Мозаика Наследия

Настаивать на общении, к счастью для иллари, никто не стал. Генри снова свернулся клубочком под рукой отца, а Роберт перебрался в заднюю часть клетки. Смотреть на дорогу, виднеющуюся за телегами со скарбом и двумя крайне унылыми орхами. Те переругивались меж собой на своём и на пленников не обращали никакого внимания. По мнению Роберта, их язык был похож на лай собаки, чьих предков скрестили с ослом. Впрочем, орхи и сами походили на результат такого родства… Рох, оставшийся в одиночестве, не упустил возможности побухтеть вволю, покаркать и разворошить своё гнездо. Вытряхивая новоявленных «блох» так, чтобы все попали в соседнюю клетку. На него, впрочем, никто не обращал никакого внимания. Птиц успел надоесть за эти месяцы… Бездумное разглядывание клубов дорожной пыли отвлекало от тяжелых мыслей и еще более тяжелой реальности. В завихрении сухой земли расцветали дивные цветы и раскрывали яркие крылья экзотические мирайго – птицы, до красоты которых роху еще прыгать и прыгать. Эти образы шли мимо сознания Роберта. В нём полной жизнью плескалось осознание безнадежности создавшегося положения. Если бы получилось отринуть душевные переживания, то увидеть прекрасное в пыли помешала бы реальность. Смердели люди и трупы в едущих впереди клетках-давилках, похрапывал быстро угомонившийся рох. Скрипела клетка, ругались орхи, шуршали шагами ящерки и хо-хапуны. Последние были признаком достатка хозяина каравана. Одной из гарантий, что сбежавшего пленника догонят быстро. Если ящеры предпочитали дорогу и тропы, отказываясь пробиваться через бурелом, для больших двуногих птиц он был подобием дома. Вернее, для некоторых из них: Роберт по оперению смог узнать аж три породы. Беглец не смог бы скрыться ни в лесу, ни в степи, ни на холмах. Свернувшийся в углу клетки иллари, так и не выбравшийся из-под одеяла, тихонечко стрекотал. Расслабленная поза указывала, что он просто спит, сморенный от переживаний и впечатлений. Роберт тоже не отказался бы соснуть, но дрёма отказывалась целовать его веки. Старший сын своего отца, наследник земель и замка, он не привык помногу спать. Слишком велик был риск, что на него, спящего, нападут утром, свяжут, заткнут рот кляпом, и посадят изучать политические расклады на текущую неделю. Приходилось сбегать из дома за пару часов до столь печальных событий. Благо, всегда было, чем занять время. В дальнем крыле замка Роберт ещё в детстве обнаружил библиотеку, к которой вёл потайной ход. Взрослым об этом он, разумеется, не сказал. С тех пор проводя всё свободное время именно там, в окружении ветхих томов больше художественного толка. Тайная библиотека, отдушина, свой собственный маленький большой секрет. Если же Роберт не сидел среди пыльных томов, то ездил на охоту с приятелями из города, примыкающего к замку. Или кутил по окрестным тавернам, где каждая служанка прочно грезила молодым баронетом, что не только статен и хорош собой, но и достаточно щедр. Если не на деньги, то на комплименты. Сейчас этот баронет сидел в рабской клетке, смотрел в пыль и грустил по привычной жизни. Вся привлекательность пряталась за многодневной щетиной, уже практически превратившейся в бороду, и серым налётом пыли, прочно скреплённым потом. Стать была побеждена низким потолком клетки, а щедрость… Ну что же, наверняка вся щедрость уйдет на то, чтобы освободить отца и брата. Генри Джерельн, к слову, гораздо больше подходил на роль наследника титула барона. Он с детства проявлял сдержанность, мудрость и вдумчивость, что были так несвойственны Роберту. И если всё пойдет так, как видится… Тем лучше для их земель. На худой конец, странствующие рыцари всегда были в почете если не у дворянства, то хотя бы у населения. Успокоив себя этой мыслью, Роберт покачал головой и отвернулся от дороги, привалившись к прутьям спиной. Взгляд невольно остановился на клубке с хвостом. Еще этот иллари. Иллари, спокойно говорящий на раонском языке, без акцента. Словно всю жизнь на нём только и говорил. Это было не то, чтобы пугающе, просто странно. Даже самый замшелый отщепенец – коли такой встретится среди них – всё равно будет говорить с акцентом, а то и ввернет несколько слов на своём. Чистая раонская речь встречалась только у послов. Но, простите, какой может быть посол из… вот такого вот? Беглый преступник? Ещё смешнее. Искатель приключений? Такого на первой же дороге ночью схарчат и не подавятся. Сбежавший сыночек аристократии? Возможно, но… Спящий шевельнулся, почувствовав на себе взгляд. Выглянул из-под одеяла, встопорщив забавными валиками уши под ним. Судя по разочарованию, нарисовавшемуся на симпатичном лице, он до последнего хотел верить в нереальность происходящего. В чём-то Роберт, закрывший глаза, его понимал… Тяжело вздохнув, иллари вылез из-под одеяла полностью и встряхнулся, сдувая с лица мешающиеся пряди то ли шерсти, то ли волос. Кипельно-белых в косых лучах солнца, пробивающегося через прутья. Ему хотелось пить, но, по первому взгляду, воды в клетке обнаружено не было, а людей спрашивать он то ли стеснялся, то ли просто опасался. - Скоро караван станет лагерем, - заметив, что сосед проснулся, дружелюбно сообщил наблюдающий за ним мальчишка, продолжая жаться к отцу. Белый, странно на него покосившись, медленно кивнул, принимая информацию к сведению. И тихонечко подобрался поближе, чтобы удобнее было говорить. - Куда нас везут?.. - В Аржель. Там большой рынок… - Генри вздохнул. – Далеко это. Очень. А как тебя поймали?.. - Меня не ловили, - пожал плечами иллари, ловя свой хвост и начиная нервно пощипывать кисточку. По воздуху полетел пух. – Мне нужно в Аржель. Туда, где нет моря. - Но это город-порт, - с интересом наблюдающий за пушинками, и даже успешно попытавшись поймать парочку, Генри растерялся. – Порт не бывает без моря, если это не речной порт. - Мне нужно не в порт. В Аржель. - Но это и есть порт! - Не порт. Генри надулся. Ненадолго, впрочем – спустя пару вздохов он, встав, уже активно пихал дремавшего брата локтем. - Роберт! Да Роберт же! - Чего тебе, неугомонный? – старший неохотно разлепил веки, и удивленно воззрился на облачко пуха, успевшее незамеченным причалить к его носу. - Может порт не быть портом?! - Мне нужно не в порт! – возмущенно стрекотнул иллари, продолжающий все более нервно ощипывать кисточку. Как ни странно, шерсти на ней меньше не становилось. – Мне нужно в Аржель, а там нет моря. - Ты планируешь попасть туда в полной телесной целостности? – Роберт, с иронией глянув на него, смахнув пух. - Что? – не понял иллари, удивленно округлив глаза. Столь резкие переходы меж темами были для него в новинку. – В какой целостности? - Телесной, - повторил Роберт. И, после паузы, во время которой понимания в чёрных глазах не стало больше, добавил. – Чем тебе так не угодил собственный хвост? - Оно само, - посмотрев на кисточку, как на предателя, иллари нехотя разжал пальцы и сцепил четырехпалые ладони в замочек. - Так-то лучше, - одобрил Роберт. – Вернемся к городам и портам. О каком Аржеле ты говоришь? - О том, где есть озеро. - Вот уж о чем не в курсе… Ни разу там не был, - задумавшись, парень запустил пятерню в запыленную шевелюру. – В библиотеку бы попасть, порыться в картах… - В ваших библиотеках такого нет, - убежденно возразил иллари. – Вы люди. - А, понятно, - флегматично бросил Роберт, теряя интерес к происходящему. Расистов он не любил, какие бы у них не были невинные глаза. Иллари его не понял. Покосился по-прежнему удивленно, пожал плечами, да и вернулся к кисточке хвоста, одухотворенно глядя куда-то за прутья решетки. Генри его попытался было разговорить о том, как портовый город может быть не портовым, но, получив лаконичное «это не город», вовсе лишился собеседника. - Отстань от мальчика, - не выдержал разбуженный разговором Эдмунд, тщетно пытающийся задремать снова. – Видишь же, ему неуютно… Роберт пренебрежительно хмыкнул – неуютно было всем. В том числе и ему самому: от забивающегося в нос пуха хотелось чихать. Не выдержав, молодой человек снова открыл глаза - Опять геноцид шерсти? - Меня не должно здесь быть. - Никого из присутствующих здесь быть не должно. Ну, кроме него, - Роберт кивнул на клетку с птицем. Роха он явно недолюблюбливал. - Если я буду тут, случится страшное, - особо крупный клок шерсти взвился в воздух, покачиваясь свободным пушистым облачком. - Что? – заинтересовался Генри. Страшное его всегда интриговало, позволяя забыть даже о нелестных словах