Мозаика Наследия

Регори наткнулся на тело во время очередного обхода силков, расставленных на доверчивых пещерных ящерков. И ладно бы, бесхозные трупы не были редкостью в Аласских горах, но это тело имело наглость раскинуться на каменном полу весьма вольготно, тем самым перегородив проход дальше. Желания подходить к этому телу не было ни капельки, но идти в обход не хотелось еще сильнее. Толстая свеча в фонаре успела прогореть на пару делений с тех пор, как Регори остановился, а решения, как же поступить дальше, в голову не приходило. Не помогало даже потирание недлинной рыжей бородки, в иное время способствующее размышлениям. По его мнению, представители иллари просто так валяться в пещерах никогда не любили. А сомнений в том, что это был именно иллари, не возникало. Кольцом высовывающийся из-под плаща хвост, вытянутые вперед тонкие руки с четырехпалыми ладонями и торчащие через прорези капюшона сероватые округлые уши об этом просто вопияли. Какого пола было неизвестное тело, понять не удавалось. Лежало оно мордой в камень, да и без тщательного ощупывания, судя по тщедушности телосложения, понять что-либо было все равно сложно. Иллари, одно слово. Что делало это тело в пещерах, Регори не знал совершенно. Подходить он опасался не зря. Как уже было сказано, просто так в пещерах ничто и никогда не валяется, пускай и валяется часто. Ядовитые споры грибов, любящих взрываться от единого прикосновения к коже пострадавшего. Паразит-шейлен, селящий своих детей в новое гнездо, приникая зубастой присоской к любому отверстию в теле. Слизни-радужники, медленно-медленно поедающие жертву вне зависимости от ее живости и степени разложения… Пещеры таили слишком много опасностей, чтобы иметь неосторожность подходить ко всяким подозрительным телам. Вот только свеча продолжала гореть, и охотник тяжело вздохнул. Обход, ко всему прочему, был не лучшим вариантом. Свечей могло не хватить, чтобы дойти до самых отдалённых силков, а именно в них добыча пожирнее попадается. Была и другая причина – три дня назад только-только кончились проливные дожди и тут, в основном коридоре, стены разукрасил белесый мох, поедающий камень. Что творится на глубоких уровнях, думать не хотелось. Как бы обвал не случился, или слизни не завелись. Оставят вот так вот выводок, и придётся надолго забыть о пещерных ящерках. А за их нежное мясо, между прочим, платят куда как дороже, чем за тощих костлявых тварей с поверхности. Регори не любил слизней и предпочёл бы выпотрошить голыми руками с десяток вонючих птиц-падальщиц, чем получить даже самого маленького слизняка за шиворот. Как ни странно, решить проблему помогло само тело. Дернувшись, иллари шевельнулся со стоном-стрекотом, попытавшись то ли проползти, то ли вовсе встать. Конечно, у него не получилось ни то, ни другое, но от активных телодвижений хвост высунулся из-под плаща достаточно, чтобы в неровном желтом свете рассмотреть шерсть. Гривкой идущая по кончику конечности кисточка была грязной, но совершенно точно белой. Голубые глаза Регори алчно заблестели. Серых и бежевых иллари порой видели – раз в год кто-то из их братии обязательно пробегал неподалеку, но то были простые иллари в простой одежде, а, иногда, и с семьями. Белых же… о таких в захолустных деревеньках и вовсе не слышали, поди. Звон монет быстрым подсчетом пронесся в мозгах. Диковинка обещала стать оч-чень дорогой, о какой там опасности речь идти могла… На умертвие иллари не походил. Спор гриба на плаще не наблюдалось. Под паразитом разумные не стонут, вообще не говорят. А значит, опасности найденыш не представляет, можно и забрать. И продать кому, чтобы польза от него была. В Общих Землях и иллари продать можно. Белым же орхи совершенно точно