Love Song... (Andante)

***

Сонмин нервно постукивал пальцами по рулю, отбивая ритм бушующего сердца, напевая себе под нос энергичную танцевальную песню, звучавшую по радио; но даже весёлая мелодия не могла заставить его перестать чувствовать неловкость и смущение. Всё-таки они знали друг друга только день, и это вполне естественные чувства, ведь так? Они затормозили на перекрёстке, ожидая зелёного сигнала светофора, и Мин, воспользовавшись, наконец, возможностью, стал рассматривать Кюхена, сидевшего на соседнем сидении. Младший тоже постукивал тонкими, изящными пальцами по коленкам, устало откинув голову назад и смотря в окно, жмурясь от яркого света дорожного фонаря. Мин сглотнул, тихо выдыхая. Когда он только увидел этого парня на видео, тот показался ему безумно привлекательным, но теперь, когда тот находился на расстоянии сорока сантиметров, Кю казался еще более красивым, притягательным, удивительным, особенным. На нём по-прежнему были эти ненавистные Сонмину очки, в которых яркими красками отражались огни ночного города; но даже не смотря на это, он был великолепен: длинные ноги, тонкая талия, молочная кожа,... и эти пухлые вишнёвые губы, которые шептали текст песни. Сонмин никогда не был тем, кто мог легко влюбиться в малознакомого человека. Он довольно часто ходил на свидания, но из-за убеждений и предрассудков на этом большинство его отношений и заканчивались - лёгкая влюблённость ещё никогда не перерастала во что-то большее. Мин ни разу не любил по-настоящему: до дрожи в коленях, до потери пульса, до бешеного сердцебиения - и начинал уже думать, что ему просто забыли подарить такое чувство, как любовь. Это совсем не означало, что он не верил в это светлое чувство; в конце концов, большинство его песен были именно о любви и отношениях, он видел, как другие люди, влюблённые, были счастливы, и этого было достаточно, чтобы быть уверенным - любовь существует. Просто, как бы он не старался, не мог испытать этого сам, может потому, что в книгах описывалась слишком возвышенная любовь, преувеличенные чувства, которые люди в обычной жизни испытывать не могут. Но... Как только Кюхен вошёл в кабинет президента, как только сказал несколько банальных слов приветствия - его глубокий, мягкий голос обвился вокруг Сонмина, затягивая его в тёплые объятия, погружая в приятную негу - он понял, что попал. Мин не спешил называть это любовью с первого взгляда, так как уже давно не являлся легкомысленным подростком и знал, что по-настоящему можно полюбить лишь того, кого знаешь долгое время. Но он определённо чувствовал нечто большее, чем просто физическое влечение. Кюхен повернулся к нему лицом, словно почувствовал на себе изучающий взгляд, почти незаметно, одними уголками губ, улыбнулся, прекращая напевать слова песни, собрался что-то сказать, как вдруг громкий сигнал автомобилей заставил их вздрогнуть от неожиданности. Сонмин, всё ещё неровно дыша, перевёл взгляд на светофор, невольно краснея от стыда, потому что уже около двадцати секунд им горел зелёный, медленно нажимая на педаль газа. - Что случилось? - спросил Кю взволнованным голосом. - Э,... Я немного отвлёкся и не заметил, как загорелся зелёный, - ответил он смущённо, силясь не опускать взгляд в пол, а продолжать следить за дорогой. - Извините. - Вот оно как, - Кюхен замолчал на мгновение, а старший просто молился Богу, чтобы тот не спросил, что его отвлекло, потому что он совершенно не умел лгать. - И что Вас отвлекло? Голова Сонмина медленно начала приближаться к рулю, но он вовремя взял себя в руки - не хватало еще напугать парня громкими звуками. Вот и как ему максимально честно на словах описать, что он чувствовал, избегая правды? - Хм, - он немного смущённо ухмыльнулся, решая, должен говорить или нет. Тяжело и глубоко вдохнув, всё же решил сказать правду. Правда ведь лучше, чем ложь, верно? - Честно говоря,... - начал он, стараясь говорить ровно и спокойно, в то время, как внутренне и внешне он совершенно не выглядел спокойным. - Вы! - Я? - удивился Кюхен. - Да, я