Love Song... (Andante)

***

Кюхен, ведомый Саи, опираясь на стены, шёл следом за Сонмином по коридору жилого дома, направляясь в квартиру нового соседа, с одной мешковатой сумкой, заполненной одеждой и несколькими мелкими предметами первой необходимости, висевшей на плече. В отличие от своего дома, где были очень тонкие стены и повышенные децибелы из-за шума города и других жильцов, дом Сонмина казался тихим и мирным, единственным нарушителем тишины в котором был звук их голосов и шагов, терявшийся в звуконепроницаемых стенах. Так же здесь определённо лучше пахло: вместо привычного запаха плесени и квашеной кимчи нос Кю уловил лёгкий аромат лайма, хлорки и чьих-то женских фруктовых духов. - Ты уверен, что забрал всё, что хотел? – обеспокоенно и ласково спросил Мин уже, наверное, в четвёртый или пятый раз за последние десять минут. – Я мог бы помочь дотащить чемоданы. Кю начинал раздражаться от постоянной заботы почти незнакомого ему человека, сжимая в кулаке грубую ткань поводка, чтобы ненароком не сорваться. Была лишь одна вещь, которую он действительно ненавидел в людях: они все считали себя обязанными нянчиться и следить за ним, хоть Кюхен и понимал, что у большинства порядочных людей этот инстинкт был заложен природой - если они видели слабого или пострадавшего человека, тут же в них просыпалось желание лелеять и заботиться о нём. Но Кю не был ни болен, ни ранен и был уверен, что не нуждается в таком количестве опеки. К тому же, он сам умудрялся заботиться о себе с шестнадцати лет, даже если большую часть времени и сил тратил на поиски денег. Но даже ещё до того, как его выгнали из дома, Кюхен был сам по себе и не знал такого словосочетания, как "Родительская любовь". Отец всегда был на работе или же выпивал с друзьями, возвращаясь только под утро и начиная свой день с криков на сына; а мама... Она вообще предпочла бы забыть о его существовании. Кю сам готовил себе еду, сам ходил в школу и обратно, сам защищал себя, когда мальчишки из старших классов хотели покрасоваться перед девочками и показать, насколько они сильные. Он начинал беситься от этого. С чего это Сонмин ведёт себя так? Зачем пытается казаться добреньким и вежливым, даже несмотря на то, что на душе становилось теплее от такого нежного и трепетного обращения? Кюхену всё равно уже ни куда не деться - он подписал контракт, а денег, чтобы выплатить неустойку, у него просто нет. О нём не нужно заботиться, Кюхен не ребёнок! И у него уже был Шивон, которому потребовался целый год, чтобы младший признал его в качестве своего друга и хоть иногда принимал помощь, унижая и подкалывая друга в ответ. Чо ненавидел казаться слабым, он всегда найдёт в себе силы пережить трудности; и ему не нужен ещё один человек, который бы считал своей прямой обязанностью присматривать за ним, всякий раз напоминая, что он ничего не стоит в этой жизни. Но, даже при том, что он был раздражён, он сдержался и только сказал: «Сонмин-ши, всё в порядке. Это даже больше, чем я планировал взять изначально». Мин, наконец, нехотя согласился с его словами. – Хорошо. Кюхен; я знаю, что мы ещё очень мало друг друга знаем, но... ты можешь называть меня просто "хён", если, конечно, хочешь. Кю мысленно избил и обматерил себя за то, что поступил так опрометчиво и необдуманно; он действительно не понимал, почему сам решил пойти на сближение - эти слова просто вырвались из него по секундному желанию сердца, вне зависимости от запретов здравомыслящего мозга. Сейчас он очень жалел об этих словах. Это было не в его характере общаться на "ты" с людьми; ему даже потребовалось полтора года, чтобы начать называть приставучего и временами надоедливого Шивона "хёном". И теперь он чувствовал себя немного виноватым перед ним - если бы человек, который так долго добивался его расположения, услышал, что он