Антихрист

— В смысле не нашли?! Лиза вздрогнула от неожиданности, когда из коридора раздался крик. Масло на сковородке зашипело и брызнуло на руку. Девушка тихо ойкнула, рефлекторно отдёргивая ладонь и накрывая губами обожжённое место. — Чёрт, — выругалась она и кинула косой взгляд на проход в коридор. — Вы должны это проверить, слышите?! — продолжал отражаться от старых стен дома голос Парка. — Мне плевать, что вы для этого сделаете и как, но вы должны! — Успокойтесь, Вейлон, — ответ Холланда звучал в трубке глухо, и мужчина сильнее прижимал её к уху, буквально до боли сжимая пальцы, — полиция только вчера смогла попасть туда и… Мягко говоря, они сейчас едва различают пол убитых, не то что бы их одежду. — Да причём здесь одежда?! — снова вознегодовал Парк, метаясь возле небольшого столика. — Я конкретно хочу знать, нашли вы его тело или нет! Мистер Холланд, может быть, вам кажется сейчас это мелочью, но... — Эверетт, — кратко кашлянул адвокат, прерывая только начавшуюся тираду, — просто Эверетт. Вейлон, дело в том, что вы мне дали наводки на нужного вам психа только по отличительной одежде, я прав? Так вот, я сейчас вам сообщаю, что пока что — слышите? — пока что не найдено никого похожего. Там вообще, судя по всему… Господи, да там сущий Ад! Там завалы неопознанных и изуродованных трупов! Честно говоря, я не ожидал, что меркофские крысы оставят после себя так много грязного белья, и был готов рыскать по каким-нибудь развалам полностью сожжённой больницы!.. Но то, какое безумное количество «материала» они там оставили… Ох, буду откровенен: эти сукины дети знают, что играют не в песочнице с ребятишками из соседнего двора, и они бы не оставили всё так, как есть, без нужной на то причины. Боюсь даже предположить, какие они преследовали цели посредством этой показухи… В любом случае, сейчас я говорю вам одно: для того, чтобы найти определённого человека в этом затхлом погосте, мне нужно намного больше информации, чем вы мне предоставили. Понимаете, Вейлон?.. — Я!.. — хотел было снова начать он, но осёкся и замер, приложив ладонь ко лбу и зарывшись пальцами в волосы. — Чёрт побери, да, я понимаю! Но я вам отдал всю информацию, которую нашёл, и у меня самого ничего не осталось на руках. Не знаю, чем я могу вам ещё помочь… — У вас в записках есть точное местоположение, где Глускин должен находиться? — послышался шелест бумаг. Парк закусил губу, упираясь локтём в стену. Его сосредоточенный взгляд остановился на чуть проседающей доске в полу, которая от каждого лёгкого надавливания протяжно скрипела. Мужчина прикрыл глаза. Он совершенно не помнил, что писал тогда, в невменяемом состоянии, на каком-то клочке бумаги. Кажется, даже на оборотах документов, которые он в спешке хватал с пола и суетливо пробегался по ним глазами. Записал ли он, где сейчас должен висеть практически распятый ублюдок, с торчащими из-за спины железными ломаными крыльями из штырей?.. — Я не помню, — тяжело вздохнул Парк после продолжительной паузы, — я честно не помню… — Хорошо, — быстро проговорил Эверетт, — хорошо, я посмотрю тогда ещё раз в документах и на видеозаписях. Постараюсь вам в течение дня перезвонить и сообщить, нашёл ли я его. А пока… Пока постарайтесь не сильно волноваться, Вейлон: вам сейчас вредно лишний раз беспокоиться. — Знаю, — кратко ответил он, проводя языком по зубам, — я знаю. — Что ж… Тогда отдыхайте. Ждите моего звонка. До скорого! — Ага…