просто смотрел на Вас, - сказал Сонмин, с каждым словом добавляя себе уверенности. В конце концов, он старше, и чего ему смущаться? Хотя теплота на щеках была явно другого мнения, оказавшись очень приятной, вызывавшей умиротворение. Он взглянул краем глаза на младшего, замечая на его лице небольшую улыбку и смешанные чувства благодарности и смущения. - Почему? - Почему люди сморят на кого-то? - увильнул от ответа Мин. Кю ничего не сказал и перестал улыбаться, заставляя старшего едва ли не кричать от разочарования. Сонмин хотел ещё раз увидеть его улыбку, поэтому быстро добавил. - Ну, пока что мы мало знакомы, но собираемся жить вместе, поэтому я хочу узнать Вас получше. - Это была лишь отчасти правда. Его правда интересовал Кюхен: какой он, что любит, что заставляет его грустить или улыбаться - абсолютно всё. - Разве Вы не хотите ничего узнать обо мне? - спросил он парня, стараясь перевести разговор в другую, менее волнительную, сторону. - Мне немного любопытно, - улыбка снова вернулась на лицо Кюхена, на этот раз немного озорная и, возможно, застенчивая, что Мин едва смог заставить себя отвернуться от него и смотреть на дорогу, чтобы не попасть в аварию. - Что Вы думаете об этом? - О чем? - Обо мне. Сердце Сонмина, казалось, замерло от откровенного вопроса Кюхена. Он шумно сглотнул, ещё более смущаясь от короткого смешка младшего, выбирая среди роя различных мыслей и фраз нужную и наиболее правдивую. - Я думаю, что Вы действительно удивительный. Кю не решался так легко принимать комплимент без дальнейшего расследования, что, почему-то, совершенно не удивило Мина. Из того, что он наблюдал до этого момента, он сделал вывод, что младший не тот человек, кто так легко подпустит к себе незнакомцев. - Почему? Вы совершенно не знаете меня. Сонмин нервно кусал нижнюю губу. Этот ребёнок поражал каждой своей фразой, выбивая у него почву из-под ног. - Чонсу заснял одно из Ваших уличных выступлений. И Ваш голос... Он просто невероятный, потрясающий, великолепный. "Как и Вы сами" - хотел добавить Мин, но промолчал, пряча все подобные мысли глубоко в душе и запирая на замок. - И то, как Вы справились с сегодняшним инцидентом. Я думаю, это достойно уважения. - Кюхен держался спокойно и сдержанно на протяжение всей встречи с президентом, натянув на лицо довольно правдоподобную радостную улыбку идиота, который якобы мало понимает, что здесь происходит. Хотя Сонмин чувствовал, что тот находился на грани истерики, пребывая в полном шоке от ситуации и печали от её исхода. Младший медленно кивнул в знак согласия и понимания. - Хм, а мне всё было интересно, почему президент не просил меня спеть. А насчет той ситуации, - он пожал плечами, - я действительно не считаю достойным восхищения согласиться прятаться в тени, в то время как кто-то другой будет купаться в лучах, отчасти твоей, славы. Но, честно говоря, я не хочу, чтобы меня это заботило; я просто больше всего на свете люблю петь. Мин грустно и виновато вздохнул, чувствуя себя полным ничтожеством из-за того, что был одним из тех, кто уговорил президента принять этого ребёнка в компанию. - Я не знаю, важно ли это,... но мне правда очень жаль, что всё так получилось. Вы должны быть на сцене, а не за занавесом. Он хотел сказать Кюхену, что старался убедить Юнхо не делать этого; но ему было слишком стыдно, потому что он проиграл ту битву. Какой смысл рассказывать людям о благих намерениях, ведь они ничего не значат, если не подтверждены добрыми делами. Чо улыбнулся. - Это очень важно для меня, - он снова устало пожал плечами, и улыбка исчезла с его лица. - Что же касается того, что я заслуживаю,... это не имеет особого значения. Сейчас я здесь, и это главное. Сонмин не знал, что ответить на это - его очень расстраивала мысль, что Кю думал, будто ничего не стоит, ничего не значит. Да не будь он слепым, за ним толпами бы бегали разные директора и продюсеры компаний в надежде заполучить такое дарование себе. Да даже такой... Его голос дороже всех известных певцов вместе взятых. Жаль, что