Love Song... (Andante)

***

- Так ты играешь на губной гармошке? - спросил Кюхен, услышав шарканье босых ног Сонмина по паркету. - Да, - старший усмехнулся. - Я начал учиться просто от мимолётного желания, когда мы с Чонуном посмотрели один фильм, где главный герой таким образом пикапил девушек. Кюхен нахмурился от воспоминания сегодняшнего утра и душа. - Чонун? Парень, что приходил утром? Подушка рядом с младшим прогнулась, когда Сонмин откинулся на диван. - Да, он же и идиот. А, держи твоё шоколадное молоко. Чо протянул руку, и Мин вставил в ладонь стакан. - Он странный. Мин рассмеялся. - Да, он определенно слегка ненормальный. Но тот факт, что он не такой, как остальные, делает его ещё более удивительным певцом. - Он певец? - вспоминая, как парень кричал утром, Кю подумал, что у него определённо объём лёгких, подходивший пловцу или же певцу. - Да, в Sapphire Blue. Йесон - его сценическое имя. Может слышал? Глаза Кюхена расширились от шока. Он не знал имен многих певцов, потому что это не имело для него никакого значения, но он слышал о Йесоне. Все в Южной Корее слышали о Йесоне. - Ты издеваешься? Хочешь сказать, что утренний извращенец - это Йесон? Сонмин вздохнул. - Да, это он. Национальная суперзвезда. - Хах, так или иначе, я думал, что он будет... - Кюхен затих, не зная, как объяснить. - Меньшим идиотом? - закончил Сонмин за него. Кю рассмеялся, вспоминая живую и весёлую мелодию, встретившую их с Шивоном у входа в дом. - Ты действительно очень талантливый. Мин издал застенчивый короткий смешок, который был больше похож на нервозность. - Да. Но я больше люблю фортепиано. - Ты умеешь играть на пианино? - удивлённо спросил Кюхен. Он всегда мечтал научиться игре на этом инструменте, но не было возможности. - Да, ещё с детства. Моя мама любила музыку и заставляла меня заниматься, каждую свободную минуту проводить с пианино. Я ненавидел то время, потому что, как и прочие сверстники, хотел проводить больше времени с дворовыми мальчишками, но теперь я рад и благодарен, что она так яростно взялась за моё обучение. - Жаль, что у меня не было мамы, которая вынудила бы меня заниматься чем-то интересным, - сказал Кю и тут же пожалел об этом. Он ненавидел говорить о своей семье. Естественно, Сонмин задал логичный вопрос. - У тебя нет мамы? Кюхен сделал несколько больших глотков шоколадного молока, оставляя тонкий слой шоколада на языке и приятной сладости в горле. На мгновение он поверил, что разговор о маме остался в прошлом, но Сонмин не хотел отступать. - Так что насчёт твоей мамы? Она... - он затих, боясь задать свой вопрос. - У меня есть мама, - эти слава дались ему труднее и больнее, чем он думал. - Но она не такая, как твоя. Она ничего не сделала для меня, - он замолчал, а потом добавил, - единственное, что она всегда делала, - это вид, что меня вообще не существует. Кюхен сделал ещё один глоток молока, желая удержать свой рот на замке. Он ненавидел, когда люди начинали жалеть его, а сказать, что мама бросила его, игнорировала - это значит дать новую пищу для жалости. Хотя, по каким-то причинам, он чувствовал, что хотел рассказать всё Сонмину. Может быть из-за его тёплого доброго голоса? Может быть Кю выкладывал всё, потому что Мин говорил так, словно действительно интересовался его жизнью? Может быть потому, что Сонмин играл на губной гармошке, когда никто не интересовался этим инструментом? Как бы то ни было, он заставлял Кюхена поверить, что он действительно может высказать всё, что лежит на сердце. Конечно это не означало, что младший был сразу готов обнажить перед