Love Song... (Andante)

***

Чонун открыл крышку, вбивая четырёхзначный код для входа в квартиру Сонмина, держа в другой руке два больших пакета с продуктами. Они собирались сегодня с хёном съездить в их любимый ресторан, чтобы позавтракать, но после тяжёлого трудового дня и лишь четырёхчасового сна он просто хотел провести время со своим другом, приготовив свой фирменный омлет с беконом и сыром. А в ресторан они могут сходить и в другой раз. Йе, стараясь не шуметь, понимая, что в такое время хён скорее всего ещё спит, тихо прокрался на кухню, поставив на стол пакеты и начав доставать из них продукты, замерев, когда услышал шум льющейся воды из ванны для гостей. Это казалось больше, чем странно, что Сонмин принимал душ в гостевой ванне, а не в своей собственной. Хитро улыбнувшись от мысли, что это был отличный способ отомстить хёну за все его подколы - ведь планы Йе были куда многограннее и обширнее, чем мелкая пакость, а сильно навредить Мину он просто не мог себе позволить - Йесон поставил сыр на стол, украдкой прошёл по коридору к комнате, ухмыляясь, что остался незамеченным и от гениального плана, обраставшего новыми идеями, зародившегося в его голове. Он осторожно открыл дверь, убедившись, что создал как можно меньше шума, хотя из-за лившейся на полную мощность воды его хён, находившийся в ванной, вряд ли хоть что-то слышал. В ванной стоял туман от горячего пара и жуткая духота, и Йе едва успел приложить ко рту руку, чтобы подавить смешок, увидев в затуманенном зеркале тень от чьей-то фигуры. Чонун скинул тапочки, не желая хлюпать ими по кафельному полу, прошаркав на носках до душевой кабины, протянул руку к стеклянной двери, другой нервно зажимая себе рот, дёргая за металлическую ручку. Он сделал глубокий вдох, всё ещё стараясь подавить смех от своих действий, и толкнул дверь, закричав как индеец и замахав руками в воздухе, стараясь напугать Сонмина. Но... Оглушительный крик наполнил комнату, и Чонун хотел было начать смеяться, когда понял, что вместе с его собственным криком слился совсем не голос Сонмина, а скорее очень напуганного и недовольного молодого человека с мокрыми каштановыми волосами и широкими тёмными глазами.