он этого не понимает. К счастью, их разговор прервал GPS, чтобы сообщать водителю, что до нужного здания остался один километр. Мин в полном недоумении разглядывал проезжающие дома и улицы; для него было большой неожиданностью, что они приехали в Каннам. Он не знал названия улицы, которое ему сказал Кю раньше, но предполагал, что тот живёт в одном из бедных районов Сеула, но никак не в самом богатом и элитном. - Вы здесь живёте? - спросил он, скептически и недоверчиво смотря на младшего. - Не волнуйтесь, я никакой-то там секретный наследник богатой семьи или что-то вроде того, - язвительно ответил Кю, кажется, поняв, где именно они находятся. - Я живу в Гурёндон. Сонмин, хоть младший его не мог видеть, кивнул, почему-то чувствуя странное облегчение. И как он сразу не подумал. Гурёндон - бедные трущобы, которые находились прямо в "сердце" Каннама. Это был один из парадоксов Сеула: бедные люди живут среди богатых - разве не забавно. Но всё же сердце Мина болезненно сжалось от мысли, что Кю живёт в одной из таких разваливавшихся, почти непригодных для жизни квартир, но ничего не сказал, лишь до крови закусив губу. - Возможно это не самое гламурное место в мире, - продолжил младший, - но есть и свои преимущества того, что оно расположено так близко к главным офисам и состоятельным людям. Как правило, они дают гораздо больше денег, чем в других местах. Обычно по выходным я хожу в Чхондам. Парк Чхондам - это небольшой оазис, расположенный в Каннаме, куда достаточно часто приходил Сонмин, чтобы расслабиться и отдохнуть от рутинной жизни и суеты. Там всегда было прохладно и тихо, благодаря огромному количеству разнообразных деревьев. - Довольно умно, - сказал Мин, улыбаясь и представляя, как богатые светские леди во время вечерней пробежки по парку останавливались, чтобы послушать пение Кюхена, его тёплый, словно солнечный свет, голос. GPS вновь сообщал роботизированным женским голосом, что до места назначения осталось сто метров. Старший посмотрел в окно, разглядывая заброшенные трущобы, которые они проезжали. - Я пойду с Саи, она знает дорогу, - Кю уже потянулся к ручке двери. - Вы хотите, чтобы я ждал здесь? - озабоченно спросил Сонмин. - Разве Вам не нужна будет помощь, чтобы дотащить чемоданы или ещё что-то? - Это Ваша машина? - он принюхался, и Мин не мог не заметить, как мило сморщился его нос. - Приятно пахнет. Дорогая кожа? Сонмин нахмурился. Его машина была лучшей на рынке продаж и совершенно новой, купленной лишь несколько месяцев назад. Но его ужасно раздражал тот факт, что младший так спокойно говорил о его достатке, словно воздвигая между ними стену, показывая, что они живут в разных мирах. - Разве это имеет какое-то отношение к делу? - Вы должны остаться здесь. В этом районе опасно оставлять дорогие автомобили без присмотра. К тому же, я скоро - просто заберу некоторые вещи и гитару. - И всё? - Кроме старой, потёртой мебели, это всё, что у меня есть, - сказал Кюхен. GPS сообщил им, что они достигли своей цели, и Мин, нажав на тормоз, подъехал к обочине и остановился. Прежде, чем он успел что-то сказать, Кю открыл дверь и вышел, потянув за поводок Саи. Продюсер наклонился к открытой двери, чувствуя себя неловко. Он знал, что младший давно живёт здесь и уже не раз гулял ночью в одиночку, но всё же было слишком поздно, и у Мина было неспокойно на душе, что он оставляет его одного. - Кюхен-ши, Вы уверены? Не беспокойтесь о машине, я могу пойти с Вами. Кю наклонился так, чтобы Мин мог видеть его лицо, положив руку на корпус двери. - Всё будет в порядке, Сонмин-ши; не волнуйтесь, - Кюхен мило улыбнулся, превращаясь из "красивого" в "обворожительного" всего за две секунды, заставляя сердце старшего трепетать, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. - И Вы можете называть меня просто "Кю". Мы ведь собираемся жить вместе. Кюхен закрыл дверь, уходя в темноту, оставляя Сонмина сидеть с широко открытыми от шока глазами, розовыми от смущения щеками и бешено бьющимся от легкого чувства в груди сердцем.