ним свою душу и мысли. - Мне очень жаль такое слышать, - мягко сказал Мин. Кюхен напрягся, готовясь к следующим навязчивым расспросам, но их не последовало. Вместо этого старший спросил его: "Хочешь научиться играть на пианино?" Кю нерешительно улыбнулся. - Пианино? - Да. Просто ещё довольно рано, и у меня есть фортепиано. И... мы могли бы с пользой провести время вместе. Так что, согласен? Улыбка Кюхена расширилась, и он напрочь забыл о своей маме. - Конечно согласен. - Хочешь начать прямо сейчас? - Сейчас? - взволнованно переспросил Кю. - А почему бы и нет? Разве ты устал? Если устал, то мы можем-. Кюхен быстро замотал головой. - Нет, нет, я не устал. Он наклонился, чтобы поставить стакан на стол, но, задев его рукой, сбил, услышав стеклянный звон от удара о журнальный столик. Шоколадное молоко разлилось по столу, ровными каплями капая на пол. - Вот чёрт. Мне очень жаль. - Кюхен вскочил с дивана в попытке поставить стакан, но от нарастающей паники и страха сбил его. Звук разбившегося стекла казался слишком громким в ушах Кю, и он сразу же нагнулся, начиная собирать разбитые осколки липкими от шоколада руками. - Сонмин-хён... Мне так жаль... Я не хотел, правда... Прости... Сидя на полу, он сжался, стараясь стать как можно менее заметным, а лучше и вовсе раствориться в тумане своих мыслей, снова и снова переживая ужасные кошмары прошлого. Кюхен готовил ужин для своего отца, поздно вернувшегося с работы, наверняка голодного, но нечаянно уронил его любимую кружку на пол, разбивая её на мелкие кусочки, обжигая руку только что вскипевшим чаем. Он всё ещё чувствовал боль на запястье, словно это было вчера. Но боль от слов отца была куда сильнее, и Кю явно слышал звон в ушах, словно его отец сейчас стоял рядом с ним и, как в тот раз, кричал, сопровождая ужасные слова ещё более болезненными ударами. "Я так устал от того, что ты постоянно ломаешь вещи. Что с тобой, чёрт возьми, происходит? Ты был слеп всю твою никчёмную жизнь, так почему до сих пор не научился быть хоть чуточку аккуратным?" - Кюхен, ты не поранился? - обеспокоенный голос Сонмина ворвался в его сознание, спасая от ужасных воспоминаний и отгоняя голос отца. - Нет, всё в порядке. Я сейчас же всё уберу, - сказал Кюхен, двигая рукой по ковру и собирая осколки в раскрытую ладонь. Он почувствовал, как острый край стекла впился в кончик его пальца, зашипев от боли, упорно продолжал собирать осколки, игнорируя один из них; на собственном опыте зная, что лучше пережить лёгкую боль в пальце, чем ломящую во всём теле на следующее утро. Мин протянул руки, нежно беря его ладони в свои, заставляя бросить всё их содержимое обратно на пол. Затем он взял Кюхена за локоть, поднимая с пола и уводя за собой из этого беспорядка, в то время как младший зажимал пораненный палец в другой руке. - Мне правда очень жаль, - снова прошептал Кю, подняв голову. Лучше принять все побои с гордостью и достоинством, чем сдавшись перед своей судьбой. - Прекрати, - Сонмин взволнованно посмотрел на младшего. - Перестань извиняться. Это был несчастный случай. И это всего лишь стакан. Да даже если бы ты разбил самый дорогой хрусталь в мире, для меня бы он в любом случае не стоил и капли твоей пролитой крови. - Он бережно взял его за руку, казавшуюся Кюхену слишком грубой, по сравнению с мягкой и нежной кожей Мина. Старший издал недовольное мычание. - Идём, надо обработать рану. Кюхен послушно позволил себе быть ведомым парнем с такой тёплой ладонью, искренне не понимая его реакции на свой проступок. Почему он не кричит, что младший разбил чашку, а