***

— Ну что там?.. — взволнованно спросила Лиза, когда на кухню, стуча костылями, грузно вошёл Вейлон. — Есть какие-нибудь новости? Масло на сковородке всё так же шипело, и растёкшийся желток чуть подрагивал. Хрупкие пальчики девушки судорожно сжимали лопатку. Взгляд долгий, ожидающий. Парк дошёл до скамьи и, отставив костыли в сторону, осел на неё. Лицо бледное, а залёгшие под глазами синяки жуткие и слишком тёмные. — Вейлон?.. — Да-да, — растерянно отозвался он, неопределённо взмахивая ладонью и продолжая смотреть куда-то под ноги, — есть кое-что. — И? — Лиза подалась вперёд, чтобы подойти к мужу и сесть рядом, но масло позади зашипело громче, и она, вздрогнув, быстро развернулась обратно к плите. — Говори, я слушаю. — Полиции наконец дали ордер, и теперь они обследуют Маунт-Мэссив. Холланд сказал, что уголовное уже возбуждено, и сейчас собирают улики. Моё дело войдёт в общее, но, если мы выиграем, я получу намного больше, чем раньше. — Вот как… — тихо отозвалась она, приподнимая лопаткой краешек яичницы. — А та машина, на которой ты приехал? — Пробили номера, — Парк на секунду замолк и облизал губы. Руки, сцепленные в замок, задрожали, — машина принадлежит не Меркоф, а Майлзу Апшеру. Тому журналисту, которому я решился написать о Маунте. — Так значит он приехал? — удивилась Лиза и, ещё раз подцепив яичницу, чтобы проверить её готовность, выключила конфорку. — Тогда где же… — Его тела пока не нашли, — прервал её муж чуть дрогнувшим голосом. — И я надеюсь, что его не найдут. Лопатка тихо брякнула, когда девушка осторожно положила её на место. Позади послышался щелчок, а затем тяжёлая и хрипловатая затяжка. Брякнувшая зажигалка, судя по звуку, чуть проехалась по столешнице. — Знаешь, Лиза, — она открыла сушилку и достала тарелку, пока Парк уныло разглядывал её узкую расправленную спинку, медленно затягиваясь, — если сейчас подумать, то если бы он не приехал или я бы пришёл к машине чуть позже, возможно, он бы выжил. Шлепок яичницы по чистой тарелке. Девушка хмурилась, глядя на свои руки и продолжая механически доставать вилку, кетчуп и вообще что-либо, главное, не поворачиваться к мужу лицом. Она буквально чувствовала, что не выдержит закипающих в ней эмоций, если увидит его лицо. Его бледное несчастное лицо. — Это так странно, — тихо усмехнулся он. — Такое чувство, будто я забрал его жизнь взамен на свою. Лиза поджала губы. — Не говори ерунды, — быстро выговорила она, рисуя на треклятой тарелке кетчупом солнышко. Сама не знала, зачем это делала. — Может, это и ерунда, — продолжал он, — а, может, и нет. Кстати, тело Глускина тоже пока что не нашли. Но, в отличие от Апшера, я хочу, чтобы нашли. — Найдут, милый, его однозначно найдут. Струя апельсинового сока медленно заполняла стакан. Лиза меланхолично следила за ней. Замолчали. Руки девушки автоматически достали поднос и аккуратно расставили на нём тарелку с яичницей, сок, вилку, даже, кажется, какую-то зелень положили в уголке. Потом её ноги так же спокойно и отлажено зашагали в сторону стола. Поднос брякнул. Лиза ещё несколько секунд молча смотрела на принесённую ею еду, боясь поднять взгляд. Руки её предательски дрожали, а воздух с трудом проталкивался через горло в лёгкие. Элизабет Парк никогда не была трусихой или глупой девушкой. Она была, наоборот, удивительно бойкой и бесстрашной на фоне своих подруг, умной и старательной, той, что всегда работала сначала головой. Но сейчас, в эту секунду, она не могла объяснить себе, почему так боится признать, что жизнь её любимого мужа стала ценой жизней других людей. Что его спасение было равнозначно погибели другого. Почему так глупо и наивно она рисовала солнышко и надеялась услышать, что теперь всё будет хорошо, что это мерзкое дело больше не коснётся их семьи. Лиза подняла слезившиеся глаза на мужа: он, сгорбившись, сидел прямо напротив неё и остекленело смотрел в стену. Сигарета тлела возле его губ, не встречаясь с ними после первой затяжки. В его глазах стояли слёзы, готовые при любом движении мужчины хлынуть как водопад, как наисильнейшее проявление всех скопившихся эмоций. — Вейлон, — прошептала девушка, искажаясь в лице и шумно всхлипывая, — Вейлон… Она рывком обогнула стол и обхватила своими худыми руками его голову, притягивая к себе. Её лицо уткнулось ему в затылок. Парк продолжал молчать, опустив руку с сигаретой. Его взгляд всё так же был направлен в стену. Парк не хотел плакать. — Милый, я так хочу, чтобы всё это поскорее кончилось!.. — рыдала Лиза, перебирая своими пальчиками его волосы. — Я знаю, всё скоро кончится, точно знаю! Нам ведь главное продержаться, так ведь? Главное пережить это, и всё! Не плачь, прошу, милый!.. — Я не плачу, — грустно усмехнулся Вейлон, свободной рукой поглаживая жену по спине и продолжая смотреть в стену. — Не плачу. А на душе было до жути погано и отвратительно.