***

Сонмин проснулся от громкого крика, не придав ему особого значения, потому что, возможно, кричал кто-то в его сне. Но душераздирающий крик и невнятное, более тихое бормотание повторились снова. - О, Боже! Мне так жаль! Он сел на мягкой постели, устало потирая глаза. Это был... голос Чонуна? - Уйдите! Парень окончательно проснулся, широко распахивая глаза, от крика Кюхена. Послышался шорох, затем что-то явно упало и разбилось, и снова крик. - Мне правда очень жаль. Простите. - Убирайтесь! Мин вскочил с кровати, спотыкаясь на ровном месте, выбегая из комнаты; увидел выпрыгивавшего из ванной на одной ноге Чонуна, прикрывавшего голову от летевших в него бутылочек из-под шампуня, геля, пены для бритья... Парень остановился и застонал, потирая ушибленное место, когда ему в затылок прилетел кусок мыла, всё так же продолжая говорить что-то о прощении и его невиновности. - Йесон-а, что здесь, чёрт возьми, происходит? - Сонмин подбежал к своему другу, в последний момент уворачиваясь от летевшей ему в лицо бутылки с кондиционером. Парень развернулся к младшему, смотря на него безумными, испуганными глазами. - Мин-а, - он закричал его имя так, словно оно было спасительным воздухом, - скажи своему любовнику, что я не извращенец. Это было лишь недоразумение, я думал, что в душе ты. Клянусь! Любовник...? Душ...? ... о, чёрт! Сонмин закрыл лицо ладонями, зарываясь кончиками пальцев в растрёпанные после сна волосы. - Чонун, только не говори мне, что ты... - Да, - он опустил голову от стыда и смущения. Ну просто зашибись. Это был первый день Кюхена в этой квартире, и Мин всю прошлую ночь думал, как сделать его самым лучшими; а тут вся идиллия внезапно рушится неожиданным появлением и врыванием в ванную странным мужчиной. Парень, зло глянув, оттолкнул Йесона, собирая с пола все разбросанные по нему бутылки, и нерешительно вошёл в ванную, закрыв за собой дверь, поставил бутылки на стиральную машинку. - Кюхен-а, это твой хён - Сонмин. - Он надеялся успокоить его этими словами и уж никак не ожидал, что младший снова будет кричать и отправлять в бой зубную щётку. - Убирайся! Дверь в душевую кабинку была настежь открыта, и Мин мог видеть, как Кю медленно осел по мокрой стене, обхватив колени руками, выпуская из ослабевших ладоней баночку с шампунем. Он заворожено следил за медленно стекавшими с волос Кюхена каплями воды, очёрчивавшими его скулы, губы и скрывавшимися в районе шеи. Он тут же зажмурился, чувствуя, как к его щекам приливает жар от вида обнажённого тела Кю. - Я не смотрю, клянусь. Мои глаза закрыты. После небольшой паузы Кюхен заговорил тихим голосом с нотками подозрительности. - Точно? - Клянусь здоровьем моей матери. - Люди всегда клянутся матерью, но никогда не сдерживают своих обещаний. Поклянись чем-то ещё. - Хоть он и выглядел уверенно, его голос дрожал и казался настолько разбитым, что Сонмин просто не смог найти в себе силы отказать ему. - Э-э, - Мин нахмурился, изо всех сил стараясь найти что-нибудь более дорогое его сердцу, чем можно было бы поклясться, но придумал только... - Клянусь своей карьерой. - Это было не совсем святое для него, но не менее важное. Кюхена, казалось, такой ответ устроил, потому что Мин услышал скрежет ногтей по кафельной плитке и хлюпающий звук шагов. Сделав пару шагов в сторону, он, на ощупь, нашёл стойку с полотенцами, протягивая одно из них Кю. - Держи, я принёс тебе полотенце. - Полотенце было тут же вырвано у него из рук. - Я очень сожалею о том, что произошло, - сказал Сонмин гневно от неосторожности Кюхена и неловко и примирительно от действий Йесона. - Мой друг - идиот; он подумал, что в душе был я. - Ясно, - спокойным, ничего не выражавшим голосом проговорил Кю. Это слово, оно больше всего бесило Мина: самое ужасное слово на свете, пожалуй, после "Понятно". - Теперь ты можешь уйти? - Д-да, конечно, - заикаясь, проговорил Мин. Он вышел из ванной, оглядываясь в поисках Чонуна, который, казалось, исчез. - Соня. - Я здесь, - послышался тихий голос из гостиной. - Тот парень,... он в порядке? Сонмин неопределённо поджал губу. - Кажется, он очень зол. Йесон откинулся на диване от отчаяния, тут же садясь и смотря на Мина орлиным взглядом. - Что вообще делал обнажённый парень в твоём душе? Он твой любовник? Продюсер фыркнул. - Если бы это действительно был мой любовник, думаешь, вернулся бы я так быстро из "душа". Йе вздохнул со странным миксом облегчения и разочарования, нахмурившись в замешательстве. - Тогда кто он? - Ты его не узнаешь? - дразнил Сонмин, прекрасно зная, что его друг не любил, когда тот знал больше него и ничего не рассказывал. - Нет, а должен? - выражение его лица вдруг стало каменным и холодным, и Мин не мог не восхититься, насколько быстро он может превратить из милого надувшегося ребёнка в смертельного убийцу. - Просто скажи мне, кто он, - приказал он. Сонмин рассмеялся над другом, но, в конце концов, сжалился. - Он наш знакомый уличный певец. Чонун посмотрел в сторону ванной, широко раскрыв глаза. - Реально что ли? Мин просто кивнул. - А что этот чудо-мальчик делает в твоей квартире? - его шок превратился в замешательство. Сонмин и сам не до конца понимал, почему. Он знал о планах президента поставить кого-нибудь присматривать за Кюхеном, но, честно говоря, он не был лучшим кандидатом на роль няни: он всё время работал и, как правило, проводил выходные дома, сочиняя тексты и музыку, не тратя много времени на себя и на общение с другими людьми, если это не касалось работы. На самом деле, он не оставлял пустого места в голове ни для чего другого, кроме музыки, которая заменила ему семью, друзей, знакомых, и лишь иногда он вспоминал, что ему нужно выходить на улицу и проводить время с другими людьми. Были куда лучшие кандидаты на роль смотрителя для Кю; например Чонсу. В конце концов, он был тем, кто нашёл его, и в целом Чонсу был очень организованным, дружелюбным и находчивым парнем. Определённо, это был лучший выбор; но, по непонятным причинам, президент выбрал его, и даже при том, что Сонмин не понимал мотивов президента, он был счастлив. Он хотел лучше узнать Кюхена, и жизнь под одной крышей как нельзя лучше способствовала сближению. Сонмин пожал плечами. - Так решил президент, - это было самое простое и понятное объяснение.