тихо, себе под нос бубнит, какой Кю неосторожный, раз позволил себе порезаться? Почему он не бьет его, а заботливо гладит по пострадавшей ладони, уменьшая боль? Почему он не заботится о чистоте ковра, который наверняка стоит немалых денег и который будет совсем некрасивым с не выведенным быстро пятном, а ведет его в ванную, обрабатывать какой-то незначительный порез? Он молча сел на край ванны, погруженный в свои мысли, пока Сонмин, смочив вату, бережно вытер с рук шоколадное молоко, осторожно вытащил осколок и, легко дуя, продезинфицировал рану, заклеив пластырем. Закончив, он невесомо поцеловал кончик больного пальца, как всегда делала ему мама, смотря в отчужденные глаза Кю. - Как новенький. Кюхен молчал, в голову упорно пыталась пробраться мысль, что только что к нему прикасался почти незнакомый человек, что в целом вся ситуация выглядит неловко, но она выбивалась другой: что ему очень тепло и спокойно. - Болит? - спросил Мин. Кю согнул палец. Появилась лишь ноющая пульсация, но ничего серьёзного. - Почти нет. - Ну вот и хорошо, потому что нам нужно заниматься на фортепиано. Ты ведь не передумал? Кюхен поднял голову, смотря удивленно и с некой надеждой. - Ты всё ещё хочешь учить меня? - Почему бы и нет? Младший пожал плечами. - Не знаю. Я думал, что ты разозлишься и будешь игнорировать меня... Его отец всегда был очень зол, когда Кю ломал что-то в их доме, запирал его в комнате, игнорируя несколько дней, открывая деревянную дверь лишь три раза в день: чтобы принести завтрак, обед и ужин. - Кюхен-а, - проговорил Сонмин, ласково растягивая его имя. - Я же сказал, что меня не заботит та чашка. Ты ведь не специально? Ведь так? - голос Мина немного повеселел, когда он спросил это. Кюхен снова опустил голову и тихо сказал: "Нет". Его глаза расширились, когда он почувствовал ладонь старшего на своей голове, треплющую его волосы. - Тогда никаких проблем. Я просто пойду и всё приберу там, а позже научу тебя игре на пианино. Хорошо? - Сонмин опустил свою ладонь с затылка, прижав её к щеке младшего, резко отдернул руку, быстро уходя из ванной. Кю улыбнулся, чувствуя умиротворение, разливающееся по телу. Может быть, Шивон был прав: прикосновения - это не такая уж и плохая вещь. Особенно, когда после них ты начинаешь чувствовать себя маленьким котенком, желавшим получить ещё немного нежной ласки. Кюхен услышал стук когтей Саи по плитке в ванной, а затем почувствовал лёгкий толчок холодным носом в больную руку, которая болталась между коленей. - Всё хорошо, девочка, - сказал он, похлопав её по голове. - Сонмин-хён хорошо позаботился обо мне. Я в порядке. Правда в том, что никто никогда не заботился о нём раньше. Ему никто не обрабатывал раны, не относился к нему, словно он был очень важен тому человеку, словно ему тоже бывает больно. Всю свою прошлую жизнь он был вынужден сам заботиться о себе, снова и снова доказывая другим, что он чего-то стоит. Кю почувствовал, как его глаза начинают гореть от скопившейся в них влаги, но он быстро вытер осмелившиеся образоваться слёзы. Не хватало ещё плакать из-за того, что Сонмин заклеил ему палец пластырем. Это было слишком жалко. Кюхен плеснул холодной водой в лицо здоровой рукой, а затем пробрался из ванной в гостиную, надеясь, что его глаза не были красными или опухшими, потому что он не хотел проявлять свои слабости. - Сонмин-хён? - позвал он, опираясь ладонями на спинку дивана. - Я здесь, - последовал ответ с другой стороны дивана. - Почти закончил. Кюхен терпеливо ждал, прислушиваясь, как Сонмин быстро убирал осколки, стирая с ковра пятна от