Love Song... (Andante)

***

Джоуми потягивал через трубочку персиковый чай со льдом, купленный в маленьком кафе, смотря сквозь пустую оправу квадратных очков на приходящих и уходящих людей, многие из которых приехали на машинах заказать любимый утренний кофе в излюбленном месте, смотря как милый бариста аккуратно корицей выписывает "Доброе утро" на желтоватой пене, другие же на деловых встречах или прогулках с друзьями, планируют заглянуть сюда в послеобеденное время. Длинные пальцы рассеянно отстукивали по деревянному столу, и, пытаясь занять более удобное положение, он вытянул в проход и скрестил длинные ноги. Наконец, спустя, казалось бы, чрезвычайно огромное количество долгих минут ожидания, Ми увидел вошедшего в помещение парня. Он поднял руку и парень в белом костюме, дорогом шарфе с высокомерным видом прошел к столу, садясь напротив и на мгновение снимая очки. - Почему, черт возьми, мы должны были встретиться именно здесь? Джоуми сделал ещё один глоток чая и улыбнулся. - А что не так с этим местом? - Его брат владеет им. Не делай вид, будто не знал, - пришёл холодный ответ, как только парень снова скрыл глаза за очками. Ми коротко пожал плечами. - Здесь просто самый лучший кофе в округе. Его друг надул губы. - Ты даже не пьёшь кофе. - Он ткнул пальцем в кружку. - Это холодный зеленый чай с латте, не? Джоуми покачал головой и усмехнулся. - Тебе всегда нужно одеваться как девушка, когда мы встречаемся? - Это маскировка. Ты же знаешь, что я ненавижу, когда люди начинают приставать ко мне и просить автографы. Ми сделал ещё один глоток, невинно глядя на парня через край кружки. - Неужели тебе нравится, когда тебя узнают и делают фотографии в платье? Собеседник почесал нос средним пальцем. Джоуми широко улыбнулся. - Я люблю, когда ты так мило посылаешь меня. - Пошел в задницу. - Хочешь? - Мечтай. Ми подмигнул. - Каждую ночь. Как ты узнал? - Ладно, зачем ты меня позвал? Снова нужны сплетни? - Нет, мне не нужны бесполезные разговоры. Нужна просто кое-какая информация касаемая одного человека. - Кого? - Ли Сонмина. Парень оживился. - Мин-а? Что именно? - Мне нужно взять у него интервью сегодня и хотелось бы узнать некоторые факты о его жизни. Темные солнцезащитные очки съехали вниз по носу, и довольные темные глаза злобно сузились, смотря на него. - Если ты напечатаешь о нем хоть что-то плохое - ты труп! - он растянул полные губы в надменной усмешке, снова скрывая глаза за стеклами. Джоуми рассмеялся, и откинулся на спинку стула. - Я не собираюсь писать о нем что-то плохое. Просто прошу совета, как разговорить его, чтобы интервью не было сухим. - Точно? Я ведь не шучу. Ми поднёс руку парня к губам, даря легкий поцелуй в костяшки пальцев. - Конечно, это одна из тех вещей, за которые я люблю тебя. Парень дернулся и вырвал руку. - Ты не любишь никого, кроме себя. - И это главное сходство между нами. Так, что ты хочешь мне рассказать? Парень молчал довольно долго, вспоминая все любимые вещи и привычки друга. - Он любит белый молочный шоколад, мокккачино, ненавидит, когда люди лгут или опаздывают, любимый цвет - розовый. Джоуми ждал, но парень так больше ничего и не сказал. - И это всё? Парень поднял бровь, кивая, - ага. - Как давно ты его знаешь? - Семь лет. - Тогда я ещё раз повторю, это всё? - скептически спросил Ми. Белые ровные зубы показались в ослепительной улыбке. - Это всё, что тебе нужно знать. Именно тогда тихий голос вторгся в их разговор, и оба мужчины подняли головы, замечая улыбавшегося человека, одетого в белую футболку и джинсы. - Джоуми-ши, рад тебя видеть. Давно ты сюда не заходил. Его собеседник сгорбился в кресле, утыкаясь подбородком в грудь, чтобы скрыть своё лицо. - Чонджин-а, прости. Я был в Японии, - Джоуми посмотрел на