***

— Чем займёшься? — спросила Лиза, поправив макияж и захлопнув складное зеркальце. — Телевизор посмотрю, почитаю, может быть, — Парк опирался на костыли и стоял у дверей, наблюдая за собирающейся женой. — В общем, не буду скучать. — Ну смотри у меня. Если что, позвони, — она легко перебросила через плечо сумку и, подхватив ещё какие-то документы, подбежала к мужу. — Если позвонит мистер Холланд, то сообщи мне. В холодильнике есть курица и немного картошки со вчера, не забудь поесть. — Не забуду, — передразнил её Вейлон, улыбаясь. — Хорошо, — Лиза кивнула и внимательно посмотрела ему в глаза, после чего, приподнявшись на цыпочках, аккуратно поцеловала. Парк нежно ответил, склоняясь к ней и проклиная про себя чёртовы костыли, который натирали подмышки. — И по дому ходи с костылями, а не как ты любишь, — оторвавшись, строго добавила она. — Ты меня раскусила. — Ладно, я побежала. Не скучай! Дверь приоткрылась, и за ней показалась туманная улица. Дунуло приятным прохладным воздухом и сыростью. Парк подумал, что стоит чуть позже прогуляться. — Пока! Замок щёлкнул, и в пустом доме медленно застучали костыли.

