Противостояние

      Хан нервничал. Да, вот так просто: приближался очередной терапевтический сеанс, а это означало, что ещё один барьер в общении с членами экипажа покроется трещинами. Аугмент уже чисто из упрямства сопротивлялся установлению каких бы то ни было дружеских отношений с теми, кого принято было называть «обычными людьми». Слишком уж он привык не обращать на них внимание, чтобы вдруг вот так внезапно начать общаться с ними на равных.       Однако про себя он скрипя зубами всё же признал, что, обуздав свой гнев и отвращение, жить стало немного легче. Душа и тело расслабились, мозг переключился на другие, более важные задачи, чем смакование своего презрения к низшим существам. Когда он признался в этом Мадхави, та только улыбнулась в ответ и загадочно произнесла что-то про очищение кармы и развитие Манипуры.       Конечно, и Дакс сыграла кое в чём не последнюю роль.       Доктор зачастую не делала и не говорила ему ничего, но после каждой их встречи Хан чувствовал, что до этого вёл себя не достаточно корректно по отношению к экипажу. Некоторые проявили себя с совершенно неожиданной стороны, как, например, Т’Маар. Хан недолюбливал вулканцев, считая их не способными к творчеству и импровизации. Теперь приходилось пересматривать устоявшееся мнение.       Самым же большим сюрпризом оказался капитан. Нет, Кирк по-прежнему раздражал своим ребячеством и непосредственностью с его плоскими шуточками и дурацкими экспериментами. Аугмент также не одобрял того, что подчинённым Кирка слишком многое дозволялось. Хан не привык к такой фамильярной манере управления и считал, что на службе не место личным привязанностям, дружбе и другим подобным вещам. У капитана не было дисциплины как таковой, даже несмотря на то, что его первый помощник был воплощением нездоровой педантичности.       А ещё Кирк, нет, Джеймс, слишком много улыбался своей идеальной улыбкой, с раздражением подумал аугмент. Хан был если не удивлён, то, во всяком случае, весьма озадачен, когда тот заявился к нему в каюту поздно вечером, принеся с собой сладости. Будь проклят этот ублюдок за свою проницательность и упорство.       А теперь ещё и эти внезапные сигналы, которые Кирк неосознанно подавал Хану своим поведением… Губы аугмента чуть дёрнулись в улыбке, когда он вспомнил, каким взглядом Джеймс смотрел на него. Хан не сразу даже поверил своим ощущениям, и тем не менее, они оказались верны: капитан действительно испытывал к нему влечение. Аугмент мог легко почувствовать это в воздухе, а уж когда они оказались наедине вдвоём в маленькой каюте буквально в метре друг от друга… Количество феромонов просто зашкаливало за все разумные пределы.       Кажется, Кирк и сам был удивлён своей реакцией. Он не знал, как себя вести, но героически пытался как-то с этим справиться. Как забавно.       Но всё осложняло то, что капитан не был физически неприятен аугменту. Кирк был недурен собой и обладал наружностью, которую можно было считать привлекательной. Ярко-голубые глаза, не скрывающие ни единой эмоции, правильные черты и ещё то, что принято было называть языком тела. Хан даже в некоторой степени завидовал капитану, который от природы был таким свободно-раскрепощённым, не прикладывая к этому никаких усилий.       Аугменту было любопытно: чем всё закончится, если пустить дело на самотёк? Что, если провести эксперимент и намёком дать Кирку проявить инициативу? Хан ухмыльнулся при мысли о том, как очаровательно покраснеет от этого Джеймс. Откуда-то появилось неясное ощущение того, что это могло сулить некоторое… удовольствие. Нет, конечно, Кирк вряд ли удовлетворил бы аугмента в его физических потребностях: в конце концов, люди были слишком слабы для этого, но кое-что полезное для себя реально было извлечь и из этой ситуации. Например, можно было привязать молодого капитана к себе, чтобы использовать его потом в своих интересах. Даже если вопрос с боргом будет решён, нельзя было быть уверенным в том, что Звёздный флот отпустит Хана и его экипаж на все четыре стороны. Необходимо было заручиться гарантией, что и он, и его люди получат свою свободу. Кирк же, несмотря на все его недостатки, имел некоторое влияние во флоте и мог в итоге оказаться полезен.       