владельца кафе горящими глазами, потягивая через трубочку чай. - Эй, когда ты собираешься взять интервью у моего брата? - Джин пнул носком ботинка ногу Ми. - У него уже комплекс развивается из-за этого. Джоуми рассмеялся, и парень ещё сильнее скрючился в кресле при упоминании о брате Чонджина. - Не все знаменитости готовы к моему интервью. Чонджин засмеялся. - Это ты так думаешь, - он легко ткнул его в плечо. - Но одна твоя статья приравнивается к десяти от других репортеров. Таким образом ты просто обязан поговорить с моим братом, хорошо? Джоуми вздохнул, делая вид, что его принудили, хотя он был слишком рад возможности взять интервью у Йесона - принца Кореи. Он давно мечтал разузнать что-то о его личной жизни, но певец редко рассказывал о ней. - Хорошо. Джин указал пальцем на Ми. - Так то лучше. - Владелец кафе собрался уходить, но обернулся через несколько шагов, и подмигнул сидевшему рядом парню. - Рад был снова вас увидеть, Хичоль-хён. - Он засмеялся, подходя к другим клиентам за столики. - Ненавижу его, - надувшись сказал Хи, и скрестил руки на груди. - Ты ненавидишь его брата, - Джоуми указал на вход в кафе, где стоял довольный Йесон. Некоторые посетители, только заметив его, повытаскивали свои телефоны, делая сразу кучу фотографий. - Вспомнишь солнышко... Хичоль зашипел и согнулся в кресле, едва не прячась под столом. - Этот мудак здесь? - Он поднял воротник на куртке, поправив шарф на голове и очки, а затем встал. - Я ухожу. Джоуми закусил губу, чтобы сдержать улыбку, наблюдая, как Хи едва повернул голову, чтобы проверить где Чонун. Он врезался в какую-то девчонку, заставляя её пролить кофе, и, не извинившись, не попросив прощения и не предложив помощь, выбежал из кафе.

***

Донхэ проснулся с нестерпимой головной болью от лекций Чонсу прошлой ночью. Кюхен твой напарник. Твоя вторая половинка. И знаешь, что ты сделал со своей половинкой? Оставил его одного в парке, без телефона и без возможности вернуться домой. В ближайшее время ожидается твой дебют, но с таким отношением к делу не видать тебе его как собственных ушей. Сделай одолжение, подружись с ним, иначе Кю дебютирует с кем-нибудь ещё. Кюхен его вторая половинка? Донхэ застонал, уткнувшись лицом в подушку и ударяя ногами по кровати в небольшой истерике. Он не хотел, чтобы Кюхен был его второй половинкой. Он не хотел, чтобы Кюхен был ему вообще кем-нибудь. Именно тогда в памяти вспыхнули широкие темные глаза Кю, такие чистые, яркие и сияющие, как бы называя его лжецом в первую очередь перед своим сердцем. Донхэ застонал ещё протяжнее, мотая головой и выбивая из сознания навязчивые картинки. Нехотя, он поднялся с кровати, принял душ, садясь завтракать со своими одногруппниками, игнорируя их вопросы о мотивах разговора с Юнхо, что оказалось проще, чем он ожидал, и только Реук допытывался до него в другом направлении, задавая по большей части вопросы касающиеся некого парня - Кюхена. Хэ просто набивал полный рот еды, мыча и безмолвно пожимая плечами. Спустя час пребывания дома, группа как обычно подошла к Sapphire Blue, где Донхэ привычно натянул на уши наушники, радуясь, что теперь его точно никто не потревожит. Как обычно ежедневное расписание: актерское мастерство, вокал, хореография... Отдавая всего себя каждому движению, пока не почувствовал усталость и боль в мышцах, и глухой стук в голове. Ничего из ряда вон выходящего. По крайней мере до обеда. Шиндон пришёл в репетиционный зал, как обычно оккупированный парнями, сидевшими полулежа на полу, поедавшими пибимпап, и присел рядом с Хэ, который удивленно посмотрел на него с набитыми щеками. - Твои родители здесь. Донхэ удивленно уставился на менеджера, с открытым ртом. Его родители не могли быть здесь. Они отреклись от него. Он