что у аугментов не только более чувствительный слух и острее зрение, но и сильней развиты органы вкуса?       — Скажу больше, — изогнув чёрную бровь, ответил Хан с усмешкой, не сводя взгляда с лица напротив, — наше обоняние вполне может соперничать с обонянием любого хищника на Земле. Эти пирожные пахнут корицей, перцем, гвоздикой… Да, есть нотка кардамона…       — Как ты умудряешься разложить всё это на компоненты? — Удивился Кирк. — Тут же совсем рядом горят ароматические свечи, они должны были перебить все другие запахи.       — Джеймс, — чуть улыбаясь, протянул Хан, заставив покрыться кожу Кирка мурашками, — я чувствую даже изменение уровня гормонов в крови. Для меня это так же естественно, как для тебя улавливать запах этих ароматических свечей.       Капитан почувствовал, как краска бросилась ему в лицо. Хан, уже не скрывая своего превосходства, демонстративно улыбался.       — Ну же, может быть, теперь твоя очередь угоститься пирожным? Я свято чту законы гостеприимства, — шутливо пригласил он Кирка.       Джеймс сузил глаза и взял себе одно пирожное. Оно действительно было изумительным: нежность сливок небрежно оттеняла пряность орехов в сиропе, олицетворяя инь и янь. Кирк проглотил сладость в два счёта, не с силах сдержаться.       — Какие мы нетерпеливые, — передразнил его Хан. — И это человек, который говорил мне, что я не умею получать удовольствие. Мне кажется, понять, как получать его не так сложно, как научиться… Управлять им.       Джеймс подумал, что это был тот самый момент, который нельзя было упускать.       — А ты многое понимаешь в том, как управлять удовольствием?       — Ну, я, конечно, не претендую на лавры гуру в этом вопросе, однако осмелюсь предположить, что об этом мне известно побольше твоего, капитан.       Хан протянул руку к лицу Кирка и незаметным движением дотронулся до его подбородка в дюйме от губ. Джеймс машинально отпрянул, когда увидел на указательном пальце аугмента капельку крема, оставшегося на его лице от пирожного.       Не сводя взгляда с капитана, Хан поднёс палец к своим губам и слизнул крем.       Джеймс непроизвольно сглотнул.       — Я думаю, тебе уже пора, — ухмыляясь, сказал аугмент. — Завтра у экипажа тяжёлый день. Будет не очень хорошо, если капитан не выспится должным образом и будет витать в своих грёзах весь день.       Хан поднялся и направился к постели. Кирку пришлось тоже встать.       — Тебе придётся забрать с собой коробку, — аугмент вытянулся на кровати в обнимку с книжкой. Откуда-то рядом тут же раздалось тихое мурлыканье. — Я не могу утверждать, что у меня хватит силы воли держаться от этого подальше, — добавил он, поглаживая триббла.       Джеймс в удивлении застыл, глядя на эту идиллическую картину. Совладав с собой, он всё же произнёс:       — Я всё ещё не услышал от тебя кое-чего, Хан. Признай, в своих слабостях ты такой же человек, как мы.       — Ты уверен, что так хорошо разбираешься в моих слабостях?       — Это будет моей новой целью, — лукаво подмигнул Кирк и, развернувшись, вышел из каюты, оставив брюнета наедине с урчащим трибблом.