***

Было прохладно. Гравий, рассыпанный проседью по тёмной полосе парковой дороги, похрустывал под ногами и раздражающе перекатывался под костылями, когда Парк по случайности упирался в него, а не в сырую землю. Зелёная аллея, кажущаяся из-за раннего утра и родственного туману смога, казалась серой и напоминающей задворки Маунта. От этого сравнения по коже бежали мурашки, но Вейлон довольно быстро унимал внутри себя беспричинное беспокойство. Это всего лишь небольшой парк, неподалёку от его дома. С уютными скамеечками и отчётливо видимой полосой зелёной травы по краям дороги. Солнечными днями здесь было очень даже уютно и миловидно, особенно, если гулять медленно и вдумчиво или сидеть где-нибудь на траве под пёстрым узором света и мягкой тени крон деревьев. Было попросту хорошо, и в этом лёгком и кратком «хорошо» скрывался весь спектр положительных эмоций, который может испытывать человек, ещё помнящий об умиротворении. Парк совсем немного прошёлся по аллее и сел на первую попавшуюся скамейку, отставляя костыли к краю и упирая их в деревянную спинку. Приятно пшикнула прохладная банка пива, когда мужчина с нескрываемым удовольствием открыл её. Всё-таки идея прогуляться до магазина, прежде чем пойти в парк, была более чем удачной. Вейлон отпил пива и свободно откинулся назад, расправляя затёкшие руки. Он запрокинул голову и прикрыл глаза. Даже сейчас, без греющего солнца и окружающей зелени, было хорошо. Было впервые за всё время спокойно и легко, несмотря на проскользнувшую ассоциацию с двориком больницы. Нет. Это было родное, знакомое место, которое само по себе добавляло в общую атмосферу неопровержимую безопасность. Вдалеке зашумела бензопила, и Парк непроизвольно дёрнулся. Звук повторился, но сейчас, помимо расплывчатых страшных образов, всплывающих из памяти, к нему добавился треск дерева. «Ветки. Просто пилят ветки», — успокоил себя Вейлон, чувствуя, как продавливает банку пива пальцами. Тихо выдохнул. Ещё немного выпил. Липкий страх начал медленно отцепляться от его груди. — Параноик, — едко заметил про себя Парк, качая головой и глядя в туман, из которого выступали тёмные стволы деревьев. Мимо по дорожке рысцой пробежала девушка, на плечах которой в такт бегу подпрыгивали проводки от наушников. Она косо глянула на вальяжно расположившегося мужчину, что вызвало у Вейлона невольную усмешку, и скоро скрылась в тумане, ритмично покачивая высоким хвостом волос. — Хуёво я, наверное, выгляжу, — снова съязвил он, обратно запрокидывая голову и отпивая холодное пиво. — Да нет, дорогая, ты всегда прекрасна. Жидкость не полезла в горло, мужчина поперхнулся и, резко перегнувшись, выплюнул на дорогу алкоголь. Он моментально обернулся назад, туда, откуда донёсся голос так отчётливо, и отполз поближе к костылям. Оставленная рядом банка пива упала на дорогу, и из её железного нутра волной выплеснулись светло-жёлтые остатки. А позади туман и замершие в нём деревья. Тишина. Только где-то в отдаление, будто эхом, возвращался звук пилы и треск дерева. — Я точно схожу с ума… — приглушённо зашептал Вейлон, рассматривая округлившимися глазами пустоту позади скамьи. — Скорее, я схожу от тебя с ума! Дыхание спёрлось. Парк в ужасе перевёл взгляд на дальнюю часть скамьи, возле которой стоял он. — Нет… — рука непроизвольно дёрнулась к костылям, и они упали, шумно ударяясь друг о друга с пустым железным стуком. — Что такое, дорогая? Ты не хочешь меня видеть?.. — окровавленное лицо Глускина исказилось, и он твёрдо шагнул вперёд. — Неужели наша любовь была всего лишь злой насмешкой судьбы надо мной?.. И ты хочешь предать меня?! — Нет, — хрипло продолжал говорить Парк, подаваясь назад и желая отползти, но вспотевшие ладони не сразу находят край скамейки, и он соскальзывает с неё, ударяясь распрямлённой рукой и загипсованной ногой. Вейлон вскрикнул от боли и прижал опасно хрустнувшую руку к груди. — Господи! — Ты снова хочешь убежать от меня?! — сорвался на крик Глускин, делая очередной шаг и неотрывно глядя на ошеломлённого мужчину. — Дорогая, я никогда не думал, что ты можешь быть такой очерствелой сукой! «Надо бежать. Надо бежать. Быстрее, надо подняться!» — мысли пульсировали в голове, как и расходящаяся от места удара боль. Паника сковывала тело, ноги безвольным культями тащились за едва тащящимся корпусом. Только в колене чуть сгибались, стараясь оттолкнуться от земли, но скользили по камешкам редкого гравия, которые впивались в кожу даже через плотную ткань джинс. Ладони тоже отчаянно отпихивалась от дороги, будто стараясь помочь телу передвинуться, и Парк слабо, буквально на сантиметры, отползал дальше. — Какая же ты жалкая! — голос маньяка мощно ударялся о перепонки, заставляя ослабевшую жертву лишь судорожно продолжать своё бесполезное отступление. — Тупая блядь, ты думаешь, что можешь так просто бросить меня?! — Господи, помоги мне!.. — жалобно и сипло шептал Парк, понимая, что так не поднимется, и тянулся за хотя бы одним из костылей. Ботинки Глускина остановились уже у ближнего края скамьи. — Блядища! Ты не посмеешь забыть меня, слышишь?! — из горла вырвался рваный стон, когда один из костылей подхватил маньяк. — Твои чувства умрут вместе с тобой! Ты не достойна больше любить! — Лиза… — поднимая свои глаза вверх и непроизвольно опадая на спину, произнёс Вейлон. Ноги Глускина переступили дальше и остановились по бокам мужчины, не давая ему даже шанса увернуться в сторону. Парк исступлённо посмотрел в его лицо, на котором навечно осталась зловещая улыбка, растягивающая огрубелую, испачкавшуюся в крови и грязи, кожу. На фоне туманного неба взметнулись мощные руки убийцы, крепко сжимая костыль. С чёрной круглой насадки осыпалась земля. Где-то далеко завыла сирена. — Пусть последним, что ты помнишь, буду я! В глазах маньяка блеснуло безумие, и костыль молниеносно опустился ровно в солнечное сплетение, пробивая его и с удивительной лёгкостью проникая внутрь. Резкая и затмевающая всё боль импульсом разнеслась по телу, и с губ мужчины не успел сорваться крик. Туманное небо застилалось непроглядной чернотой, и тишина парка лишь едва нарушалась тихим завыванием ветра и гудящей вдалеке сиреной. Или это сигнализация?..

