Противостояние

      Не переставая заливисто смеяться, Ухура вошла в свою каюту и включила свет.       — Нет, ты видел эти лица? — спросила она прошедшего за ней Т’Маара. — Это была уже вторая попытка, когда капитан решил устроить Хану трёпку на людях.       — Надо полагать, первая попытка была такой же провальной, как и вторая, — едва заметно хмыкнул вулканец. — Хотя я и не могу сказать, что их борьба была такой уж жестокой. Хан же просто скрутил капитана за пару секунд, и дело с концом.       — Да, но, что самое интересное, он всё же позволил Джеймсу сохранить остатки достоинства, разрешив ему пару раз себя ударить.       — Силы изначально были неравны, — кивнул Т’Маар, привычно усаживаясь в позе лотоса на циновку на полу напротив Ухуры. — Я смотрю, ты находишь эти занятия продуктивными?       — Ты имеешь в виду сеансы с Наджией? Да, — ответила Нийота, не глядя вулканцу в глаза.       — Но? — подсказал он, вежливо отведя взгляд, в то время как Ухура быстро скинула с себя почти всю одежду и легла на живот на циновку рядом, положив руки под подбородок.       — Но неприятный осадок всё равно остаётся, — нехотя проговорила она. — Я ничего не могу с этим поделать. Нет, конечно, все эти контактные упражнения для установления доверия просто великолепны, я никогда не чувствовала себя по-настоящему близкой со всеми здесь, но… Я никогда не… В общем, мы не будем друзьями.       — Я совсем недолго знаю Хана. Более того, я, наверное, тут единственный, кого никак не коснулись те события пятилетней давности. Для меня было бы нелогичным ненавидеть его, мне просто не за что, — задумчиво отметил Т’Маар, усевшись поудобней рядом и положив руки Ухуре на спину в какой-то одному ему известной манере. — Что касается рабочих вопросов, то лично для меня Хан был практически образцом для подражания всё это время. Я научился здесь многим вещам.       — Да, я понимаю, но у меня всё равно иногда возникают те мысли, что были раньше, — вздохнула Нийота, закрыв глаза.       Она уже привыкла к их ежедневным сеансам массажа. Первое время с её стороны возникали неловкие мысли относительно того, что она может и должна позволить и насколько личным был этот контакт. Однако вулканец всегда держал себя с ней подчёркнуто вежливо и корректно, так что теперь, оставшись в одних шортиках и облегающей футболке, Ухура не испытывала ни капли смущения.       — Ты злишься на него, — вставил вулканец, имея в виду аугмента. — Но у меня такое ощущение, что твой гнев больше личный, чем абстрактный.       Ухура ничего не ответила. Т’Маар всё время называл вещи своими именами. Иногда это звучало даже грубо, и первое время их общения она много препиралась с ним. Впрочем, она препиралась с ним и сейчас, но… Их споры перешли в какую-то другую категорию. Меньше эмоций, больше аргументов. Больше обсуждений, чтобы прийти в итоге к соглашению. То, чего ей так не хватало со Споком.       Нет, конечно, Спок всегда был исключительно логичен. Но когда дело доходило до конфликтных моментов, то последнее слово всегда оставалось за ней. Это не значит, что он не имел собственного мнения, но… Стоило ей чуть-чуть надавить, и Ухура всегда получала то, что хотела. Правда, почему-то это не приносило ей особой радости.       С Т’Мааром было по-другому. Иногда он был предельно деликатен, не задавая лишних вопросов, но в основном они пререкались до изнеможения, если находили тему, в которой придерживались разных точек зрения. И отчего-то Ухуру совсем не бесило, когда его аргументы в итоге оказывались более убедительными, и, поворчав для вида, она соглашалась. Кажется, вулканцу тоже доставляло некоторое удовольствие эта взаимная пикировка.       Нийота даже обнаружила для себя, что это может быть довольно приятно — не быть у руля всё время. Так же, как и быть чуточку глупей и, может, немного слабей. Ну, совсем капельку. Просто удивительно. Высказывать друг другу всё в открытую, не боясь всё время ничего испортить… Это было так искренне по-дружески. Ухура улыбнулась, но тут резкая боль в позвоночнике вывела её из состояния задумчивости.       — Ты… Ай! Больно! — неожиданно вскрикнула она. — Осторожней!       Т’Маар взглянул на неё сверху вниз.       — Ты такая напряжённая. Конечно, тебе будет больно. И о чём ты только думаешь?       Она снова улыбнулась и попыталась расслабиться, сосредоточенная на своих ощущениях.       Сеанс массажа подходил к концу: это она уже научилась определять. Руки вулканца уже не так сурово терзали её, и какие-то движения выходили совсем лёгкими, едва уловимыми. Почти эротическими… Нийота тут же одёрнула себя. Она не должна была думать об этом. Во всяком случае, не с Т’Мааром. Он наверняка способен чувствовать такие вещи.       