шоколадного молока, чувствуя себя виноватым и немного напуганным, что Мин всё-таки рассердился, хотя тот утверждал обратное. В конце концов, люди довольно часто лгали, не желая причинять неудобства другим. - Знаешь, - вдруг сказал Кюхен радостным от появления новой идеи голосом, - ты ведь никогда не слышал, как я пою. - Что? - откликнулся Мин с другой стороны квартиры: вероятнее всего из кухни. - Я сказал, что ты никогда не слышал, как я пою в живую. - Да, - сказал Сонмин, звуча гораздо ближе и громче. - Ты собираешься петь? Кюхен улыбнулся, услышав ожидание в голосе старшего. Есть лишь одна вещь, в которой он был уверен, - его голос. Он знал, что был хорошим певцом. Это было всё, что он мог предложить людям. Это было всё, что он мог предложить Сонмину. - А ты... хочешь,... чтобы я спел тебе? - Спрашиваешь ещё, - сказал Сонмин радостно и искренне. - Ладно. Есть предложения? - Кюхен почувствовал внезапный трепет лёгких бабочек в животе. Он никогда не нервничал, собираясь петь перед людьми, но он смущался и был в то же время счастлив петь для Мина. Кюхен больно закусил нижнюю губу, пытаясь успокоить нервы и неожиданно быстро забившееся сердце. Это ведь глупо. Сонмин же просто парень, тогда почему он так нервничает? - Хм, как насчет урока фортепиано, пока я буду думать? - предложил старший. - Хорошо, - облегчённо вздохнул Кю, прогоняя этих глупых бабочек. - Эм, Кюхен, ничего, есть я возьму тебя за локоть, чтобы отвести к пианино? Кю кивнул и почувствовал нежное прикосновение пальцев Мина, слегка сжимавших его локоть, ведущих вглубь комнаты. Они сели рядом друг с другом на скамейку, и младший отчетливо ощущал жар, исходивший от тела Сонмина, казавшийся, как ни странно, родным и уютным. - Так... так как ты не можешь видеть, что я делаю, вероятно, мне придётся прикасаться к тебе. Можно? Кю задумался. Во-первых, это будет выглядеть немного странно и неловко,... Но он действительно хотел научиться игре на фортепиано, это была его детская мечта. Кроме того, ему нравилось то, что Мин всегда спрашивал у него разрешения, прежде чем коснуться. Он чувствовал себя уважаемым. Таким образом, кивнул и тихо сказал. - Всё в порядке. - Хорошо. Есть ли песня, которую ты хочешь выучить? Кюхен, подумав, нерешительно сказал, смущаясь своих слов. - Что-нибудь, что написал ты. Он давно понял, что Сонмин довольно известный поэт и продюсер, и ему было интересно узнать, какие же песни тот написал. Даже при том, что Кю искренне любил музыку, он никогда не интересовался названиями песен и их исполнителями. Он просто наслаждался сочетанием мелодии и голоса. Таким образом, он действительно не знал имена многих известных певцом и людей в музыкальной индустрии. - На самом деле,... есть одна, над которой я сейчас работаю. Но она очень трудно мне дается. Может быть, если я смогу тебя научить, это подскажет мне, в чём я не прав. Как думаешь, готов помочь мне? Кюхен думал, что это просто удивительно, что Мин решил довериться ему. Поскольку он всегда был одинок, никто никогда не помогал ему и не просил его о помощи. - Я согласен, - Кю уже не терпелось начать. Сонмин улыбнулся, начиная играть. Кюхен немедленно погрузился в симфонию медленных и затяжных нот, которые эхом дополняли друг друга; нежную мелодию, содержавшую в себе переплетение сладкой меланхолии и чувства одиночества, захватывающее дух. Тоска в песне была настолько явной, что Кю ясно чувствовал слова, дополнявшие мелодию. Он слышал, как кто-то просил вернуться к нему, молил о возвращении потерянной любви, которую, возможно, упустил навсегда, а тот