заинтересуются… Сделав несколько шагов, Регори за хвост подтянул лежащего поближе и решительным движением перевернул на спину, разглядывая. Иллари оказался самцом – мальчишкой, если точнее, еще только развивающимся. «Потерялся или убежал. Караваны-то их тут ходят… За дорого уйдет» Для надежности еще раз внимательно осмотрев добычу, порадовавшийся своей удаче охотник закинул тощую тушку себе на плечо. И уже обрался идти обратно, наплевав на каких-либо ящерков, как в глубине коридора раздался хлюпающий звук. Но не замолк, как часто бывало в пещерах, а прозвучал еще раз и еще. Резко развернувшемуся Регори хватило и того, что в круг света от фонаря торжественно вползли два слизня размером с немаленькую портовую крысу, а третий просвистел едва ли не рядом. На пару пальцев ближе и если бы охотник не подошел к иллари, сграбастал бы себе подарочек прямохонько на макушку. Гулко выдохнув, Регори перескочил через смертельно опасных, но не умеющих прыгать вверх тварей, и припустил к выходу. По камням глухо стукнулось что-то, выпавшее из кармана иллари, но охотник и не подумал остановиться. Что упало, то поднять всегда можно будет потом, невелика потеря. А вот жизнь, она одна, с ней как-то расставаться крепко не хочется – но придется, если соприкоснешься с такой вот тварью, у которой радужная окраска нанесена на склизкую кожу не просто так. Успокоиться получилось, когда впереди забрезжил свет, а быстро приблизившийся проём подарил зеленеющую траву, пение птиц и еще не остывшее кострище подле входа в пещеру. Свалив иллари на траву помягче и бросив рядом связанную за хвостики гроздь уже добытых ящерков, охотник присел рядом с найденышем, осматривая его повнимательнее. Раз уж слизни добрались до основного прохода, то как хорошо что он не пошел обходным – как есть бы заживо сожрали. И именно слизни могли стать причиной того, что в проходе кто-то валялся. Это было логично. Маленькая, чуть крупнее ногтя на большом пальце ноги, радужная тварь обнаружилась в складках капюшона. С кожей шеи, похоже, соприкоснуться она успела – судя по ярко-красному пятну. Сдохнуть успела тоже, но ядовитых свойств не растеряла. Иллари чертовски повезло. Сдохни она не в капюшоне, а на шее, и был бы найдёныш тем самым трупом и кормил бы собой слизней. Брезгливо разрезав даже на вид дорогую ткань, Регори безжалостно её отбросил в сторону кострища вместе с подарочком. Для надёжности, он полностью лишил иллари одежды и, порадовавшись, что больше ничего радужного не нашлось, щедро израсходовал весь флакончик с сывороткой, протирая бледно-сероватую кожу и делая примочку на место соприкосновения. Это должно было нейтрализовать хотя бы часть яда. И, если слухи окажутся правдивы, а иллари действительно столь же живучи, как тараканы и мыши в погребе, следующие полгода можно жить припеваючи. Разбудил… запах. Тягучий, нежно ласкающий ноздри, его хотелось пить, втягивая в себя через нос, прямо к желудку, который сморщился, казалось, настолько, что не был готов принять в себя и зернышка пшена. К сожалению, за запахом пришло осознание себя, как существа разумного. А следом, перебивая любые мысли вообще, дала знать о себе боль. Пройдясь тяжелыми лапками от самых кончиков пальцев, она со всей дури шмякнулась на грудную клетку, с утробным ворчанием мазнув по плечам когтями, выворачивая суставы, заставляя кровь бурлить и кипеть прямо в венах, доводя до прочувствованного воя кого-то рядом. Или этот гортанный звук принадлежал вовсе не кому-то, кто рядом?.. Вибрировало горло собственное. По телу то и дело пробегали отвлекающие конвульсии, заставляющие звучно хрустеть позвонками, прогибаясь на жестком ложе, сдавленно хрипя. Желудок скрутило, в голове взорвались звоном тысячи осколков, из глаз хлынули