не слышал о них ничего уже более года. - Вы это серьёзно? Шиндон протянул руку, закрывая его рот. - Серьёзно. Теперь доешь спокойно, они хотят поговорить с тобой. Донхэ немедленно проглотил пищу, забывая прожевать, и чуть не подавился. Ынхёк вручил ему открытую бутылку с водой, которую он принял с благодарственным кивком, пыхтя и закашлявшись, стуча себя по груди. - А они не сказали, зачем приехали? Шиндон вздохнул и покачал головой. - Нет, но они не показались мне счастливыми. Донхэ оглядел всю группу, потирая грудь от боли от попавшей не в то горло пищи или от неспокойно забившегося сердца. Его последнюю встречу с родителями парни запомнили на всю жизнь. Они пришли почти под вечер в общежитие, хватая Хэ за руки, пытаясь заставить его уйти вместе с ними, продолжить обучение в институте и отказаться от несбыточной мечты стать айдолом. Они ставили его в жесткие условия, которые нормальные родители никогда не предложат любимому ребенку, ставя ультиматум: либо он немедленно уезжает вместе с ними домой, либо может забыть, что у него есть семья. Донхэ остался в Сеуле. Тогда, дав со всей силы пощечину, его отец сказал, что у него больше нет сына, а мать просто стояла, как каменное изваяние, позволяя мужу делать всё, что ему заблагорассудится. Это был первый и последний раз, когда Хэ плакал перед другими людьми. - Нет, я должен их увидеть, - сказал Донхэ, вставая на ноги, поражаясь, как твердо и уверено он стоит, в то время как в душе у него царствовал страх и ужас. Ынхёк поднялся, хватая его за плечо. - Хэ-я, ты не обязан делать этого. Ты не заслужил такого отношения к себе. Донхэ оторвался от своего друга. - Они мои родители, - он направился к выходу из зала вслед за Шиндоном. - Я иду с тобой. Хэ остановился, поворачиваясь лицом к своему другу. - Не вижу смысла, - он захлопнул за собой дверь, оставляя Хёка по другую сторону от неё.

***

Шивон сидел в фойе в SB уже около трех часов. Охранник пытался выгнать его, когда рабочее время подходило к концу, но Ши сумел его убедить в необходимости встречи с одним из трейни компании. К счастью, это был тот же самый охранник, который работал ночью, и поэтому он неохотно, но позволил ему ещё немного подождать. Большинство людей, вероятно, уже забило бы на это гиблое дело, и ушли домой, но Чхве Шивон всегда добивался намеченных целей. Он поставил себе задачу: поговорить с Донхэ, и его совсем не волновало, как долго придётся ждать. Ведь, если Донхэ собирался работать с Кю, то он должен постараться найти подход к младшему, потому что Ши никому не позволит обижать своих друзей. Кюхен никогда не признает вины Хэ в том, что тот оставил его в одиночестве в парке. Кю любил делать вид, что окружающий мир не касается его, огораживаясь от него прозрачной непробиваемой стеной и неизменной грустной улыбкой, он просто не позволял себе такой обычной человеческой слабости, как показывание эмоций. Но за полтора года Шивон его хорошо изучил, и знал, что глубоко внутри Кю тщательно скрывает доброе сердце, такое трепетное и хрупкое, что от любого внешнего вмешательства оно может разбиться. Наконец, Донхэ вышел из лифта, идя вместе с полноватым молодым человеком с мохнатой копной черных волос, Ши собирался встать, замахнувшись рукой, чтобы привлечь к себе внимание, но немолодая пара, сидящая чуть поодаль от него, опередила, подлетая к Хэ. Шивон смотрел с любопытством, как Донхэ подошёл к ним, выглядя немного удрученным и держась более сдержано, чем когда он видел его в прошлый раз. - Папа, - тихо сказал Хэ, - мама. Ши навострил уши. Так они его родители. Но от них совсем не веет любовью и заботой. - Ты не имеешь права нас так больше называть. Или ты передумал? Донхэ вздохнул. - Тогда зачем вы пришли сюда? - Твоя мать