называет хёном продюсера, зная того лишь несколько часов, это бы очень ранило чувства Ши. Возможно, для старшего это и не так важно, но парень был очень чувствителен и раним, а также злопамятен. Кюхен тяжело вздохнул. Но он и Сонмин действительно собирались жить вместе... И это выглядело бы, по меньшей мере, странно, если бы они продолжали обращаться друг к другу официально. Таким образом, после небольшой паузы Кю ответил. – Хорошо, Сонмин... -хён! – он скривил свои губы в жёсткой и неловкой усмешке и надеялся, что Мин не заметил этого. - Мы пришли, - вдруг сказал продюсер; его голос звучал немного ярче и радостнее, чем несколько секунд назад - или Кю так просто показалось... Кюхен остановился и услышал звуковой сигнал при наборе пин-кода, а затем с щелчком дверь открылась. - Проходи, - сказал Мин, стоя совсем рядом с Кю, что он явственно мог слышать его ровное, спокойное дыхание, задерживая своё; протянул ему руку, но внезапно одернул её, пряча за спиной. – Саи, веди своего хозяина, – понизив голос, сказал он. Кю почувствовал, как поводок натянулся, и после рывка Саи повела его внутрь, слушая стук её маленьких когтей по паркету. Волнение возросло, как только он зашёл в квартиру Мина, вызывая внезапное нервное порхание бабочек в животе. Он не любил приходить в новые места - обычно в них темнота перед глазами становилась плотнее и тяжелее - и тратить время на узнавание пространства, чтобы не поранить себя и не сломать что-то важное и безумно дорогое. Была всего одна вещь, которую он любил в своей старой квартире: в ней была лишь одна маленькая комната и минимум мебели. Наверное, большинство людей не считают это плюсом, но чем меньше пространства занимает квартира, тем лучше для Кю. - Кюхен, ты в порядке? - заметив заминку и потерянный вид младшего, Мин испугался, что сделал что-то не так, взволнованно смотря на собаку, словно ища у неё поддержки. - Уже довольно поздно, поэтому я покажу тебе твою комнату, хорошо? - Ладно. - Казалось Кюхен вовсе и не был смущен - он говорил ровно и четко, немного холодно. - Но позже не мог бы ты показать, где находится ванная? – спросил Кю; его не очень радовала перспектива искать всё самому, блуждая в растерянности и смущении по квартире Мина. - Я могу показать прямо сейчас, - предложил старший, на что Чо только отрицательно покачал головой. - Будет лучше, если я буду знать её расположение относительно своей комнаты. - О,... ладно... Прости, это всё так ново и непривычно для меня, - с каждым словом голос Сонмина становился всё тише, тише и тише, под конец замолкая с рваным вздохом. Кюхен понимающе кивнул, зная, что это не самая приятная и лёгкая вещь в мире - жить с инвалидом. Если даже родные отец и мать не смогли этого вынести, что уж говорить о постороннем человеке. - Где мы сейчас? - Мы в прихожей. Справа от тебя стойка для обуви; там же можешь взять тапочки, если хочешь. - Мне не нравится ходить дома в обуви, - сказал Кюхен. Для него было куда проще ориентироваться, когда он был в носках, ощущая каждую неровность под ногами. - Это нормально? - Он знал, что некоторые люди были просто помешаны на чистоте полов в их домах, поэтому ходили исключительно в стерильных тапочках. - В тапочках, носках, да хоть босиком; носи то, что тебе удобно, это никоим образом не смутит меня, - сообщил ему Сонмин, и Кю искренне радовался, что тот оказался спокойным и адекватным парнем, легко идущим на уступки. Он аккуратно, стараясь двигаться как можно менее заметно, снял свои ботинки и сел на корточки, вытягивая вперёд руку, стараясь найти полку с обувью, водя ей в воздухе, пока не наткнулся пальцами на что-то тёплое, покрытое жёсткой джинсовой тканью. Кю стал осторожно водить ладонью по предмету, ощущая под подушечками пальцев мелкую дрожь. Он нежно двигал рукой, оставляя между ней и предметом