***

Вейлон подскочил и рефлекторно заметался, путаясь в пледе. В доме эхом разносился неприятный писк телефонного звонка. — Твою мать!.. — ещё в ужасе прокричал он, слетая с дивана и падая на пол. Локоть не очень удачно пришёлся по краю журнального столика. — Сука… — зашипел мужчина, прижимая к себе руку. — Здравствуйте, это семья Парк! Вероятно, сейчас нас нет дома или муж как всегда не может оторваться от своего компьютера и взять трубку, поэтому перезвоните чуть позже (этому гению звоните лучше на мобильный, иначе ваши звонки просто бесполезная трата времени) или оставьте сообщение после сигнала! Хорошего дня! — раздался продолжительный писк, и послышался нервный голос Лизы. — Вейлон, это не смешно! Немедленно возьми трубку! Если ты сейчас же не возьмёшь её, я немедленно вернусь домой! И не дай Бог, если ты куда-то ушёл и не предупредил меня! Парк неловко поднялся, упираясь в подлокотник дивана, и поспешно заковылял в сторону телефона, прихрамывая. — Вейлон! — уже резанулся испуганный и истеричный крик жены. — Я здесь, да, — подхватив трубку, выдохнул он. — Господи! Вейлон, ты с ума сошёл?! Я уже перепугалась, думала звонить в полицию! Ты какого чёрта не брал трубку?! Я тут чуть ли не умерла со страху, пока ты неизвестно где был! — Я уснул, прости, — хрипло кашлянул Парк. — Уснул?! Как так можно уснуть, чтоб не слышать кучу звонков?! Мы с мистером Холландом узвонились тебе, я не знала, что и думать! Уже решила, что ты упал с лестницы со своей больной ногой, а ты просто спал?! — Кучу звонков?.. — не слушая взволнованный говор жены, переспросил он и потёр пальцами переносицу. — Да! Мистер Холланд не дозвонился до тебя и позвонил мне на работу, чтобы узнать, где ты. А я уже где-то полчаса пытаюсь до тебя достучаться! — Вот как… — Что это значит? Неужели ты действительно не слышал? У нас же и мёртвый звонок услышит, тем более я тебе и сообщения оставляла на автоответчике! — Прости, Лиза, я правда ничего не слышал… — устало выдохнул Вейлон. — Я, наверное, устал и сам не заметил, как отрубился. Пожалуйста, не волнуйся, со мной всё хорошо. — Я уже заметила! Но всё равно, как можно быть таким безответственным?.. Тем более сейчас! — Знаю, прости. Так зачем звонил Холланд? Или он тебе не сказал? — Ох… Погоди, дай отдышусь. — Лиза сипло втянула воздух, и Парк невольно улыбнулся. Его почему-то всегда умиляла злость жены: она была похожа на маленькую птичку, которая начинала отчаянно щебетать, если что-то шло не так. — Да, сказал. Он хотел у тебя узнать, где точно находится, как я поняла, тело того маньяка, о котором ты говоришь. Он не нашёл ничего в документах, поэтому хотел уточнить. — Это всё? — Да, кажется. — Хорошо, спасибо. Я сейчас ему перезвоню. Извини, что заставил тебя беспокоиться. Я правда не хотел. — Ты… — Вейлон тепло засмеялся, слыша, как раздражённо заминается девушка. — Ты невыносим! — Я люблю тебя, — улыбаясь, ответил он.