Да, пожалуй, Хан был бы не против позабавиться с капитаном, если представится такая возможность. В конце концов, аугмент и раньше использовал секс для достижения своих целей.       Впрочем, Хан периодически ловил себя на мысли, что наблюдает за Джеймсом как за жуком в стеклянной банке не только ради того, чтобы использовать потом результаты своих наблюдений для манипуляции над ним в будущем. Хану в некотором смысле нравилось следить за Кирком.       Аугменту были не по душе эти чувства, как раздражало его и то, что все эти вещи стали занимать чуть больше времени в его голове, чем должны были. Поэтому брюнет угрюмо скитался все последние дни по кораблю, берясь за любую работу то тут, то там, стараясь как можно реже сталкиваться с Кирком. Но сегодня был обязательный сеанс, и отвертеться от встречи с капитаном не представлялось возможным.       Когда наступил вечер и смена официально была закончена, Хан зашёл к себе в каюту, чтобы лишний раз привести себя в абсолютно идеальное состояние. В конце концов, если уж он решился посмотреть, каким окажется следующий шаг Кирка, то пренебрегать своим внешним видом было никак нельзя.       Когда Хан находился на дежурстве, он носил синюю форму научного офицера, в отличие от Мадхави, которая присоединилась к инженерной службе. Его сестра уже адаптировалась к жизни в XXIII веке и была в состоянии оказать некоторую помощь в инженерном. Однако сейчас, когда работа была окончена, можно было уже и не соблюдать формальности так строго, поэтому аугмент решил пойти на общее собрание в обычной чёрной водолазке. Да, в ней не было абсолютно ничего особенного, кроме того, что она выгодно подчёркивала его стройную фигуру и идеально контрастировала с белоснежной кожей, делая его бледность ещё более аристократичной. Ещё пара движений расчёской, один взгляд в зеркало и капелька любимого парфюма, ощутимая только при близком контакте, создали правильное настроение.       — А ты останешься и будешь ждать здесь, — строго сказал Хан, искоса взглянув на триббла. В ответ зверёк как-то жалостливо муркнул и затих. Аугменту удалось выйти из каюты только с третьей попытки, заперев пушистую бестию в шкафу. Этот комок шерсти упорно не желал оставаться в комнате в одиночестве, поэтому постоянно предпринимал попытки увязаться за аугментом, куда бы тот ни пошёл.       — Если будешь себя хорошо вести и не попытаешься прогрызть дырку в стене, то я разрешу тебе сегодня со мной спать, — уходя, сказал Хан. Он был вполне уверен, что чёртова бестия не понимает ни слова из того, что было сказано, однако эта слепая привязанность и обожание не оставляли аугмента равнодушным.       В этот раз местом сеанса почему-то был обозначен спортзал, и Хан направился в его сторону, оказавшись там почти первым, прямо как самый старательный студент, не сумев опередить лишь Чехова и Дакс. Аугмент нарочно занял место, на котором обычно сидел Кирк.       Капитан же в этот раз почти вбежал в зал с самым озабоченным видом и, нахмурившись из-за занятого стула, плюхнулся рядом с Ханом, переводя сбившееся дыхание.       Аугмент попытался определить, чем сегодня так был занят капитан и в каком он пребывал настроении. Однако мысли были прерваны начавшимся сеансом, когда Дакс поприветствовала всех присутствующих и огласила тему занятия.       — Сегодня мы с вами будем учиться бескорыстно помогать друг другу. Оказывать такую помощь — это просто только на первый взгляд. В реальности же мы делаем друг для друга вещи, часто требуя что-то взамен или не выказывая никакой благодарности. Давайте же сегодня попробуем ощутить, каково это: быть чьей-то опорой, знать, что только на вас может рассчитывать ваш напарник. Сегодня вы начнёте вашу работу с тем, кто сидит рядом с вами, это будет ваша пара на текущую встречу.       Хан медленно повернул голову в сторону капитана. Тот старательно притворился, что не замечает этого. Интересно, что от них сейчас потребуется?       Как бы отвечая на его мысли, Наджия раздала каждой паре по повязке на глаза. Смысл заключался в том, что один из пары был поводырём, а другой — слепым. Ведущему необходимо было провести своего «беспомощного» партнёра на другой конец комнаты так, чтобы тот не передвинул ни один предмет, не ушибся и, тем более, не упал.       Теперь стало понятно, почему в этот раз они собрались в спортзале. Хан огляделся: тренажёры были разобраны, и окружающее пространство представляло собой настоящий хаос. На полу были расставлены многочисленные детали спортинвентаря и другие предметы, которые требовали, чтобы их переступали, обходили, чтобы под ними подлезали и даже заползали внутрь. Предполагалось, что ведущий и ведомый почувствуют, что значит быть всесильным и беспомощным.       Аугмент поймал на себе взгляд Кирка.       — Только не говори, что ты сейчас будешь вести, — капитан забавно скорчился.       — Я лишь начну, Джеймс, а ты продолжишь потом.       Кирк закатил глаза и молча развернулся, позволив аугменту завязать себе глаза. Проверив повязку, они дождались своей очереди и медленно пошли выполнять задание.       — Прямо штурм Бастилии, — отшутился Кирк. — Куда мне нужно идти?       — Возьми меня за руку, так будет проще, — предложил Хан.       — Нет, ты просто подробно опиши, что мне нужно… Чёрт! Больно! — капитан скривился, ударившись об угол одного из препятствий.       — Я же говорил, — промурлыкал аугмент почти на ухо Кирку, беря его под локоть. — Сделай шаг влево и два шага прямо. Отлично. Теперь ты чувствуешь небольшой подъём по этой шероховатой поверхности? Нам нужно взойти на него, но вдвоём мы здесь не поместимся. Ты пойдёшь первым, а я буду следовать за тобой, поддерживая тебя. Я скажу, где нельзя наступать.       Аугмент физически чувствовал напряжение капитана, которое возросло в разы после того, как Хан аккуратно взял Кирка за локоть. Они медленно и чуть неуклюже передвигались, осторожно минуя препятствия на пути. После того, как капитан уже ударился один раз, он стал более осмотрительным и, как ни странно, даже немного расслабился, доверившись своему поводырю.       Кирк послушно выполнял все команды, то наклоняясь, то, наоборот, вытягиваясь, чтобы протиснуться между часто и плотно расставленными преградами. Хану даже практически не приходилось прикладывать никаких усилий в объяснениях, что нужно делать: они приладились работать так, что, казалось, понимали друг друга с полуслова. Наконец, они дошли до самого сложного участка лабиринта: нужно было пролезть через тубу, которая, извиваясь, протянулась слева направо, делая несколько изгибов. Хан остановился и подвёл Кирка ко входу в узкое горло.       — Садись на пол.       — Что? Зачем это? — с вызовом спросил Джеймс.       — Потому что так надо. Давай, — аугменту не хотелось тратить время на глупые препирательства. — Сейчас мы пролезем пару десятков футов по трубе.       — Пару десятков? — хмыкнул Кирк. — Ты что, серьёзно?       — Ну, может, чуть больше, — закатив глаза, проговорил Хан. — Готов?       — Ты сам-то как это будешь делать? — упорствовал Джеймс. — Ты же боишься замкнутого пространства.       — Если ты… Будешь постоянно поддерживать со мной физический контакт… — Хан помедлил, пытаясь определить реакцию Кирка, — то этого может и не случиться. В конце концов, мне тоже нужно научиться преодолевать свои… слабости.       