Love Song... (Andante)

***

Кюхен услышал шуршащий звук отъезжавшей двери мини-маркета и радостный голос Донхэ. - Вот, я купил кое-что для тебя. Парень поднял брови в удивлении, поворачиваясь в сторону старшего. - Что? - Вот, держи, - Хэ вложил в его замерзшие ладони измятый пластиковый пакет. - Что это? - Увидишь, - Кюхен слышал отчетливый звук рвущейся фольги - видимо Донхэ купил тоже самое и для себя. Кю нахмурился, сжимая в руке пакет и очёрчивая содержимое пальцами, стараясь понять, что же такое купил старший. - Не переживай, не отравлено, - спокойно сказал Донхэ. - Просто ешь. - Он выхватил пакет из его рук, и снова уши резанул звук разрывающейся упаковки, и в его руке оказался маленький гладкий круглый шарик. Кюхен нахмурился, находясь на грани злости и раздражения. - Я в состоянии и сам открыть пакет! - Что-то я не заметил. Хотя вроде ты уже большой мальчик. - Ты нарываешься, - сказал Кюхен, яростно сжимая в кулаке шарик, который уже начал таять. Хм,... шоколад? - Йа! Как ты обращаешься к хёну, который только что купил на свои, между прочим, деньги тебе еду?! - С чего ты взял, что мой хён? - злобно спросил Кю, в глубине души надеясь, что Донхэ окажется младше него, ведь его голос был слишком звонким и высоким, что казался детским. Но вселенная с самого его рождения не собиралась быть к нему благосклонной. - Мне двадцать два. А тебе? - с нескрываемой в голосе уверенностью спросил Донхэ. Кюхен замялся, неохотно отвечая. - Исполнится двадцать через четыре недели. - Так тебе ещё только девятнадцать? - Хэ рассмеялся, едва успокоился и снова засмеялся от злобно надувшихся щёчек Кю. - Ты ещё несовершеннолетний, так что делай так, как тебе говорит твой взрослый хён, и ешь свой десерт. Кюхен почувствовал сильное желание бросить шоколадный шарик на землю и растоптать его, но это выглядело бы глупо. И действительно слишком по-детски. Как он может казаться взрослым, если всё, что он делал до этого, это жаловался на еду и строил недовольные рожицы от слов парня, в то время как Донхэ забавлялся его видом. Кю засунул шоколадный шар в рот. Вкус молочного шоколада приятно растекался по языку, взрываясь вкусом мяты и сливочной карамели. Он, скривившись, быстро прожевал и проглотил, стараясь всем своим видом показать, что ему не понравилось, даже если на самом деле было очень вкусно. Тем не менее, он старался сохранить незаинтересованное и недовольное выражение на лице. - Эй, ты хоть дышишь? Кю проигнорировал старшего, продолжая жевать, надеясь позже пойти и купить что-нибудь запить слишком сладкое лакомство. - Ой, совсем забыл. Я же принёс тебе ещё и банановое молоко. - Кюхен услышал звук скольжения пластика по металлической поверхности стола. Кюхен замер, испугавшись на мгновение, что Донхэ умел читать его мысли. Но тут же отбросил эту бредовую мысль, усмехнувшись, и, положив руку на прохладный стол, стал ею водить, пока не почувствовал пластмассовую бутылку под подушечками пальцев. Он взял маленькую бутылочку в обе ладони, поднеся её к груди, удивленно и смущённо смотря на Хэ. - Почему ты так добр ко мне? - не поднимая взгляда и продолжая крутить в руках баночку с молоком, спросил Кюхен, нехотя признавая, что первое впечатление об этом парне было ошибочным, и он, вроде как, на самом деле был очень славным и милым; но он не мог сдержать своего любопытства, почему этот парень так трогательно о нём заботился. - Разве ты не должен ненавидеть меня? Это было именно то чувство, которое должно с головой захлёестывать старшего, и что Кю испытывал по отношению к Донхэ ранее. Но не сейчас. Донхэ молчал, тянул время, и Кюхен чувствовал болезненное нервное трепыхание крыльев бабочек в животе от переживания, что Хэ всё же терпеть его не может. И хоть Кюхен был отчасти раздражён поведением старшего и всей ситуацией в целом, он не ненавидел его. На самом деле,... ему в какой-то степени нравился Донхэ. С ним не было скучно, он мог с лёгкостью развеять гнетущую обстановку и понимал Кю с полуслова по эмоциям, и он был действительно забавным, милым парнем. Хэ вздохнул. - Кюхен-а, я не ненавижу тебя, - серьёзно сказал он; и эта серьёзность в голосе пугала. После небольшой паузы Хэ продолжил уже привычным ярким и радостным голосом. - Я имею в виду... Мы ведь ещё совсем не знаем друг друга, как я могу тебя ненавидеть? Мне нужно узнать тебя получше, может быть, тогда я возненавижу тебя. Но сейчас... Сейчас мне кажется, что ты самый лучший, чистый и искренний человек, которого я когда-либо встречал. Но, хоть ты и милый, ужасно раздражаешь, что просто хочется придушить тебя. Жизнь странная штука, правда?! Кюхен не знал, что думать; его чувства разрывались между нервным раздражением и трогательностью от слов Донхэ. И всё же, он выбрал первое как основное чувство, которое заполняло его душу рядом с этим парнем, ведь так проще с ним общаться на равных. - Вау, ну спасибо, что не убиваешь меня, - язвительно проговорил он. - Не за что, - весело проговорил старший. - А что насчёт тебя? Ты меня ненавидишь? - Нет, - ответил Кюхен. Коротко и по-существу. В отличии от Хэ, которому явно нравилось сотрясать воздух зачастую ненужными разговорами, видимо млея от звука собственного голоса, Кю не видел необходимости много говорить и предпочитал любым звукам лёгкую тишину, не напрягаювшую и наполненную звоном эмоций. - Это хорошо. Не очень приятно знать, что тебя ненавидят. - Ты многим не нравишься? - Кюхен точно был уверен, совсем не удивится, если таких людей окажется больше, чем "несколько". Донхэ усмехнулся. - Скажем так, меня либо любят всем сердцем, либо ненавидят до глубины души. - Думаю, придётся подождать, чтобы понять, к какой категории отношусь я, - Кю мило улыбнулся, - но пока, пусть и с небольшим отрывом, ведёт ненависть, - пытаясь открыть банановое молоко, но сильно приклеенная фольга, служившая крышкой, никак не хотела поддаваться. - Какой вредный и привередливый, - фыркнул Донхэ не без доли сарказма в голосе. - Мне говорят, что я довольно очарователен, - рассеяно сказал Кю, поднося бутылку ко рту, стараясь оторвать крышку зубами. Старший рассмеялся, нежно смотря на старания парня. - Дай мне, - он схватил бутылёк, и почти сразу Кю услышал треск и шелест сминаемой в кулаке фольги. Хэ вернул ему молоко, и, надувшись, Кю взял его, опустив голову от смущения и подорванной гордости. Донхэ снова засмеялся. - Хорошо-хорошо, ты очень милый. Но иногда становишься большой занозой в заднице. Кю, не отрывая губ от горлышка, поднял голову, смотря на Хэ. - Не большей, чем ты, - прошептал сквозь зубы. В один глоток, он допил банановое молоко, ставя пустую бутылку на стол с глубоким вздохом, облизывая губы кончиком языка и вытирая их тыльной стороной ладони, ухмыляясь. - Идём? - он пожал плечами и встал со стула. - Куда? Кю снова пожал плечами. - Не знаю. Честно говоря, я даже не представляю, где мы сейчас находимся. - Значит, если я решу оставить тебя тут и уйти, ничего не сказав, ты даже не сможешь вернуться домой и будешь думать, что я просто задумался и замолчал? - немного тревожно сказал Донхэ. Кю нахмурился. - Только попробуй. - Тогда, ты не должен