больна, - объявил отец, - ты обязан вернуться домой и заботиться о ней. Глаза Хэ расширились, и он с ужасом посмотрел на мать, у которой на лице проскользнула мимолетная грусть. - Что? - Она больна и возможно скоро умрет, - в голосе отца не было ни капли сострадания, словно он рассказывал прогноз погоды на день. - Мама... это... это правда? Ты умираешь? - Сынок, все мы умрем. Отец посмотрел на неё жестоким взглядом. - Не называй его так. Пока он не согласится пойти с нами и отказаться от этой глупой мечты, на которую он лишь впустую растрачивает время. Донхэ перевел взгляд с матери на отца, не мигая смотря ему в глаза. Даже при том, что они ничего не говорили вслух, Ши чувствовал нарастающее напряжение и кровопролитную борьбу в их мыслях. Хэ первый отпустил взгляд, и Ши подумал, что тот сдался, но парень прошептал так тихо, что Шивон едва смог услышать его. - Нет. Мне очень жаль, но нет. На этих словах руки у отца затряслись, и он со всей силы ударил сына. - Повтори! - кричал он. Донхэ тихо кашлянул, собирая силы, чтобы сказать это громче. - Нет. Его отец снова ударил, на этот раз сильнее, чем раньше. - Ты ничего не стоишь, ублюдок! Лучше бы ты никогда не появлялся на свет, это было бы лучше, чем иметь такого неблагодарного сына, как ты! Ты никогда не сможешь дебютировать, потратишь всю свою молодость в этой дыре на глупые танцульки, а затем сгниёшь на улице, - отец ударил его в третий раз, отчего Хэ упал на пол. Шивон посмотрел на охранника, но парень молча наблюдал за ругавшейся семьёй с широко открытыми глазами, словно он никогда не был охранником и даже не представлял, что от него требуется, очевидно полагая, что его работа заключается только в смиренном сидении за столом. Другой человек, пришедший с Хэ в вестибюль, также стоял как вкопанный, не предпринимая абсолютно ничего. Шивон нахмурился, а затем встал. Он уж точно не собирался просто сидеть и смотреть, как на его глазах избивают человека. Даже есть этот человек был отец Донхэ, и даже если он полагал, что Хэ этого заслужил, но парень был живым и не мог позволить себе поднять руку на родного отца, а старший, казалось, пользовался этим и получал кайф от новых ударов. - Ты ошибаешься! Па-па! - сказал Хэ, звуча на удивление спокойно. - Ты ошибаешься! Я добьюсь успеха и стану знаменитым! Вот увидишь! Лицо отца покраснело от ярости, поднимая руку, замахиваясь для самого сильного удара, если бы Ши не схватил его прежде, чем тот смог нанести удар. - Мне очень жаль, сэр, но я думаю, что вам лучше покинуть это здание, - холодно сказал он, глядя прямо на старика, который смотрел на него разъяренными глазами. Мужчина вырвал руку. - Вы вообще кто такой? - Охранник, и попрошу вас немедленно освободить помещение. - Вы не похожи на этих чертовых охранников, - отец постарался оттолкнуть Шивона, снова берясь за Хэ. Ши легко остановил его. - Не важно, похож или нет. Я прошу вас уйти отсюда и оставить вашего собственного сына, пока я не применил насильственные меры. Старик посмотрел на него жесткими глазами, переводя взгляд на Донхэ. - Ты умер, - сказал он. - Я не хочу больше видеть тебя. И не смей приходить на похороны матери, иначе, я убью тебя сам. - Старик развернулся, и начал выходить из здания, потянув жену за собой. - Мама, - крикнул Хэ охрипшим голосом. Его мать оглянулась на него, слезы катились по её щекам, но она не могла перечить мужу и становиться. Ши обернулся и посмотрел на Донхэ, который пустым взглядом смотрел на закрывшиеся стеклянные двери, стараясь осмыслить то, что произошло. - Ты в порядке? - спросил Шивон, протягивая руку и бережно кладя её на плечо. Донхэ перевел пустые глаза, переменившиеся на шок на Шивона, нахмурившись. - Кто ты? Ши вздохнул. - Тот, кого ты не должен забывать.

