Мозаика Наследия

Клеток в караване оказалось пять. Три больших и тяжелых, на упряжку из четырех откормленных ящеров, и две поменьше, попроще, для каждой из которых хватало одного. В первых трех пленникам едва хватало места, чтобы сидеть. Запах немытых тел и экскрементов прочно въелся в окружающий воздух и воспринимался как часть мира, закономерная и привычная. Орхам на это было глубоко плевать, они довольствовались и тем, что старались не подходить к клеткам с наветренной стороны. То, что в столь кошмарных условиях не все рабы доедут живыми, особой роли не играло. Эта людская масса уходила на торгах по золотому за пяток и не представляла ценности. Разве что в роли маскировки. Чтобы на границах проверяющие не отвлекались на второе дно в какой телеге, а старались сразу пропустить смердящую процессию. Клетки поменьше были намного лучше. Одна на первый взгляд казалась полностью пустой, в другой сидели трое: немолодой мужчина в добротной, но потрёпанной одежде, заросший парень и мальчишка десяти-двенадцати лет. Разглядеть точнее иллари, втолкнутый в первую клетку, не успел. Гораздо больше его заботило не упасть. Стоило же утвердиться на ногах, с трудом сохраняя равновесие, внимание привлекла груда разноцветного тряпья. Судя по очертаниям, под ней что-то было… Вопросительно вздернув уши, иллари обернулся спросить у своих провожатых, но дверь уже захлопнулась, а орхи успели отойти. Не кричать же?.. Прищуривание и приглядывание не помогали, разглядеть какие-либо признаки расы не получалось. Только вздымалась от дыхания смятая ткань, да слышалось сопение. Поправив на себе сползающую рубашку – подарок Регори – иллари решительно мотнул хвостом и собрался подойти к тряпью, когда клетка дрогнула. Испугавшись резкого толчка, он метнулся в угол, вцепляясь в прутья клетки, и выглянул наружу, пытаясь понять, что происходит. Охотник привёл свою добычу исключительно вовремя. Работорговцы успели отдохнуть и закончили со сбором лагеря, вот-вот готовясь тронуться с места. Неожиданное пополнение товара ненадолго задержало их – Жор располагал плотным графиком, нарушать который было крайне нежелательно. Рука у старого орха по-прежнему цепко держала кнут. Увидеть Регори ещё раз так и не получилось. Его не было возле дороги, не стоял он и в лесу. Охотник ушел, не прощаясь, и от этого на душе было скверно. Уши иллари опустились и, поджав губы, он сел на пол, подгребая к себе хвостом больше сена, накиданного в качестве подстилки. Беспокоило не только такое вот расставание с Регори. Создавалось впечатление, что происходит нечто глубоко аморальное и противное, но в причинах подобных мыслей разобраться не получалось. Это было глубоко в подсознании. Что-то за гранью, за блоком. Тяжело вздохнув, иллари скосил глаза в сторону тряпья, от которого его отвлекли. Всё ещё цветущее любопытство не позволило мелькнуть и тени опасений – вряд ли могли подселить к кому-то опасному и злобному. А вот к кому-то интересному, интригующему и таинственному – вполне. Дощатый пол, к которому припал подкрадывающийся иллари, тихонечко скрипел. Практически в такт покачивающемуся хвосту, вздернутому под самый потолок в боевитой стойке. Вытягивая шею возле тряпья, иллари втянул носом воздух и приподнял ближайший край двумя пальчиками… Перья. Под ворохом ткани обнаружились пушистые, мягкие перья. Только такие и идут на лучшие веера и шляпки для благородных дам – белоснежные, пышные… Без преувеличения – прекрасные. Получается, он ехал в одной клетке… с птицей? Осознать это в полной мере, а так же понять, какая-такая птица может быть большой и не опасной, иллари не успел – потревоженный дыханием и взглядом, сосед шевельнулся. Ветошь от движения сползла с головы, являя любопытному взгляду вроде бы красивое, но чем-то отталкивающее лицо, покрытое мелким щегольским пушком. Смеженные веки были лишены ресниц, перья начинались уже