быть таким противным. Повисла многозначительная пауза, такая долгая, что на мгновение Кюхен серьёзно испугался, что Хэ может оставить его здесь. Где он находился, куда идти, где живёт Сонмин - ничего из этого он не знал, слепо веря малознакомому парню, в настоящее время являвшемуся его единственным проводником. Вдруг Кю услышал скрип резиновой подошвы от соприкосновения с асфальтом, и Донхэ, оказавшийся рядом с ним, тихо зашептал, обдавая горячим дыханием ушо, вызывая непроизвольные мурашки по всему телу. - У меня появилась идея. Кюхен резко, испуганно всклочил со стула, зацепившись ногой за угол стола; едва не упал, начиная ещё сильнее дрожать от страха, когда руки Хэ обхватили его плечи, спасая от падения. - Эй, если ты упадёшь, получишь сотрясение мозга от резкого соприкосновения с землёй и умрёшь, то никогда не услышишь мою великолепную идею. Кю вывернулся из захвата Хэ, отряхивая плечи. - Этого бы не случилось, не подойди ты так близко. - У меня есть предложение, - торжественно и серьёзно повторил старший. Кюхен скрестил руки на груди, ожидая, пока парень продолжит свою мысль, но тот молчал. Он скептически поднял бровь. - Ну, и? Я услышу что-нибудь до того, как состарюсь и покроюсь паутиной? - Давай заключим сделку. - Сделку? - Кюхен не был уверен, что ему понравится эта идея, потому что ему уже явно не нравился энтузиазм в голосе парня. - У тебя отличный голос, верно? Ведь именно поэтому тебя во всё это ввязали. - Д-да... вроде как, - тихо пробормотал Кю. Он не был уверен в завтрашнем дне, в красоте мира или в безвозмездной доброте людей, но он был точно уверен в силе своего голоса, который развивал и улучшал на протяжение почти всей жизни. - А я великий танцор и MC. Президент беспокоится, что ты не сможешь сделать всего этого на сцене, потому что слепой, так? Но что, если мы сможем доказать, что он не прав?! Что если мы сможем доказать ему, что ты можешь быть айдолом, как и любой другой зрячий человек? Чо затих на мгновение, начиная понимать суть происходящего. - Ты... ты собираешься меня учить? - крошечный светлый огонёк надежды зажёгся внутри него, но младший тут же потушил его, не желая лелеять пустые иллюзии. - В точку! - сказал Донхэ, со всей силы сжав в руках плечи застывшего Кюхена, отбросившего мысль о чужих прикосновениях на дальний план, чувствуя тихую нежность от ощущения тёплых рук. - Если ты сможешь сделать из меня певца, я научу тебя танцевать, и выступать на сцене, и всему тому, чему научили меня в компании. Кю ничего не ответил, обдумывая предложение Хэ. Пламя надежды вспыхнуло ещё ярче, продолжая разгораться, хоть он и пытался игнорировать его, когда ладони старшего оказались на его шее. Надежда заполняла собой всё его трепетное сердце, несмотря на то, что он понимал - не стоит ему верить, потому что в конечном итоге из этого всё равно ничего не выйдет, и это навредит Кю, подвергая его существование ещё более жёстким условиям. - Кюхен-а, - Донхэ положил свои ладони на его щёки, нежно поглаживая скулы большими пальцами, смотря на своё отражение в солнцезащитных очках. - Неужели ты думаешь, что это сработает? - тихо спросил Кю. - Ты думаешь, президент передумает? - Если тебя буду учить я, то ты станешь самым лучшим танцором, и он просто не сможет сказать, что ты не достаточно хорош, как некоторые зрячие. Тогда не будет никаких причин запрещать тебе сольно дебютировать, - искренне ответил Донхэ. Помогать Кюхену дебютировать сольно в его изначальные планы уж никак не входило, но это была вынужденная мера, так сказать, побочный эффект, ведь