человек остался в прошлом, счастливом прошлом, живя одними воспоминаниями о ней. Уже второй раз за этот день младший почувствовал острое жжение в глазах и быстро стёр слёзы, молясь, чтобы Мин не заметил их. Песня исчезла, растворяясь в воздухе, когда Сонмин перестал играть, оставляя после себя последнюю, но самую чувственную ноту. Ни один из них не решался нарушить молчания, вслушиваясь в утихавший звук мелодии. - Довольно сыро, правда? - наконец сказал Мин с оттенком гневной самооценки в голосе. Кюхен уверенно замотал головой. - Это не было сырым. - Это было слишком далеко и хорошо для "сырого". Теперь Кю действительно понял, почему Мин находился в таком почёте в компании. Он был удивительным. Кюхен умел петь, но он не мог вдохнуть в музыку жизнь, чтобы она стала кислородом для многих людей. - Ну, не знаю... Ты уверен? - спросил Сонмин. - Всё нормально. Скажи мне, если всё так плохо. Я пойму. - Он вздохнул. - Что-то не хватает. Младший повернулся лицом к Сонмину, говоря серьёзно. - Ты прав, чего-то не хватает. И это "что-то" делает песню более эмоциональной. Эта пустота оживляет печаль в песне. - Ты... действительно так думаешь? - Мин не был убеждён. Кюхен утвердительно кивнул. - Я никогда не вру, особенно, если дело касается музыки. И я не буду лгать, чтобы сделать людей счастливей, не буду надевать на них розовые очки. - Ты такой жестокий. Кю ухмыльнулся, тыкая пальцем в случайные клавиши пианино, вырывая из него несвязные ноты. - Как скала! - Ты намного привлекательнее скалы, - сказал Мин. Кюхен не знал, что сказать по этому поводу, поэтому молчал, чувствуя явный прилив крови, теплящийся у него на щеках, наклонив голову, чтобы волосы закрыли всё лицо. Сонмин откашлялся. - Так, ты хочешь научиться играть? Кюхен качнул головой, и Мин начал наигрывать классическую мелодию. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в красивую музыку и приятную игру старшего. - Я собираюсь взять твои руки, - сказал Мин, пододвигаясь ближе по скамейке, трясь своим бедром о ногу Кю. Кюхен напрягся, но кивнул. Сонмин не двигал руками. - Хён? - неуверенно подал голос Кюхен, интересуясь, что не так. - А? На самом деле,... Я думаю, что будет куда удобнее, если бы я сел позади тебя и положил руки на твои... Но это может быть немного через чур. - Позади меня? - Чо напрягся ещё больше при мысли о тесном контакте с другим человеком. - Да. Но знаешь, я смогу и так справиться, - Мин потянулся и взял его за руку, и младший сразу же почувствовал, как тому было неудобно. Должно быть, трудно обучать таким образом. - Ты думаешь, что будет легче, если ты будешь сидеть за мной? - спросил Кюхен. Он действительно хотел научиться играть на фортепиано, и если есть способ сделать это проще, он должен попробовать, верно. Он не должен позволить своей неприязни к прикосновениям помешать исполнению мечты. Кроме того... прикосновения Сонмина ему даже нравились. Немного. Совсем чуть-чуть. - Ничего, всё нормально. Я не хочу причинять тебе неудобства. "Но ведь,... тогда неудобно будет тебе". Нет, давай сделаем это. - Кюхен съехал чуть ниже по скамейке, освобождая Сонмину больше места. - Ты уверен? - голос Мина звучал гораздо выше, чем обычно. - Уверен, - Кю не был уверен, но что поделать; ему нужно было полностью довериться старшему. Сердце Сонмина бешено забилось в груди, когда он встал со скамейки, садясь за Кюхеном, стараясь не думать о том, какого это ощущать младшего между ног, но это плохо получалось, особенно когда Кю начал ёрзать и тереться о него. - Разве это нормально? - Да, - тихо и слабо ответил