от надбровных дуг, на голове образуя хохолок. Более тонкие, почти похожие на волосы, перышки начинались уже от него, мягко опускаясь на плечи. Угадывались даже уши, с топорщамися перьями и на них. Еще пара секунд и движение продолжилось. Медленное, царственное – так феникс поднимается из пепла, являя миру свое величие и красоту. Птица была красива, нет – прекрасна. И пусть за большими глазами, ороговевшим носом с горбинкой и чувствительными ноздрями, за тонкими губами скрывалось что-то хищное и высокомерное – это ничуть не умаляло прекрасного радужного многоцветья оперенья, мягко замерцавшего под лучами юного солнца. Раскинутые руки-крылья, варварски обрезанные. Набедренная повязка, почти утратившая красоту вышивки – возможно, орхи помогают и ему что-то найти? Иначе с чего держать такое в клетке? Дрогнули веки. Казалось, стоило увидеть глаза дивной птицы – и что-то в мире изменится. Ведь не может же почти феникс иметь взгляд смертного? Глаза оказались карими, сонными, и смотрели несколько удивленно. - Это еще что такое?.. Чуда не случилось. Клетка продолжала поскрипывать сочлениями, люди в перенаселенных клетках – смердеть и постанывать, а орхи, едущие где-то вне зоны видимости – смачно ругаться. Иллари разочарованно стрекотнул и предпочел отшатнуться на шажок, высоко вздернув уши. Разочарование совсем не мешало любопытству, да и не уменьшало красоту пернатого. - Иллари, - тихонько ответил он, во все глаза разглядывая невольного соседа. - С человеком тебя и так не спутаешь, - птица недовольно повела плечами. Морщиться ей - ему, вернее - не позволяла мимика, практически отсутствующая по факту. - Как тебя зовут? Как ты здесь оказался? Рох – а именно так называлась раса разумных птиц, населявших Каменный остров - казался вполне дружелюбным, в отличие от тех же орхов, так что иллари не стал ничего скрывать, пускай и продолжал держаться поближе к прутьям клетки. Когти незнакомца вызывали трепет, что на руках, что на ногах. - Иллари, - повторил он. – Меня Регори привел. - Старый прохвост еще жив? Печально, - радужнокрылый хмыкнул. - Однако, иллари - это не имя. - Другого я не имею, - растерянно дернул ушами белый. То, что его собеседник знает охотника, казалось ему удивительным. - Быть не может. Даже у иллари пока не хватило мозгов оставлять своих детей без имени, - рох смерил говорившего изучающим взглядом. - Тем более, цветного ребёнка. - Я… Наверное, оно есть. Я не помню. - Вот как, - на мгновение птиц показался озадаченным. Всего лишь на мгновение. – Ну что ж, тем лучше, Пушок. Я Вайи. - Кому лучше? – не понял белый, совсем растерявшись. – Пушок?.. - Тебе лучше. Продадут, хозяин придумает новое имя, начнешь жизнь с чистого листа, - пояснил новый знакомец. - За старую жизнь цепляться не будешь, сказка, а? Я буду звать тебя Пушок. Вон ты какой пушистый. - Куда продадут? – тупо переспросил свеженазванный Пушок, ради такого даже от прутьев отлипая, хлопая чернющими глазами. – Какой хозяин? Какое рабство?.. - Обыкновенное. Когда ты принадлежишь кому-то. Ты редкий и красивый, продадут дорого. Скорее всего, для утех любовных. Или на зелья, так тоже бывает, не обессудь, - снисходительная усмешка не внесла пояснений. Напротив, серые уши того встали почти параллельно земле, а хвост взвился вверх, нервно подрагивая кисточкой. Мысли Пушка прыгали из стороны в сторону, что-то внутри подсказывало, что только что сказанное рохом – не просто правда, а ужасная правда, от которой хотелось выть и бросаться на прутья клетки. Увы, непонимания было больше, поэтому просто стрекотнув, иллари переступил с ноги на ногу, так и не сорвавшись в прыжок. - Меня нельзя в рабство, - тихо пробормотал он. – Регори сказал, что меня приведут туда, куда помогут… Шепот затих совсем. В черных глазах засквозила обида и досада на самого себя. - Регори - подлец тот еще, - с непонятным уважением заметил птиц. - Знает