миллиметры воздуха; и это выглядело так трепетно и невинно, что у Сонмина медленно начало сносить крышу; он стоял не в силах пошевелиться, безотрывно смотря, как ладонь младшего гуляет по его ноге. - Кюхен, - он нежно взял его за руку, кладя её на металлические прутья стойки, - это была моя нога. Кю осторожно положил свои ботинки на пустующее место, продолжая смотреть в пол, - прости, Сонмин-ши. - Ничего. Идём в комнату? - Угу, - Кюхен был немного взволнован. Он медленно поднялся, ощущая копошение со стороны Мина, когда тот вложил ему в ладонь брошенный поводок Саи, всю дорогу шёпотом считая шаги от прихожей до своей спальни, ведя пальцами по стене - прямо, через гостиную, далее по коридору и налево - чувствуя облегчение из-за отсутствия лишних предметов на пути. - Мы на месте. Дверь перед тобой; ручка справа на уровне талии. Кюхен провёл ладонью вдоль стены, переводя на дверь и опуская её, пока не нащупал круглую ручку, поворачивая её до щелчка, с легкостью открывая дверь. - Хочешь, я скажу, где что находится? Младший покачал головой. - Нет, всё в порядке. Он гораздо лучше запомнит, если всё исследует сам. Это, конечно, займёт больше времени, чем если бы Сонмин просто показал ему, что и где расположено, при этом осторожно ведя за руку; но у Кю был свой способ убеждения, что данная комната принадлежит ему. Приятный цветочный запах коснулся носа, немного щекоча его изнутри и пробуждая весёлые пузырьки в животе. Он шагнул в комнату, продолжая спокойно идти, пока его колени не наткнулись на острый деревянный угол, скорее всего кровать, на которой лежало холодное шёлковое покрывало. Пройдя по её периметру, Кюхен обнаружил с обеих сторон по маленькой деревянной тумбочке; на одной был стеклянный ночник, приятный звук спокойного моря от которого создавал мирную идиллию, окутавшую комнату. Напротив кровати висела картина, написанная акварелью и карандашами, с гладкими, но иногда чёткими и грубыми линиями на полотне. Большое зеркало в углу, которое оказалось встроенным шкафом-купе с кучей полок и вешалок, а так же чистых полотенец и халатов. Но самым приятным оказалось окно с широким низким подоконником, спрятанное за парой тонких лёгких штор; оно было открыто, но Кюхен не ощущал ночного морозного воздуха, пробиравшего до костей, дул лишь лёгкий прохладный ветерок, приносивший не шум, а симфонию улицы. Постояв ещё немного около открытого окна, Кю подошёл к кровати и бросил на неё свою сумку, открывая и доставая шампунь и зубную щётку. Он развернулся к Сонмину. - Где находится ванная? Старший вздрогнул, с лёгкой улыбкой на губах подзывая парня к себе. К счастью, она находилась не так далеко - всего в десяти шагах - от его комнаты, направо в сторону гостиной. В этот раз он сам попросил Сонмина показать и рассказать, что где находится, потому что чувствовал себя виноватым перед ним, и у него не было никакого желания тратить ещё пол часа на исследование этой комнаты. - У меня собственная ванная, - сказал Мин, - так что можешь пользоваться этой когда захочешь. Кюхен улыбнулся, радуясь, что ему не придётся чувствовать себя неловко, деля с кем-то ещё ванную. Он тихо и осторожно попросил продюсера выйти; и тот, всё понимая, вышел из комнаты, на время затормозив в дверях, смотря как младший снимает с лица очки, кладя их на край раковины, и, включив воду, умывает лицо. Всё это он делал так чётко и слаженно, словно не в первый раз находился в этой ванной, но, в тоже время, нелепо и предельно осторожно. Кю поднял голову, опираясь ладонями о раковину, смотря в зеркало на своё отражение. Точнее не так: он прищуренными глазами смотрел через зеркало прям на Мина, будто спрашивая, почему старший всё ещё тут. Мин, вздрогнул, одними губами шепча: "Прости", - понимая, что его не видят, но на душе стало легче, чувствуя приятное покалывающее