***

Кюхен шел по пустому коридору, потирая живот и широко зевая, спокойно следуя за идущей перед ним Саи, чьи коготки звонко били по паркету, заставляя Кю удивляться, как это Сонмин не проснулся от такого шума. По дороге в ванную он умудрился со всей силы приложиться пальцем ноги о косяк двери, прыгая на здоровой ноге, шипя от боли и проклиная весь мир. Обычно он был более осторожен, особенно идя по малоизвестной местности, но, проспав всего час, все инстинкты и рецепторы были притуплены и уменьшили свою активность до минус 20. Он не спал всю ночь, прячась под одеялом в своей комнате, слушая все песни Сонмина, которые только смог найти в интернете. И после этой ночи он мог точно с уверенностью сказать, что всего за какие-то семь часов превратился из обычного человека, любящего и не представляющего своей жизни без музыки, в ярого фаната Ли Сонмина. Каждая из его песен заслуживала оценки "11" по десятибалльной шкале, а большинство из них были просто удивительными, великолепными, что у Чо до сих пор сердце замедлялось и ускорялось, отбивая барабанную дробь в ушах, когда он вспоминал ту или иную понравившуюся композицию. Они были... были... Кюхен даже не мог подобрать подходящего слова, чтобы в полной мере и силе описать их. Может потому, что в школе он совершенно не интересовался корейским и не обладал должным словарным запасом английских и китайских слов? Но ему было просто достаточно на подсознательном уровне понимать, что Мин придумал и написал красивую музыку и песни, и теперь ему хотелось узнать о старшем так много, как только мог. Кю всегда хотел написать свою собственную песню. Он играл на гитаре, выщипывая пальцами некоторые мелодии собственного сочинения, которые играли у него в голове и которые хотелось услышать в реальности, но у него никогда не хватало уверенности закончить её и написать к музыке текст. Правда в том. что Кюхен не мог ни читать, ни писать музыку. Всё, что он умел, - это игра на гитаре, которой его обучил любезный старик, живший по соседству, и все те песни, которые он играл, исполнялись им на слух и по инстинкту - пальцы сами зажимали нужные струны, вспоминая их точное звучание и сравнивая с оригиналом. Музыкальная грамота была для него, как древний язык Инков, может именно поэтому он так и не смог закончить ни одну из начатых песен. Но, может быть, Сонмин согласится помочь ему. Кюхен вышел из душа с полной решимостью попросить Мина о помощи. Безусловно, это было очень редкое и самое нелюбимое явление, чтобы младший просил у кого-то помощи, но когда дело касалось музыки... Он был готов совершать во имя её подвиги и совершенно необдуманные, безумные поступки. И именно, благодаря одному из таких деяний, он оказался в Sapphire Blue. Кю уже вышел из душа, садясь на край ванны и суша волосы полотенцем, когда раздался робкий стук в дверь. - Можно войти? - послышался тихий голос Сонмина с другой стороны двери. Чо поднялся, аккуратно складывая полотенце и убирая его в небольшой шкафчик. - Да, конечно. Я не голый. Небольшой скрип, и в небольшом проёме между открывшейся дверью показалась немного сонная мордашка Сонмина. - Полезно знать, - немного язвительно и смешно сказал Мин, в тоже время немного смутившись. Кюхен усмехнулся. Он заметил, что Сонмин довольно легко смущался. - Что мы будем сегодня делать? - спросил, в тайне надеясь, что Мин не забыл о вчерашнем обещании обучить его игре на пианино. Тогда, возможно, во время совместной игры, он сможет набраться смелости и попросить его помочь в написании песен. - На самом деле... Именно об этом я и пришёл поговорить. Ты можешь где-нибудь погулять пару часиков? Кое-что произошло, и ко мне придут гости примерно через час, и они ни в коем случае не должны видеть тебя и уж тем более узнать, что ты здесь живешь, - Сонмин замолчал. Хоть он и не говорил, но его голос действительно просил прощения за все, хотя и не звучал настолько плачевно, словно он действительно хотел, чтобы Кюхен ушел, когда кто-то придёт. Замечательно. А ведь Кюхен за несколько часов успел даже забыть, что он является секретом и строжайшей тайной. А секрет - это вещь, не имеющая ни чувств, ни эмоций, ни собственных желаний. Захотели - приласкали, притупляя грубый характер и самообладание, захотели - выгнали. Хорошо хоть не связали и не заперли в комнате. Сердце Кю больно сжалось, и мгновенно разлетелось на кусочки от знакомого чувства разочарования, слишком знакомого, чтобы как-то по-особенному