слезы. Очередной надрывный вскрик, почти всхлип, окончился захлебывающимся писком – что-то сильное не позволило больше метаться по лежаку, вливая в рот вязкую жидкость. Помогая повернуться на бок, чтобы желчь, пошедшая из желудка, не послужила причиной жалкой смерти. Как ни странно, после целой вечности, во время которой тело корежило и метало в стальных захватах, всё… прекратилось. Боль и муть улеглись столь резко, что пару мгновений легкие отказывались принимать воздух, а судорога не желала покидать мышцы, опасаясь. А ну как, эти когтистые и жестокие особы передумают да как прыгнут вновь, раздирая только успокоившиеся ощущения в клочья. Чудо все-таки произошло. От удара по спине вновь вспомнилось, как оно – дышать. Судорожно дрожа, иллари обмяк на лежанке, а Регори вытер пот со лба. Ох и силен, зараза тощая, оказался – взрослый мужик, и то едва удержал. Вот уже два восхода солнца он дежурил возле иллари, отпаивая его настойками и зельями. В себя приходить найдёныш отказывался, но реагировал так, как и сказала знахарка из Старых Можжевелов. Четыре приступа уже прошли, пятый должен был стать последним, а там – как повезёт. Либо подохнет-таки, либо очнётся. Конечно, хотелось, чтобы очнулся. Чёрные-чёрные глаза с неестественно большой радужкой, из-за которой белки было едва видать, распахнулись, когда небо позолотил начинающийся рассвет. Регори уже начинал задумываться, как лучше поступить с телом – растащить на приманку для ящерков или просто закопать, от греха подальше. Заметив, что хвостатый неловко зашевелился под одеялом, пытаясь сесть, мужчина подтащил стул к лежанке и сел, внимательно наблюдая. - Ты меня понимаешь?.. – спросил он, когда найдёныш кое-как угнездился и поднял взгляд. – Понимаешь, спрашиваю?.. - Пить, - честно прохрипели в ответ. Спохватившись, Регори поднялся за кувшином и протянул наполненный стакан. Отняли у него, впрочем, именно кувшин, единым глотком осушив его наполовину. - Значит, понимаешь, - сделал вывод охотник. – Кто такой? - Кто?.. – переспросил иллари, опуская уши параллельно земле. Водой он облился, но кувшин обнимал, как родной. - Ты кто, спрашиваю. В хижине повисло напряженное молчание. Взгляд иллари был странным – глаза казались чёрными провалами на лице, в которых что-либо прочитать, кроме пустоты, не получалось. Регори, впрочем, был к этому привычен, пускай и находил немного неудобным. Понять, о чём именно думает тот или иной представитель этой расы, из-за этого было сложно. - Я?.. – как-то жалобно осведомился наконец иллари и поспешно глотнул ещё воды. - Ты видишь тут кого-то ещё? - Тебя. - Кто такой я, я знаю, - возразил Регори. – Охотник. Живу я тут. А ты кто? - Я… - повторив, найдёныш помотал головой, от чего забавно всколыхнулись уши, и уткнулся носом в кувшин. - Не помнишь?.. Молчание теперь было подавленным. Глубоко в душе охотника подняло голову ликование – гордая раса иллари была такова, что помни этот мелкий что-либо о себе, и пришлось бы его заковывать в цепи, верёвки, да кляп в зубы вставлять. Иначе к орхам добровольно оттащить не получится ни за что на свете. А тут, такое везение… - Совсем ничего? Как зовут? Откуда? Что вообще такое?.. - А ты знаешь? - Я точно знаю, что ты – иллари. - Значит, я – иллари. И оттуда, где живут иллари, - предположил хвостатый, морщась и потирая висок. Слово резануло мозг, но иного отклика не наблюдалось. - Ладно, не забивай себе голову, - решил Регори, вставая. – Потом вспомнишь. «Или хозяин даст новое имя». - Правда? – на губах найдёныша появилась улыбка. - Правда. Я даже знаю, кто тебе поможет в этом. - Кто? - Орхи. Очень-очень хорошие орхи. Они вообще любят помогать всем. - Значит, помогут орхи, - послушно согласился хвостатый. – Когда? - Они