Вулканец прервал её мыли.       — Я удовлетворён тем, как проходят наши встречи. Я не ощущаю больше отрицательных эмоций от тебя по крайней мере по ночам. Однако несмотря на то количество времени, что мы уже провели вместе, ты по-прежнему так и не рассказала мне, что же стало причиной твоей вселенской тоски.       Вулканский сарказм… Это было что-то, на что она не могла не ответить. Подождав, когда Т’Маар полностью завершит массаж, Ухура встала и, походив некоторое время по комнате, выложила ему всю их со Споком краткую историю любви.       Вулканец всё так же без эмоций продолжал следить за ней. Нийота начинала злиться.       — Зачем ты просил меня рассказать тебе об этом, если ничего не собираешься сказать в ответ?       — А что мне сказать? Мои слова вряд ли изменят твоё мнение относительно произошедшего. К тому же, исходя из твоих слов, получается, что ты кругом права, а коммандер Спок — всюду виноват. В жизни так не бывает.       Ухура надулась.       — Ну, знаешь, я со своей стороны делала всё, чтобы ему было комфортно со мной. Была в высшей степени, что называется, культурно-сенситивной.       — Я заметил, что вы, люди, часто произносите подобные вещи, однако в большинстве случаев ваша культурная чувствительность ограничивается только словами.       — Значит, то, что я выучила почти все самые распространённые вулканские диалекты, не считается, — огрызнулась Ухура. — Мне делать было по ночам нечего, кроме как зубрить эти ваши неправильные глаголы.       — Это действительно так? — спросил Т’Маар, переходя на высокий вулканский. — Это большой труд. Однако знать язык — это ещё не всё. Возможно, ты вела себя несдержанно, особенно на публике. Для вас, землян, это очень типично.       Ухура в негодовании хмыкнула. Опять его дурацкий снобизм.       — Я не лезла к нему с объятиями на людях, если ты об этом. Мы почти постоянно делали вид, что едва знакомы. В некоторых ситуациях это было просто нелепо.       — Например?       — В Академии Спок совершенно несправедливо занижал мне оценки, но при этом я не говорила ни слова, вызывая вполне логичный гнев и вопросы со стороны моих однокурсников.       Т’Маар задумался.       — Возможно, проблема заключалась в твоём вторжении в его физическое пространство даже тогда, когда вы оставались наедине. Ты могла быть слишком нетерпелива, сама того не подозревая. Ваше человеческое стремление постоянно поддерживать физический контакт раздражающе утомительно.       Ухура закатила глаза.       — Да, поэтому в течение полутора лет, что мы встречались, максимум, на что я могла рассчитывать — это ваши вулканские поцелуи. Как невероятно романтично — иметь возможность прикоснуться к тому, кого любишь, лишь двумя пальцами!.. Впрочем, я уверена, ты даже не подозреваешь, как тяжело это для человека. Быть влюблённым в кого-то и знать, что тебе запрещено до него дотронуться. Прошло чёрт знает сколько времени, прежде чем… Прежде чем мы были в первый раз по-настоящему вместе. Кстати, ты всё время говоришь о его потребностях как о высшей инстанции, забывая о том, что у меня тоже есть чувства.       Ощутив на себе почти укоризненный взгляд Т’Маара, она тут же поправилась:       — Хорошо, можешь назвать их потребностями.       — Например?       — Я со своей стороны прилагала множество усилий, чтобы понять его. Он же, напротив, не особенно пытался понять мои земные традиции и обычаи, хотя сам наполовину человек. И вообще. Он даже не потрудился принести мне цветы ни на одно из наших свиданий.       — Действительно, у последней проблемы по-настоящему вселенский масштаб, — заключил Т’Маар. Ухура не преминула огрызнуться в ответ:       — Ты сам спросил, в чём дело, и я тебе честно отвечаю. Если теперь ты собираешься ёрничать, то лучше закончить на этом наш разговор.       Вулканец не обратил на её выпад никакого внимания, продолжив допрос.       — Может быть, ты уделила недостаточно времени вулканской философии и, в частности, учению Сурака?       — Во всех четырнадцати томах, — хмыкнула Ухура. — Могу пересказать вкратце. Ну, или не вкратце, если у тебя действительно есть желание всё это слушать.       — Любопытно. Впервые встречаю человека, ознакомившегося со всеми четырнадцатью томами. Я лично прочёл только четыре. Впрочем, может быть, у вас были разногласия по поводу гастрономических привычек? Вы, люди, часто любите навязывать другим своё мясоедение.       — Я, конечно, совершенно бездарный кулинар, — фыркнула Ухура, вновь закатывая глаза, — так что пломикового супа от меня ждать не стоит. Но зато я вполне в состоянии питаться некоторое время одними корешками, как и вы, особенно не жалуясь. В конце концов, официальная медицина уже давно доказала пользу вегетарианства, так что я, можно сказать, тоже в теме.       — Значит, проблема могла заключаться в физиологии.       Нийота несколько раз моргнула.       — Прости, что?       — Не сочти меня бестактным за подобный комментарий, но я уже успел заметить, что у вас среди друзей не возбраняется обсуждать некоторые проблемы интимной жизни.       Ухура улыбнулась.       — Ну, в общем… Это так, хотя и не применимо абсолютно ко всем людям.       — Тогда я перефразирую свой вопрос: вы были совместимы в физическом плане?       Она почувствовала, как кровь прилила к щекам.       — Ну… Да. Да, вполне.       Т’Маар сложи руки на груди, о чём-то размышляя.       — Тогда, отринув все неподходящие варианты, я обязан прийти к единственно логичному выводу, даже если он покажется совершенно невероятным.       Это звучало уже интересней. Ухура заинтригованно уставилась на него, ожидая, что же он скажет дальше.       — Я много времени провёл среди эмоциональных видов. В возрасте Спока я, возможно, поступал бы так же, как он, просто в виду отсутствия опыта общения с такими, как вы.       Ухура в удивлении приподняла бровь, проигнорировав очередное «с такими, как вы». Кажется, она уже начала потихоньку привыкать к его разделению на «наших» и «ваших».       — Что значит, «в его возрасте»? Вы разве…? Я думала, вы с ним примерно одного возраста.       Выражение лица Т’Маара не изменилось, но она практически кожей почувствовала, насколько забавной её реакция показалась вулканцу.       — Что? Ну ладно. Ты чуть старше, это видно. Скажем, лет на пять-семь. Ну хорошо, может, десять. Не больше, — видя его приподнятую бровь, добавила она.       Вулканец выдержал многозначительную паузу и произнёс:       — Моя разница в возрасте с коммандером Споком составляет почти тридцать лет.       Ухура присела.       — Ты. На. Тридцать. Лет. Старше. Спока? — чётко проговорила она каждое слово.       — Что тебя так смущает?       — Ничего, просто… Значит, тебе сейчас…       — Довольно много по вашим меркам, но по вулканским — совсем нет, учитывая, что мы живём много больше двухсот лет. Так что, возвращаясь к той мысли, которую я собирался озвучить, я должен сказать следующее. Вы не совместимы друг с другом в ментальном плане, что для вулканцев очень важно. Чтобы понять это, не нужно встречаться несколько лет или идти на такие жертвы, ущемляя свои потребности, как это делала ты. Подобные вещи становятся очевидными довольно быстро. Просто коммандер Спок ещё слишком юн, чтобы понять все перипетии общества эмоциональных индивидов. И уж совершенно точно он слишком незрел, чтобы оценить такую женщину, как ты.       Ухура нахмурилась, пытаясь осознать, было ли это сказано в шутку или в серьёз.       — Видимо, ты можешь предложить мне более подходящую по возрасту кандидатуру?       — Я просто хотел сказать, что тебе нужен кто-то постарше.       — У тебя есть какие-то конкретные предложения? — решила она поддеть в ответ.       — Я не имею в виду никого конкретного. Я всего лишь пытаюсь сформулировать критерии наиболее подходящего для тебя партнёра.       — Хм. Как это благородно с твоей стороны, — хмыкнула она.       — Я стараюсь. Ведь друзья так делают, — кивнул он в ответ.       На этом их ежевечерняя встреча была окончена. Нийота была уверена, что через некоторое время она отложит этот в высшей степени содержательный разговор куда-нибудь на задворки памяти, однако кое-что напомнило ей о нём вновь через несколько дней.       В один из вечеров Т’Маар пришёл к ней, держа в руках букет из странного вида жёлтых цветов, похожих на тюльпаны. В полумраке комнаты Ухура даже не сразу поняла, что эти цветы не были настоящими. Её предположения подтвердились, когда вулканец протянул ей букет и сказал:       — Изучая земные традиции, я неожиданно открыл для себя искусство оригами. Ты как-то упоминала о важности дарения цветов и даже упрекала коммандера Спока в том, что он пренебрегал этим обычаем. Я подумал, что было бы неправильно губить ради этого живые растения. Они всё равно не будут долго тебя радовать. Я пришёл к выводу, что бумажные цветы ничем не хуже. Правда, пока я только учусь, поэтому некоторые линии могут быть недостаточно идеальными. Но ты, как представитель вида, не стремящегося к совершенству, простишь мне этот маленький недостаток. Я также полагаю, что мой небольшой подарок сможет оказать на тебя положительный терапевтический эффект.       Было ли это завуалированное оскорбление или типичное отношение вулканцев к окружающей действительности? Не найдя подходящих слов, Ухура предпочла лишь сказать спасибо.