реагировать на него. - Ох, да... Нет проблем. Он вышел из ванной, нечаянно задев Мина плечом, слушая глухие удары босых ног о пол, когда старший последовал за ним. - Кюхен-а, пр- - Всё нормально, - прервал его Кю, захлопывая за спиной дверь в свою комнату. Сонмин недоуменно уставился на закрытую за Кюхеном дверь, чувствуя себя полным кретином. Он должен был сообщить Кю об этом ещё вчера, но, честно говоря, напрочь забыл о своем интервью, вспомнив об этом только пол часа назад, когда надоедливый телефон вырвал его из прекрасного и спокойного сна, наполненного бархатным голосом, напоминая сделанной месяц назад заметкой о назначенной на сегодня встрече. Президент просто поставил его перед фактом, что именно он идёт на интервью создавать хорошую рекламу компании, но Мин ненавидел журналистов, и всячески избегал их, особенно тех, у кого была похожая репутация с всеми известным Джоуми. Люди за глаза называли его "железная ручка", якобы потому, что он был несгибаемый и беспощадный, как железо, когда дело доходило до выяснения фактов и подробностей. Сонмин вздохнул. Лучше бы он провёл день с Кю. Но против воли президента не попрешь, иначе даже самый востребованный продюсер может в миг лишится своей работы. Мин издал ещё один вздох, подходя ближе к двери, опираясь ладонями на холодное дерево. - Если хочешь, я могу тебя подвести. У меня есть немного свободного времени. Он едва не упал в дверной проем, когда Кю резко открыл дверь, проходя мимо него, ведя Саи на поводке. Он быстро и, не оглядываясь, дошел до входной двери, опускаясь на корточки и доставая свои ботинки. - Нет, спасибо. Обойдусь. Сонмин неуверенно остановился, склонившись над Кюхеном. - Уверен? Мне не сложно. Кюхен улыбнулся ему, но это не выглядело искренно - уголки его губ были слишком туго натянуты. - Хён, всё в порядке. Я девятнадцать лет был один и отлично справлялся со всем самостоятельно. Так что не волнуйся, подумай лучше о своём госте. - Кю дернул за поводок Саи, разворачиваясь к двери и дергая за ручку. - Идём, девочка, сегодня нам предстоит долгая прогулка. Сонмин молча смотрел, как Кю открыл дверь, не оборачиваясь назад, закрыл её за собой с мягким щелчком. Почему Кюхен не оглянулся? Конечно, для младшего это не имело никакого значения и было совсем не важно, ведь он всё равно бы ничего не увидел, но Мину было бы спокойней, увидь он ещё хоть раз его лицо.

***

Джоуми вышел из лифта в сопровождение своего фотографа Генри, несшего на плече тяжелую сумку, а в руках круглый поднос с кофе: один латте, один черный и один белый шоколад моккочино. - Между прочим, я не нанимался тебе в носильщики, - младший старался поправить сумку, балансируя на одной руке поднос. - Ты моложе меня, так что носи кофе, - сказал Ми растерянно, всё его внимание было сосредоточено на открывшейся двери этажом ниже. Глянув на номер квартиры, он ухмыльнулся, понимая, что именно туда его и отправляли, но непутёвый математик-Генри умудрился ошибиться в расчетах и нажать не на тот этаж. Высокий молодой человек, одетый в рваные узкие джинсы, и черный с длинными рукавами свитер вышел из квартиры, его лицо было скрыто под солнцезащитными очками и копной спутанных темных волос. Он потянул за поводок, который держал в руке, длинноволосого золотистого ротвейлера, закрывая за собой дверь в квартиру. Он быстро, но неуверенно прошел по коридору в сторону лифтов, когда дверь той же квартиры открылась, и в коридор выбежал Ли Сонмин в серых спортивных штанах и розовой толстовке. Так значит Хичоль не солгал о его любви к этому цвету?! - Кюхен-а, подожди! - Сонмин позвал молодого человека, который почти дошел до лифтов. Парень, по-видимому Кюхен, замер, не поворачиваясь и не оглядываясь на Мина, который смотрел на него с неопределённостью и беспокойством. - Сонмин-хён, я уже сказал, всё нормально. Серьёзно. Просто вернись в квартиру, можешь заболеть. - Кюхен пошел дальше по коридору, останавливаясь напротив лифтов, со всей силы тыкая пальцем на стрелку вниз, оставляя позади себя взволнованного парня, который мысленно молил его обернуться хоть раз. Генри подошел еще ближе к Ми, шепча ему на ухо, - сенсация? Старший ухмыльнулся. - Кажется, да. - Кто он? Джоуми посмотрел вниз на Сонмина, который совершенно не замечал их присутствия, с потерянным и грустным выражением на лице наблюдая, как спина Кюхена скрывается за закрывавшимися дверьми лифта. Его улыбка стала ещё шире. - Не знаю, - сказал он, - но обязательно это выясню.