***

Донхэ сел на колючий ковёр напротив двери в свой блок, так и не решившись толкнуть её, прижимая колени к груди и обнимая их руками, как всегда любил делать в детстве, чтобы почувствовать себя защищённым. Он сидел так уже около десяти минут, пытаясь найти в себе остатки мужества, чтобы войти и посмотреть в глаза парням; хотя был шанс, что они устали его ждать и уже давно легли спать. Президент абсолютно ясно дал понять, что он не должен никому рассказывать о Кюхене и его соло-дебюте. Юнхо хотел держать всё в тайне до последнего момента, когда он сам публично не объявит о дебюте Донхэ. Конечно, о существовании Кю никто даже знать не должен, никому нельзя рассказывать этого,... никогда. Хэ нахмурился при мысли о младшем. Он всё ещё лелеял надежду, что Кюхен вернулся и отказался от предложения президента, но это было лишь очередной несбыточной мечтой. Если он не смог найти в себе силы отказаться, то почему должен Кю? На самом деле, для него было даже выгодно принять это безумное предложение - будучи слепым, это, скорее всего, его первое и последнее предложение о сотрудничестве с развлекательной компанией. Так почему он должен отказываться от такой возможности ради какого-то там Ли Донхэ? Но, тем не менее, Хэ был зол на него. Так зол, что даже не знал, что делать с собой и своими мыслями. Может быть, было несправедливо ненавидеть такого же несчастного, безвольного парня, как он сам, но эмоции взяли верх над разумом. Суть в том, что суровая правда жизни заключалась в том, что во всём виноват Кюхен: это он появился не вовремя в жизни Донхэ. Если бы его не существовало, ничего бы этого не случилось; он мог бы спокойно дебютировать со своими друзьями, с которыми провёл последние года своей жизни. А так ему придётся стать лицом для голоса какого-то бедного слепого ребёнка. И как он должен теперь смотреть в глаза своим друзьям, зная, что не сможет осуществить их общие мечты об одной сцене на всех? Зная, что придётся лгать до самого конца, пока президент не решится раскрыть правду, а затем потерять их навсегда. Донхэ ужасающе прорычал, ударяя кулаком тонкую стену позади него. - Что за фигня?! - яростно закричал он, совершенно не заботясь, что на дворе ночь и всё общежитие давным давно спит. Входная дверь открылась, и Донхэ, подняв голову, увидел сонную и помятую мордашку Рёука, с растрёпанными волосами и красным следом от подушки на щеке. - Хён? Что ты здесь делаешь? Донхэ поднялся с пола, не смея смотреть Вукки в глаза. - Ничего. Я просто... уронил бальзам и искал его. Ким нахмурился, чувствуя какой-то подвох; наклонив голову, старался разлепить глаза и прекратить видеть хёна, как в тумане. - И давно ты тут? Хэ толкнул тонсэна обратно в комнату, скидывая ботинки в прихожей и направляясь на кухню, стараясь вести себя обычным образом, не вызывая подозрений. Рёук прошёл следом за ним, садясь за обеденный стол и смотря на спину старшего, старательно делавшего вид, словно что-то ищет в холодильнике, хотя совершенно не чувствовал голода. - Остальные спят? - тихо бросил он через плечо. - Да. Я собирался выпить стакан воды, как услышал крики и удары снаружи. Это ведь был ты? Донхэ достал из холодильника апельсин, подходя к