Джеймс помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, но потом всё же ответил:       — Хорошо. Давай сделаем это. Но если что-то пойдёт не так, сразу скажи, и мы тут же выйдем из игры.       — Ладно, — нехотя пообещал Хан. — Давай, опустись на колени. Чувствуешь, я делаю то же самое. Так, отлично. Вытяни вперёд руку и пощупай края тубы, оцени её размер. Мы вполне поместимся здесь вдвоём, если как следует ужмёмся.       Они залезли в узкое змеиное горло и начали двигаться вперёд. У аугмента даже не было времени подумать о том, насколько близко они находились сейчас друг к другу: так он был занят тем, что старался не думать о давящем со всех сторон пространстве.       — Осторожно, здесь стенки сужаются по бокам, — пробормотал Хан, останавливаясь.       — Я чувствую, — тихо подтвердил Кирк, ощупывая проход. — Что будем делать?       — Ты должен вытянуться и стать как можно более плоским, а мне придётся занять пространство над тобой. Прости, Джеймс, мне это тоже не по вкусу, — усмехнулся Хан, практически укладываясь на Кирка сверху.       — Я тебе это ещё припомню, — прошипел Кирк.       Такое положение замедлило их до состояния улиток. Аугмент старался не перекладывать свой вес полностью на капитана, и всё же это не удавалось полностью.       — Чёрт, ты тяжёлый, — обиженно простонал Джеймс, проползя буквально пару футов.       — Хочешь остановиться?       — Да.       Они замерли. Аугмент почувствовал, что тело капитана начало трястись от беззвучного смеха.       — Нет, хоть убей, но это просто невероятно, — Кирк уже смеялся в голос. — Я придушу Наджию за то, что она всё это устроила.       Хан не мог не улыбнуться.       — Да просто её саму надо сюда запихнуть. Интересно, как она пролезет через эту кишку?       — Она же червяк, — усмехнувшись ответил Джим, — вернее, то существо, которое сидит у неё внутри. Я уверен, что вдвоём здесь было бы вполне комфортно.       Тут уже Хан не смог удержаться от смеха. Они лежали чуть ли не в обнимку в этом чёртовом тоннеле в совершенно нелепой позе и хохотали. Аугмент неосознанно опустил голову ниже, положив её на плечо Джеймсу. Ткань водолазки капитана приятной мягкостью коснулась его щеки. Она пахла какой-то непонятной смесью зелёного чая и хвои. Хан глубоко вдохнул и замер, позволив себе на какое-то время расслабиться. Зачарованный попыткой определить, был ли это искусственный запах или что-то, присущее только Джеймсу, аугмент не обратил внимания, что они уже прекратили смеяться некоторое время назад и просто лежали так, совершенно не двигаясь. Аугмент почувствовал, как пульс Кирка учащённо забился.       — Может, мы полезем дальше? Думаю, осталось где-то ещё две трети, — прохрипел Джеймс. — К тому же, ты тяжёлый.       — Может, хочешь побыть на моём месте? — проворковал Хан на ухо Кирку, уже не пытаясь даже скрыть, что в том, насколько близко они оказались друг к другу, аугмент не видит никакой проблемы.       — Иди к чёрту, — прошипел Кирк. Слова дались ему с заметным трудом: капитан очень старался не выдать своего волнения, но хрипота голоса предательски подвела его.       Хан лишь хмыкнул в ответ.       Они продолжили ползти, медленно переставляя руки и ноги, стараясь ничего не прищемить и не отдавить друг другу. Теперь уже и Хану пришлось положиться лишь на слух и осязание, так как этот участок трубы был полностью лишён света. Осталось ещё где-то половина пути. Несмотря на всю приятную интимность момента, аугмент хотел уже поскорее закончить это путешествие. Темнота и тишина внутри тубы давили со всех сторон, и он старался не думать о том, что находится в чьём-то горле.       Ещё один шаг, ещё и ещё. Джеймс, казалось, тоже начал уставать от этого эксперимента.       — Давай остановимся на минуту, — попросил капитан. Как думаешь, нам долго ещё?       Аугмент словно не слышал вопроса. Слишком уж внутренняя поверхность тубы была похожа на мышечные волокна пищевода.       — Хан? Эй, ты слышишь меня? — Джеймс беспокойно заёрзал под ним, выводя его из оцепенения.       — Чёрт, — прошипел аугмент. — Я… Испытываю некоторую дезориентацию.       — Неужели… оно? — капитан предпочёл не называть вслух то, о чём подумали оба. Можно подумать, это помогало.       — Да, — выдохнул аугмент.       — Тогда давай остановимся, — нерешительно предложил Кирк. — Наджия должна быть где-то поблизости, мы просто закончим этот сеанс на сегодня и всё.       — Нет, — твёрдо ответил аугмент. — Мы должны… продолжать.       Каждое слово давалось ему всё с большим трудом. Неоткуда было брать кислород.       — Послушай, — начал Кирк, — мы сейчас выберемся отсюда, и тебе будет гораздо легче. Давай, ложись рядом,       — он подвинулся, опуская Хана на бок и ощупывая его в поисках руки. — Дыши через нос. Возьми меня за руку. Чувствуешь?       Хан попытался сосредоточиться на том, что говорил ему капитан. Аугмент крепко вцепился в его ладонь, краем сознания чувствуя, что Кирку должно быть больно от такого захвата.       — Сконцентрируйся на прикосновении. И, главное, продолжай дышать.       Секунды медленно ползли, исчезая в черной глотке трубы. Хан медленно дышал, прислушиваясь в сердцебиению Кирка. Кажется, только размеренный стук в груди капитана не давал аугменту ускользнуть в другую реальность. Стук сердца и тепло ладони, которую он продолжал отчаянно сжимать. Хан закрыл глаза, и это позволило ему слегка расслабиться. Аугмент не знал, сколько прошло времени, однако, наверное, он ослабил хватку руки Кирка. Они по-прежнему лежали очень близко друг к другу. Пальцы Джеймса оказались на удивление мягкими и приятными.       Хан моргнул. Тошнота начала отступать, и воздуха снова стало достаточно. Было всё так же темно, и Хан был рад, что капитан не видел сейчас его улыбку. Аугмент молча лежал, не отпуская руку Джеймса, и прислушивался к его дыханию, которое приятно щекотало лицо.       — Отпустило? — спросил его Кирк уже своим обычным голосом.       — Да, — тихо ответил Хан. — Спасибо.       — Тогда, может, пойдём дальше? А то у меня уже всё затекло.       — Да. Да, конечно.       Джеймс аккуратно высвободил руку, и, снова сместившись в прежнюю позицию, они поползли вперёд. Нет, это безумие какое-то! Чёртов приступ просто вывел его из равновесия. Сейчас они выползут наружу, Кирк снимет повязку, и всё между ними окажется по-прежнему. Хан был на сто процентов уверен в этом.       Остаток пути прошёл без происшествий. Когда впереди замаячил свет и они, наконец, выбрались, их встретила аплодисментами вся команда. Дакс, улыбаясь, подошла ближе и оглядела обоих. Кирк сорвал повязку с лица и просто молча растёкся на полу, тяжело дыша. Его лоб блестел от пота, но по лицу всё же расплылась глуповатая улыбка. Хан тоже был рад, что всё, наконец, закончилось, однако, увидев перед собой Дакс, он послал ей убийственный взгляд.       — Мы уже стали опасаться, где это вы так надолго застряли, — сказала Наджия.       — Правильно стали, доктор, — холодно ответил ей аугмент. — Я, конечно, не специалист в психиатрии, но что-то подсказывает мне, что подобные вещи, — он кивнул на трубу, — были излишни, Вы не находите? В конце концов, мы не на олимпийских играх.       — Вы были единственной парой, которая решила пойти по этому маршруту, — со спокойной улыбкой ответила Дакс. — Все остальные полезли вон по этой лестнице. Здесь не нужно было прикладывать никаких особенных усилий. Но ваши успехи определённо достойны похвалы.       Хан почувствовал на себе взгляд Джеймса под раздавшиеся вокруг смешки.       — Ты… — Кирк сузил глаза. — Я убью тебя. Нет, правда, убью. Скажи, как ты хочешь умереть?       — Шоу начинается, — вставил кто-то из окружившей их толпы, когда Джеймс неожиданно бросился на Хана, повалив его на пол.