тепло на щеках. Он закрыл за собой дверь, уходя в свою комнату, но остановился, возвращаясь назад в надежде пожелать Кюхену спокойной ночи. - Я надеюсь, что тебе комфортно тут? Всё устраивает? - мягко спросил Сонмин через десять минут, улыбаясь, лишь завидев Кюхена, выходившего из ванной, в спортивных штанах и свободной майке, которая была явно велика ему, с белым полотенцем на голове и в неизменных тёмных очках на лице. - Теперь ты такой же полноправный хозяин этой квартиры, как и я. Добро пожаловать домой! Кюхен, казалось, на мгновение потерял дар речи, оказавшись застигнутым врасплох внезапным голосом Сонмина, казавшимся появившимся из неоткуда. Раньше ему никто не говорил, чтобы он чувствовал себя где-то, как у дома; и эти слова тронули его до глубины души. Он чувствовал себя странно, понимая на отголосках сознания, что должен ненавидеть тех людей, которые так подло с ним поступили, провернув аферу, выгодную только им; но в случае с Сонмином этого не получалось. Он, словно специально, старался сделать всё возможное, чтобы произвести хорошее впечатление, и, чёрт возьми, у него это отлично получалось. Кюхен ненавидел ложь и притворство, нутром чувствуя его; но он не замечал этого ни во фразах, ни в движениях Мина - всё было пропитано искренней нежностью и заботой, что пугало младшего. Он никак не мог понять: если хён действительно такой добрый и светлый, то что он делает в жестоком мире шоу-бизнеса? Сцепив руки за спиной и опустив голову, он вдруг почувствовал себя маленьким застенчивым школьником, которого родители отчитывают за разбитое окно или полученную двойку. - Я буду платить тебе, как за аренду... Сонмин светло и звонко рассмеялся, ещё больше пугая и смущая Кюхена. - С чего ты вообще взял, что мне нужны от тебя деньги? - он сказал это так, словно это было нелепое недоразумение. Чо нахмурился, не находя в своих словах абсолютно ничего смешного. - Но я не могу оставаться тут бесплатно. Я ненавижу благотворительность; постоянно оберегая, люди лишь унижают этим меня. - Стоп, стоп, Кюхен. Никто и слова не говорил о благотворительности. Лично для меня ты точно такой же человек, как и миллиарды других на планете. Хотя нет, ты гораздо лучше, - он подмигнул парню, немного радуясь, что тот не мог видеть, так как его пронизывавший взгляд точно бы смутил Мина; тут же давая себе оплеуху за такие мысли. - Просто поверь мне, - хоть Сонмин и старался скрыть заботу в голосе, это у него слабо получалось; но Кю почему-то это совершенно не раздражало. - Ты не будешь жить здесь бесплатно. Забыл, теперь мы работаем вместе. Будешь платить мне тем же, за что сам получаешь деньги - голосом. Этого будет больше, чем достаточно в качестве оплаты. Кюхен не до конца понимал, что имел в виду Мин, и слабо верил словам "афериста", но всё же его голос заряжал какой-то уверенностью, энергией и, наверное, надеждой. Потому что так легко на сердце может быть только тогда, когда есть надежда. - Спасибо,... хён, - Кю развернулся, направляясь в свою комнату. - Добрых снов, Кюхен-а! Кю остановился на полпути к своей спальне, не в силах пошевелиться от дрожи во всём теле от того, как Сонмин произнёс его имя. Казалось, словно парень приятно смаковал его, произнося все слоги чётко и осторожно, нежно и с любовью растягивая каждый звук. Это было... сладко? Он чувствовал себя немного странно, потому что явно не мог отрицать, что ему понравилось, как звучит его имя в исполнении Мина. Он прислушался к мягкому звуку шагов продюсера, дожидаясь тихого скрипа двери в спальню старшего, быстро шагая в свою комнату, захлопывая дверь и падая назад, прислонившись к гладкой древесине. Наконец, реальность, что теперь он будет жить с парнем, который сейчас ложится спать в соседней комнате, накрыла его; и Кюхен почувствовал, как его сердце забилось немного быстрее.