свою выгоду. Да ты не переживай, подумаешь, охотник дичь продал. - Но он вылечил меня… Я не дичь! – казалось, иллари обиделся. - Не придирайся к словам. Меня вон собственная мать не пожалела, и ничего. Не вижу особой трагедии. - Мать? Шутишь. Матери не могут так поступать. - Что в них такого особенного, отличающего от всех прочих существ? - Она тебя породила. - Значит, имеет право тобой распоряжаться. - Но не так же! – засопел иллари. – Матери любят своих детей. - Ну, это смотря какие дети… - Вайи захихикал. – Я вот свою почти пятьдесят лет планомерно разорял… Всё думал, она этого не замечает. Ан нет, просто терпела… Она у меня хорошая, на самом деле. Другая давно бы прирезала. Моя же чует выгоду. - Глупости ты говоришь. Неправильные и очень глупые, - покачал головой белый. Сказанное рохом никак не укладывалось в голову. Как это, мать и прирезать может? Не бывает так, совсем не бывает. - Да ладно, что в этом мире вообще правильного?.. Или вы все на этом помешаны? – на губах рассмеявшегося Вайи показалась мечтательная улыбка. - Помню, была у меня девчонка из вашей хвостатой братии. Всё вопила о том, что всё вокруг неправильно. Кусалась, дрянь. Пришлось приказать зубы срезать – ей-то что, все равно отрастут… Так что ты того, не кусайся. Если что. - Если что что? – быстро спросил иллари, снова вжимаясь в прутья. Взгляд сам собой приковали когти роха. – Ты хищный?.. - Я? Да нет, - птиц снова пожал плечами - только перья блеснули. – Ты не похож на кашу или фрукты. Так что не бойся меня, Пушок. - Но и слушать его не советую, - послышалось из соседней клетки. Негромко и дружелюбно. Вайи только перья оскорбленно встопорщил. Пушок же заинтересовался, бочком-бочком обходя роха и, оказавшись на удобоваримом от него расстоянии, с интересом посмотрел в сторону соседней клетки. На тех самых троих людей, один из которых сейчас встал и смотрел прямо на птица. Он был немолодым уже мужчиной с волосами, посеребренными сединой, словно инеем. Породистое лицо и осанка, даже в плену остающаяся прямой и горделивой, указывали на непростое происхождение, а смешливые морщинки в уголках карих, мудрых, как положено отцу семейства, глаз – на добрый, веселый нрав. Прочие подробности, кроме, разве что, крепкого телосложения военного и довольно ухоженных рук придворного, мешала разглядеть неаккуратная борода, отросшая за время пути. Второй, много моложе, но похожий на него лицом до последней черточки, до этого словно бы дремавший в углу, приоткрыл на голос отца синие глаза. Диалог иллари с рохом он слушал с весьма умеренным интересом, но предпочёл не вмешиваться. К птицу в караване привыкли и попросту не обращали на него внимания. Каркает там что-то себе, так пусть каркает, лишь бы не голосил. Третий, сейчас севший, действительно был ребёнком. С не по-детски умным, проницательным взглядом, но все же ребёнком. На иллари он смотрел с любопытством, но заговаривать не решался. Этот, видимо, больше походил на мать – желтоглазый и тонкокостный, вырывающийся из получившейся компании родственников. Во всяком случае, так подумал иллари, поддергивая ушами, и лишь закончив осмотр, соблаговолил прислушаться к возмущенному голосу роха, который как раз закончил говорить о том, насколько… - …мелочные, жалкие людишки. Вам не понять и десятой доли моих суждений! И вообще, молчал бы, благородство бородатое. Чай не в вашу клетку лакомый кусок пришел. - Он дитя. Ему твои суждения ни слушать, ни понимать не нужно, - покачал головой старший, и посмотрел на белого. – Меня Эдмунд зовут. Это мои сыновья. Старший – Роберт. Младший – Генри. - Пушок, - чинно представился иллари. И, подумав, добавил: - Иллари. - Уверен, что Пушок? – глаза седовласого смеялись, но совершенно не обидно. Так родитель ласково потешается над непутевым чадом, будь то чадо свое, родное, или мимопробегающее. - Нет. Он так сказал, - иллари кивнул