Кю, видимо сам окончательно не веря своим словам. Мин тяжело вздохнул, кладя свои ладони на руки Кюхена, которые лежали на клавишах пианино. Со стороны это, наверное, выглядело, словно он обнимал Кю, и от этой мысли его сердце забилось ещё быстрее, и он очень надеялся, что Кюхен не замечал этого, потому что это лишь приумножит их только начавшую исчезать неловкость, да и объяснить такую реакцию он не сможет. Сонмин просунул ладони под Кюхена, чувствуя грубые мозолистые подушечки пальцев, полученные от многих часов игры на гитаре. - Просто держи свои руки поверх моих, пока я играю песню ещё раз, чтобы прочувствовать её, - сказал Сонмин, сглатывая. Кюхен кивнул, его мягкие волосы щекотали лицо старшего. - Хорошо. Мин закрыл глаза и начал играть, пытаясь сконцентрироваться на песне, а не на том, как приятно пах Кюхен мятой, теплом и пряностью. По какой-то счастливой случайности, ему удалось сохранять самообладание на протяжение всей песни, не делая ошибок, но в самом конце Кю немного пошевелил бедрами, пытаясь удобнее устроиться на скамейке. Что повлекло за собой легкое трение ягодиц Кю о член Мина. Сонмин быстро выпрямился, издавая удивленный писк, невпопад нажимая на клавиши пианино, от чего по всей комнате раздался неприятный звон высоких нот. Он вскочил, едва не падая на задницу, и точно бы покраснел, если бы вся кровь не отлила от головы вниз. Кюхен повернулся на скамейке, от удивления широко распахнув свои восхитительные шоколадные глаза. - Что случилось? - Э-э, - Сонмин заикался, не имея ни малейшего представления, что сказать. - Я просто... Я... я... Мне нужно в ванную. Он выбежал из комнаты, закрывшись в ванной, громко хлопая дверью. Сел на край ванны, роняя лицо на открытые ладони, серьёзно задумываясь, а если очень сильно пожелать, может ли человек умереть от смущения. Раздался робкий стук в дверь. - Хён? Ты в порядке? Мин оторвал голову от рук и посмотрел вниз между ног, где виднелась заметная подозрительная выпуклость. Он снова бессильно спрятал лицо в ладонях, застонав. Какого чёрта это только что было? Он что, какой-то долбанный подросток? Боже, ему уже двадцать шесть, он не должен так реагировать на случайные, мимолетные прикосновения к паху. - Сонмин-хён? - звал Кюхен, стоя за дверью, звуча взволнованно и напугано. Ну, не было похоже, что его "маленькая" проблема собиралась уходить в ближайшее время, и даже при том, что Кюхен не мог видеть, Мин не мог покинуть ванну, пока она не исчезнет. В противном случае он не знает, сможет ли контролировать себя. - На самом деле... Я чувствую себя не очень хорошо, - крикнул он. - Думаю, что тебе лучше пойти спать. Он не хотел, чтобы этот день заканчивался, не хотел говорить спокойной ночи. Он снова хотел ощутить Кюхена в своих объятиях, возможно, на этот раз позволив себе больше вольностей: прижавшись сильнее и положив голову на плечо - играя мелодию, но, честно говоря, после произошедшего, он не думал, что сможет спокойно смотреть младшему в глаза. По крайней мере не сегодня. - Ох, ладно, - огрызнулся Кюхен, и разочарование в его голосе заставило Сонмина вскочить с ванны от чувства вины. Кю был действительно взволнован игрой, а он просто убежал, оставил его, ничего не объяснив. - Обещаю продолжить учить тебя завтра, ладно? - Хорошо. Спокойной ночи, хён, - послышался мягкий ответ с другой стороны двери. - Надеюсь, тебе станет лучше. Сонмин наблюдал, как тень Кю исчезает под дверью, и стукнул себя по голове. - Серьёзно, парень, нужно держать себя в руках, - он вздохнул. - По крайней мере, пока Кюхену не исполнится двадцать.