иллари. - Что-то очень страшное… чего не должно быть, - тихо пробормотал белый, тихо и скуляще стрекотнув. А затем, выпустив несчастный хвост, закопался пальцами в собственные волосы, с силой зажмурившись. В голове надсадно заныло, стоило попытаться через силу докопаться до воспоминаний. – Не помню. - Ну а скулить-то зачем? – даже Роберта проняло такое отчаяние. – Перестань. Может, тебе еще повезет… - Я убегу, - твердо пообещал иллари, косо посмотрев на него. – Мне нельзя тут быть. Не должно быть. - Ты совсем ничего не помнишь? – Эдмунд выглядел удивленным. - Да. Почти. Смутно. - Так может, ощущение тревоги с этим и связано? – предположил Роберт. Практичный же ум Генри зацепился за иное: - Не убежишь. Отсюда не убежать. Это же караван орха-карлика… - Я должен попытаться. Это важно, - уперся иллари, меленько застучав хвостом по полу клетки. Во все стороны полетела солома и уже ощипанный пух. – Важно!.. - Значит, мне задирать его нельзя, а вам нервировать можно? – лениво, но громко осведомился из своей клетки Вайи. - Заткнись, - от души посоветовал птицу Роберт, а Генри закатил глаза. Птиц, впрочем, такого единодушия родственников не убоялся, распушив перья. - Что сразу заткнись? Почему заткнись? Дождетесь, обижусь, всегда молчать буду. А вы через час от скуки передохнете. - До этой птицы когда-нибудь дойдет, что только этого все и ждут? – пробормотал себе под нос Роберт, снова теряя интерес к окружающей реальности. Наличие в ней роха выводило из себя похлеще всяких клеток. Тем более что угрозы своей птиц сдержать так и не смог – разголосился пуще прежнего, сетуя на свою ненужность. Это привлекло внимание охраны. Дальнейшие несколько часов пленникам пришлось провести молча – стоило открыть рот, как шедший рядом орх ударял дубиной о прутья решетки. У него тоже было поганое настроение, но оно только способствовало бдительности. На привале, пока неторопливые орхи спешно разогревали утреннюю снедь, стремясь накормить дозорных и «ценных» пленников, Генри попытался немного расшевелить память белого. Надо было сказать, что получалось у него это относительно – ходовые монеты иллари помнил. Смог вспомнить какие-то легенды. Но вот то, кто он такой, куда он шел и что вообще произошло, категорически отказывалось всплывать в памяти. Отчаявшись, мальчишка решил пройтись по географии, надеясь, что если не вспомнится личность, то хотя бы маршрут. - Феорко?.. - Охотники и враги, варвары, ценящие в нас только шерсть. Но у нас перемирие. - Эббрац?.. - Многолапые скупердяи, заявляющие права не на свою территорию. - Раония?.. – Роберт даже отвлекся от похлебки, внимательно вслушиваясь в бормотание иллари. - Разрушители природных памятников и наследия не только своих предков. Распаханные земли, пронизанные дорогами леса, грязная столица и плохая кухня, - аккуратный носик сморщился, словно иллари собрался чихнуть, а уши опустились параллельно земле, показывая, какого мнения он о стране людей. То, что в голосе до сих пор слышалась неуверенность и чувство того, что он повторяет сказанные кем-то слова, не утешало. Роберт закатил глаза. Может, в чем-то иллари и был прав, но признавать это чистокровный человек отказывался. – Хотя, с ними интересно. У меня был знакомый… кто-то… из вас… Стекротнув, иллари снова вцепился шевелюру, зажмурившись. Постукивающий по полу клетки хвост едва не сбил мясную похлебку, к которой зверёныш не притронулся. Генри поспешил отодвинуть миску подальше. Роберт удивленно поглядел на иллари, и уже почти протянул руку, чтобы коснуться худенького плеча, как звереныш словно очнулся. Замер, распахнул глаза, невидяще уставившись куда-то перед собой. - Слишком поздно, - в тихом бормотании цвела уверенность. – В Раонию – слишком поздно. Я опоздал, поэтому мне нужно в Аржель. - Но в какой? – Эдмунд, в отличие от своих сыновей, географию знал куда лучше. - Есть Аржель – город-порт. Есть Аржель – морская территория, которая принадлежит морским чудовищам и сиренам. - Мне нужен третий. Там нет моря. - Такого просто быть не может, - убежденно возразил Роберт. – Аржель – это исконно русалочье слово, оно и означает воду. - Водой не назовут место без воды, - добавил Генри. - Там озеро, - спокойно закончил иллари.