на роха, садясь на корточки. – А почему вы едете одни? - Потому что за нас собираются брать выкуп. - Выкуп? - Как покупка, только по-другому. - О-о, - протянул ничего не понявший Пушок. – Нас будут долго везти? - Весьма. - Пока не запаршивеешь и не покроешься бородой, как эти людишки, - согласился с человеком рох, сооружая из своей ветоши что-то вроде не то гнезда, не то лежанки. – И пока вши не появятся. - У меня не могут быть вши, - открестился иллари. - Радует. Эй, благородные, у вас они уже или всё ещё не?.. - Следи за своими клещами, - любезно ответил роху тот, кого старший назвал Робертом, от чего птиц вспушил свои прекрасные перья и высокомерно вздернул клюв-нос. - В отличие от тебя, моя дражайшая мартышка, я за собой слежу. Чего и тебе желаю. Скоро вонять похлеще смертников будешь. - Ну, вот тогда и поговорим, - отмахнулся парень, заработав на свой счет торжествующий клекот. - Людишки, даже спорить не умеют, - объявил рох, когтем поманив сверкающего глазами иллари к себе поближе. – Иди сюда, Пушок. Да не боись ты, не обижу… пока. Белый молча потряс головой, поджимая уши, и вовсе уполз в противоположный угол клетки, поджимая хвост. Рох недоуменно проследил за этим движением, и заворочался, выбираясь из тряпок. Видимо, решил объяснить, что к чему, самостоятельно. Напрягся и Эдмунд, хотя что он мог сделать, сидя в своей клетке. Даже палки не было, чтобы через прутья попытаться помешать птицу. Но иллари оказался не так прост. Ощутимо напрягшись, он во все глаза наблюдал, как Вайи к нему подходит, и в последний момент задал такого стрекоча, что только легкий топоток босых ног показал, что это не молния мелькнула, а иллари пробежал. Рох вспушился, разворачиваясь в новой попытке приблизиться… По клетке два нелюдя бегали с минут десять. Вайи уже скорее из чистого упрямства, а иллари – от появившегося страха, когда неимоверным усилием роху удалось схватить его за волосы. На обычно спокойном и невозмутимом лице птица отразилось удивление, когда в его ладони оказался солидный пук шерсти-волос, а иллари снова был на другом конце клетки. На вид его шевелюра не пострадала совершенно, оставаясь пышной и густой. Первым это надоело Роберту. Он, вообще-то, был довольно терпеливым, но ничем хорошим эта терпеливость для обидчиков не заканчивалась. - Хэй, охрана! – глотка у парня оказалась луженой, но орхи шевелиться не спешили. Рох же, воспользовавшись замешательством иллари, едва не сцапал оного за плечи. Застрекотав, белый чудом вывернулся в прыжке, но был пойман за хвост и с трагичным писком повалился на пол, пытаясь вцепиться коготками в доски. - Товар портят, - продолжил орать Роберт. – Шерсть выдирают, хвост отрывают, по миру Жорика пускаюу-у-ут! От толпы орхов, бредущей впереди, наконец-то отделился один, с дубиной наперевес, и встал точно между клетками с пленниками. Деревяшка смачно стукнулась сначала о прутья клетки людей, а потом о соседнюю, вынуждая роха, почти отодравшего иллари от пола, замереть и крайне недружелюбно посмотреть на нарушителя уединения. - Чего горланите, твари? Давно дурман-травы в воде не пробовали?.. - Давно, - согласился Вайи, возвращаясь к хвосту иллари. Мальчишка звучно застрекотал, попытавшись лягнуть роха тонкой ногой, но у него ничего не вышло. – Слушай, дай, а? Можно не в воде, самокруточкой, мы не привередливые… а кое-кто посговорчивее станет. - Только если в зад тебе затолкаю, - хмыкнул низкорослых орх, и дубина снова прошлась по прутьям. – Отпусти товар, припадочный, самого же в ощип пущу. - У каждого из нас, мой дорогой, есть потребности, - важно продекларировал Вайи, переставая тянуть иллари за хвост. Ладонь разжимать, однако, не спешил. – Он симпатичный. А я с вами три месяца плетусь. Улавливаешь связь?.. - Да мне как-то на твои потребности… - орх пренебрежительно сплюнул. – Отпусти. - Пересади его к нам, - предложил из своей клетки