***

— Тебе больно, дорогая?.. — ладонь скользнула по щеке, огладив её. — Если больно, то я буду помедленнее. Я не хочу, чтобы тебе было неприятно. Парк тихо всхлипнул, сильнее сжимая в руках подушку и продолжая смотреть безжизненным взглядом в стену возле кровати. Колени тряслись, спина затекла от неудобной позы, а по внутренней стороне бедра стекало что-то жутко холодное и вязкое. Духота комнаты давила, сжимала голову и скручивала внутри тугую спираль из смешанных ощущений. Последовал толчок, и кровать глухо скрипнула. Бёдра Парка покачнулись, и он сжал плотнее зубы, жмурясь и утыкаясь носом в мягкую наволочку, ещё пахнущую духами Лизы. Мерзко. Гадко. Сфинктер адово болел, внутри задницы всё тянуло и отвратительно хлюпало при каждом движении Глускина. — О да, дорогая… — раздался стон. — Ты такая узкая… Я знал, что я первый и единственный твой мужчина. Новый всхлип и толчок, при котором Парк вскрикнул, стараясь податься вперёд и отстраниться, но пальцы на его бёдрах сжались только сильнее. Слюна во рту стала вязкой и приторной, её всю хотелось выплюнуть, вместе с остатками еды, подкатывающей к горлу рвотными позывами. — Нет, не надо… Расслабься. Я хочу подольше побыть в тебе. Хлюпнуло. Вейлон в ужасе округлил глаза, чувствуя, что анус болезненно расширяется, когда Глускин глубже вталкивал свой омерзительный член. Неожиданно вес другого тела навалился сверху, заставив мужчину заскулить. Горячее дыхание коснулось уха. — Чувствуешь, милая? Я внутри. Мы единое целое. — Толчок, и протяжный скулёж. — Это ощущение незабываемое! Мы, разъединённые судьбой… Ох… Мы сейчас снова вместе! О, меня переполняют эти чувства! Дорогая, это лучшее, что я испытывал! Из горла просила вырваться горькая желчь. Солёные слёзы скатывались по сведённым до глубоких морщин щекам. Парк порывисто выдохнул и вцепился зубами в подушку. — Мы вместе! — торжественным полушёпотом засмеялся он. — Одно целое! Скрип кровати. Простыня жёстко натёрла колени. — Дорогая, ты простишь меня, если… О, ты должна меня понять: ты сейчас так прекрасна, так сексуальна, что я не могу себя сдерживать! Резко, грубо, до сорванного с обкусанных губ крика. Глускин вошёл полностью, до того, что задница ощутила его жёсткие лобковые волосы. В глазах Парка замер ужас.

***

— Ты сегодня спал так спокойно, — мило улыбалась Лиза, надевая перчатки и выходя из гостиной. — Тебе больше не снятся кошмары? — Нет, — спокойно соврал он, переступая костылями и доставая из кармана ключи. — Мистер Холланд точно вчера не звонил? — Точно. Девушка поправила выбившуюся прядь волос и, на автомате оглядев комнату, выключила в гостиной свет. Каблучки звонко простучали по полу. Вейлон нервно сжимал держатели и закусывал губу. У него всё ещё бежал по спине холодный пот от последних двух снов, о последнем из которых он совершенно не хотел вспоминать. Но приходилось. — Поделишься своими успехами с доктор Хилл, — воодушевлённо говорила Лиза, проходя мимо и выискивая что-то в сумке. — Кстати, может, мистер Холланд сначала мне позвонит? А то, если он сейчас решит отчитаться о своих успехах, он не застанет тебя. — Ничего, — продолжая спокойно отвечать и мусолить вспотевшими пальцами пластик держателей, сказал Парк. — Он сказал, что, конечно, ориентировка поможет, но вряд ли он разберётся с этим быстро. Скорее всего, позвонит днём или вечером. — Хорошо, — замок в двери щёлкнул. — Пойдём? Она подняла на него свои светлые и красивые глаза. Вейлон быстро расплылся в притворной, но тем не менее обнадёживающей улыбке. Просто не хотел её волновать. Ей и так тяжело. Они вышли, захлопнув за собой дверь. — Знаешь, — доносилось отдалённо, когда они подходили к машине, — может, в конце месяца привезти мальчиков обратно? У меня как раз кончатся сеансы. — Они будут безумно рады! Дверь машины хлопнула, и зарычал мотор. Внутри дома наступила тишина. Только снаружи было слышно, как отъезжала машина Парков и как где-то кричали дети. Скрипнули половицы. Холодный ветер засвистел в щелях старых окон. Неожиданно зазвонил телефон. Так надрывно, визгливо и тревожно. Его звонок разносился по всем полутёмным помещениям, будто стараясь найти в них хозяев. Прошла минута. «Здравствуйте, это семья Парк! Вероятно, сейчас нас нет дома…» Приятный и весёлый голос Лизы казался сейчас каким-то наигранным и фальшивым. Слишком приторным для повиснувшей на некоторое время тишины, имеющий совершенно другой оттенок. Писк. — Ох, чёрт… — выдохнул Холланд. — Ладно, кхм, Вейлон, это я, Эверетт. В общем, думаю, нет смысла звонить твоей жене — ты явно раньше доберёшься до телефона. Перезвони мне сразу, как сможешь. Мы не нашли Глускина. Я… Сомнение, проскользнувшее в голосе, эхом разнеслось по коридору. По безразличному тёмному коридору. — Твою ж мать, просто перезвони как можно быстрее, ладно? Пока. Частые гудки.