мусорному ведру и аккуратно очищая его. - Да, я случайно врезался в стенку, когда искал бальзам для губ. Он чувствовал сомнительный взгляд Рёука, буравивший его спину, но упорно не поднимал головы, концентрируясь на чистке апельсина. - Как прошла встреча с президентом? - обеспокоенно спросил Вукки. - Тебя долго не было. - Всё хорошо, - ответил Хэ, стараясь найти хоть одну причину, кроме истинной, почему Юнхо хотел встретиться с ним. - Что он хотел? - старший тянул время, не отвечая и играя на нервах Кима, терявшего терпение, пальцами разделив фрукт на две половинки. - Донхэ-хён! - Ничего особенного, - скомкано ответил он, находясь в растерянности; Хэ никогда не умел придумывать оправдания на ходу. Вукки фыркнул. - Хён! Давай рассказывай. В этот момент, когда Донхэ хотел отделить ещё дольку, струя кислого апельсинового сока попала ему в глаз, вызывая резкое жжение и боль. - Твою ж..., - он схватил первое попавшееся под руку полотенце, начиная вытирать лицо, когда тонкие пальцы младшего обвились вокруг его запястья. - Не три, только хуже станет, - Рёук забрал у него из рук апельсин, аккуратно подводя к раковине. Горькие, унизительные слёзы начали собираться в уголках глаз Хэ. И что ещё хуже, они были вызваны вовсе не болью и соком. Ким открыл кран и наклонил Донхэ вниз. - Держи глаза открытыми, - сказал он и, не медля ни секунды, начал брызгать водой в лицо старшему, другой рукой успокаивающе поглаживая его по спине. Хэ был благодарен холодным водным процедурам, которые помогли очистить голову от ненужных мыслей, и умиротворённым поглаживаниям Рёука по спине, что успокоили его нервы, хоть и ненадолго. Хотя иногда это раздражало его, сейчас он был рад, что младший был так похож на его мать. Вукки выключил кран, выпрямляясь и подавая старшему полотенце, чтобы вытереть лицо. - Спасибо. - Нет проблем, - ответил Рёук, не улыбаясь, как делал это обычно, глядя пустым взглядом на Хэ. - А теперь скажи, о чём ты разговаривал с президентом? Донхэ вздохнул. Рёук мог пытать его ещё долго, пока не выяснит всё, что хотел. - Честно, не было ничего особенного, - солгал он. - Просто мне лишний раз сказали работать усерднее, если я хочу дебютировать. Вукки скрестил руки на груди, приподняв брови и скептически глядя на парня. - Хён, ты действительно думаешь, что я поверю в эту чушь? Хэ пожал плечами, бросая полотенце на кухонный стол. - Мне всё равно. Хочешь верь, хочешь не верь, правда, - он повернулся спиной к младшему. - Я спать. - Донхэ-хён! - крикнул ему вслед Рёук. Хэ остановился, хотя и знал, что должен уйти и как можно быстрее; но его совесть не позволяла просто так проигнорировать младшего. - Что? Вукки взял апельсин, кидая его старшему. - Ты ничего не забыл? - Действительно, - он поднял фрукт над головой, раздражаясь от липкого сока, стекавшего по руке. - Доброй ночи, Вукки. - Хм, не думаю... Донхэ открыл дверь в спальню, быстро скрываясь в темноте и захлопывая её ногой, прислоняясь спиной к холодному дереву. Он тяжело вздохнул, оседая на пол, пока апельсин катился к противоположной стене. Была лишь одна вещь, которую он сейчас знал наверняка: время лжи и притворства, мучений и фальши ещё не закончилось. Всё только начинается...