Эдмунд. - Не положено, - огрызнулся охранничек. Иллари тонко пискнул, попытавшись вырваться и убедившись, что хватка у роха просто железная. - Так пернатый его совсем забьет, вы и половины цены не выручите… - Забьет – лишится корма. - Я не специально, это творческий порыв, - оскорбился Вайи, но, поймав недобрый взгляд орха, хвост выпустил и даже отшагнул от иллари. Что было, впрочем, лишним, едва получив свободу, белый мгновенно удрал на максимальное расстояние. - Главного кликну, - сдался орх, забрасывая дубинку на плечо. – Тихо тут пока. Небольшой промежуток времени, показавшийся для напуганного иллари вечностью, не дал роху успеть продолжить увлекательное занятие по поимке своего развлечения. Подъехавший на флегматичном и откормленном хо-хапуне, орх был тем самым, что торговал с Регори. Теперь, когда у иллари была возможность сравнить, можно было сказать: Жор был низкорослым и длинноухим даже по мерке своей расы. Когда он сидел верхом на огромной двуногой птице с крепким клювом и красным оперением, это было особенно заметно. На лице орха, всё в том же сравнении, виднелась интеллигентность и начитанность. Потомственный торговец иным и быть не мог. - Что тут? - Мне мешают получить законную добычу! – каркнул в ответ Вайи. - Рох выдирает шерсть у беленького, - иначе обрисовал ситуацию включившийся в беседу Генри. Как-то очень личностно включился, будто был на Вайи за что-то весьма и весьма зол. - Оно само выпало, - нахохлился птиц, пряча компрометирующий клок за спину. - Пернатый, кнута захотел?.. – голос орха был обманчиво ласков. - Чтобы он начал мстить малышу за сеченый зад? – резонно вопросил Эдмунд, заставив хозяина каравана задуматься. - Что предлагает человек?.. - Пересади иллари к нам. - Резон? Вы люди. - А этот тип – рох. Скорее он ему шерсть повыдирает, чем мы что-то сделаем. - Нет – так ваш товар сам облысеет. На нервах, - добавил Роберт, не желая отставать от родных. Орх задумался. С одной стороны переселять ценный товар было не с руки. Мало ли какая гадость могла перебежать на нелюдя с этих мартышек. С другой стороны в конечном итоге получить лысого иллари не хотелось совершенно. Пересадить вместо белого к людям Вайи было не вариантом – после небольших трений между ними, не хотелось найти птица со свёрнутой шеей. - Хорошо. Я пересажу его, но не вздумайте делать глупостей. Эй, там! Остановка!.. Остановка, кому сказал!.. Заскрипев, клетки неохотно остановились. Засуетились орхи, мимоходом проверяющие товар и пленников. Ну, как, проверяющие – если тыканье палкой в людскую массу можно считать проверкой. Жор меж тем снял с пояса связку ключей, выбирая нужные. - К стене. Рох, двинешься с места, пущу в бульон. Птиц возмущенно фыркнул, а люди послушались. Точнее, послушался Эдмунд, остальные и без того от выхода были печально далеко и лишний раз шевелиться не собирались. Выпущенный из клетки иллари покосился было в сторону леса, но низенький орх, вытащивший его за шкирку, держал на удивление крепко. Лязгнул замок. Нового обитателя попросту затолкали внутрь клетки. Переселение было тривиальным и будничным, словно подобное происходило ежедневно. Ни единой накладки – наверное, благодаря виртуозной ругани главного орха и насмерть перепуганного нелюдя, даже не думающего о каком-либо сопротивлении. Вайи выглядел разочарованным. Зато люди смотрели на иллари с нескрываемым интересом. Кроме Роберта - тот, добившись успеха в деле спасения белого, казалось, интерес к нему потерял, и слава всем богам. Внимания для Пушка было слишком в избытке. Затравленно оглядевшись на новом месте, он бочком обошел людей и со всех рук-ног бросился в угол клетки, по пути уперев куцое одеялко. Которым и накрылся, в основном прикрывая голову, затихая, вслушиваясь, как орхи командуют отбытие и клетка начинает движение. По его мнению, если он никого не видел, то и другие видеть его не могут.