прибудут через семидицу дней. - Долго? - Не очень. Ты как раз успеешь поправиться, - успокоил его охотник. От этого зависело очень многое. За полуживого иллари и цена может быть меньше, а вот за спокойного и откормленного… Глядишь, и на целый год денег хватит. Или на дом хороший. И корову, обязательно корову – чтобы молоко было в доме. Орхи никогда не останавливались на одном месте, но, при желании, находились всегда. Сломанная ветка там, следы от колёс здесь, метки их злобных псин на близлежащих деревьях и отметины от клювов голодных хо-хапунов на деревьях. Что и говорить, особо скрываться на Общих Землях работорговцы не собирались. Скорее, по привычке, всякий раз искали новые тропинки, по которым можно протащить клетки с рабами, а по пути еще и дичи настрелять. Лес – это удобно, в конце-концов. Пускай и рабы воняют больше, чем когда идёшь подле реки и всегда имеешь возможность окатить особо зловонную клетку бадейкой-другой. Причина их смелого продвижения была проста – Общие Земли хоть и граничили аж с четырьмя государствами, ни одному из них не принадлежали. И законы на них правили те, что звались беззаконием. Тут часто скрывались преступники, или, вот, проходили караваны работорговцев, заставляя тех же иллари из своего Иллариона скрипеть резцами от злости. Работорговлю эта раса не принимала ни под каким видом, но, как бы страстно их Матриарх не желала собственными руками сломать шею всем, кто занимается этим неблагим делом, даже на Общих Землях сделать было ничего нельзя. Та же Раония смотрела на наличие рабов через пальцы, а о сиренах и говорить нечего. Главарь – низкий, серокожий и остроухий нелюдь с большим носом и изгрызенными острыми ушами, торчащими вверх что рога козы – встретил Регори как родного. То есть сразу полез обниматься, улыбаясь во все частично золотые зубы, а носом почти утыкаясь в живот. При этом горланя о том, как не хватало ему охотника. Рассмотреть за спиной последнего нервно стригущего ушами иллари не смог бы только слепой. - Прелестный экземпляр, не чета той бабоньке из козлоногих, - восхищенно прицокнул орх, едва Регори получил свободу. – Где взял? - Там больше нету, - пожал плечами охотник. – Берёшь? - Даром – с удовольствием. - Жор, я тебя уже лет десять знаю. И по твоим сальным глазкам вижу, что стоит он гораздо дороже, чем «даром», - усмехнувшись, Регори покачал головой. – Не согласен. Подожду другой караван. - С квадру ждать-то. - Откормлю как раз получше. - Тц. Орх потер морщинистый лоб и вытер ставшую сальной ладонь о волосы. Это помогало скрыть проглядывающуюся лысинку на затылке. - Сколько хочешь? – вздернул он одно ухо. - Две, раонским золотом. - Да я столько за годы тяжелого труда не зарабатываюю. По миру пустить хочешь, без живота оставить. - От пивного пуза тебе давно пора избавиться, я это еще в прошлый раз говорил. Женщины такое не любят, - посетовал Регори, насмешливо поглядывая на орха, сдернувшего с головы шапочку в знак скорби. - Зато спать им на нём удобно, - буркнул тот в ответ, нахлобучивая головной убор обратно. - Жор, я серьёзно. Два месяца – не так долго. Подожду. - Полторы. - Будешь артачиться, две с половиной и не монетки меньше. - Ладно-ладно, две так две, - словно бы неохотно согласился Жор и Регори мысленно скривился. Слишком уж быстро согласился жадный козёл, а, значит, можно было просить большего. – Золотом, сразу. Пошли, отдам. Щелчок полных пальцев и к ничего не понимающему иллари подошло двое орхов, из тех, что покрупнее да посильнее. Впрочем, хвостатый и не подумал сопротивляться, разве что уши опустил да в спину уходящему Регори взгляд послал, полный удивления. Охотник не обернулся, проходя к крытой повозке главаря. Мысленно он уже прикидывал, что коровы купит две.