в нём всё ещё плескалась надежда остаться со своими друзьями. Кюхен, наконец, оторвался от Донхэ, отступая на шаг. Сомнение съедало его пламя надежды, сжигая до крохотного едва тлеющего уголька. - Но у нас в запасе только пара месяцев. Ты же сам говорил, что нужно несколько лет, чтобы стать достойным айдолом, - Кюхен покачал головой. - Я не смогу... Старший остановил его, схватив за плечи, снова нежно сжимая ключицы. - Кюхен, это, возможно, наш единственный шанс. Что ты теряешь? Всё, что он сможет сделать, это сказать "нет", и тогда мы снова станем теми, кем являемся сейчас. Но мы должны попытаться. Пожалуйста... Последнее слово Хэ произнёс с такой мольбой и мягкостью, что сердце Кю сжалось в его груди от отчаяния, услышанного в голосе. - Я учу тебя петь, а ты - танцевать? - Кю ненадолго задумался. В конце концов, Донхэ был прав, они ничего не теряют. - Хорошо, я согласен. Донхэ издал небольшой и очаровательный визг счастья, прижимая к себе Кюхена и утыкаясь носом ему в шею. Младший взвизгнул, толкая Хэ в грудь, стараясь избежать объятий. - Йа, то, что я согласился, не означает, что ты можешь так просто прижиматься ко мне. Хэ проигнорировал его, продолжая уверенно обнимать худое тело. Он шептал Кюхену на ухо всякий несвязный бред вроде благодарности, и его дыхание обдавало жаром скулу и шею, вызывая у младшего мурашки по коже. – Я сегодня добрый и могу так же помочь тебе избавиться от страха перед прикосновениями людей. Донхэ чмокнул его в щёку, прокладывая дорожку из поцелуев до уголка тёплых и мягких губ.. Кюхен напрягся от странных, новых, дурманящих разум ощущений, и его глаза расширились от ужаса. Коленка непроизвольно поднялась, ударяя Хэ чуть ниже живота. Ли расцепил ладони, отпуская парня с болезненным стоном. - Что ты, чёрт возьми, творишь? Кюхен посмотрел вниз с возмущением, где, он надеялся, сейчас был старший, скрючившийся от боли. - Никогда не целуй меня без моего разрешения! На самом деле... никогда не прикасайся ко мне без моего разрешения! Я не нуждаюсь в твоей помощи. Я прекрасно лажу с людьми, если они не касаются меня, и я не касаюсь их. Донхэ снова издал страдальческий стон, который был смешан с рычанием от раздражения, потешая тем самым Кю. - Помнишь, я говорил тебе, что ты урод? Так вот, я был прав. Ты полный кретин! Младший скрестил руки на груди, отвернув голову в сторону. - По крайней мере, я не извращенец. - У всех нормальных людей поцелуй не считается извращением. Не я виноват, что ты конченый ханжа! - Это не моя вина, что ты конченый козёл! Они замолчали, успокаиваясь в тишине, всё ещё продолжая гореть от гнева, посылая друг другу смертельные проклятья, пытаясь отрицать тот факт, что им нравится утихающее тепло на губах. Донхэ первым нарушил молчание, недоуменно рассмеявшись. - Как, чёрт возьми, мне учить тебя танцевать, если я не могу до тебя дотронуться? - Ты прав, - сказал Кю. - Это была глупая затея. Забудь. - Он развернулся на пятках и пошёл вниз по улице, утягивая за собой Саи, которая никак не хотела следовать за своим хозяином, чем ещё больше злила его. Он чувствовал себя глупо и отчасти виновато, но никоим образом не собирался признаваться в этом Хэ. - Кюхен-а, погоди. - Старший схватил его за руку, разворачивая, и тут же, словно ошпарившись, отпустил. - Я прошу прощения за этот поцелуй. Это было неправильно. Я не сделаю так снова. Кюхен колебался, но потом сказал. - И ты прости, что ударил тебя. - Так,... наша сделка всё ещё в силе, ведь так? Кю вздохнул и кивнул. - Ага! Если раньше этого не поубиваем друг друга.