Love Song... (Andante)

***

Донхэ нерешительно толкнул стеклянные двери и остановился под навесом у входа в здание. На улице всем заправлял сильный циклон, заливая дороги, сквозь темные облака на небе в редких местах просачивались лучи закатного солнца, окрашивая их в розовые и оранжевые оттенки. Кюхен стоял в нескольких фунтах от здания, дождь хлестал вокруг него, отбиваясь от яркого голубого зонтика. Хэ замер на мгновение, просто смотря на парня, он выглядел таким потерянным и одиноким под дождём. Он оглянулся через плечо, смотря на Шивона, стоявшего за дверьми - его образ был искажен протяжными серыми каплями на стекле - он так же смотрел на Кюхена. Донхэ задавался вопросом, почему парень так сильно заботится о Кюхене, вероятно даже сильнее, чем представлял себе Хэ. По опыту своего общения с Кюхеном он понял, что тот сторонился дружбы, лишнего общения, и вообще он думал, что видел искреннюю улыбку младшего лишь раз. И то может это была одна из его масок, но более тонкая, почти прозрачная. Донхэ видел, как Кю сделал шаг в сторону агенства, его кроссовки намокли от брызг в луже, и он почувствовал неохотную улыбку на губах. Он вышел под дождь и побежал в сторону младшего, прячась под его зонтик. - И давно ты здесь? - Спросил он, нахмурившись, когда увидел внешний вид Кюхена. Он был... сырым. Пушистая копна волос превратилась в несколько мокрых локонов, а свитер было морщинистым и сырым, словно он в одежде прыгнул в бассейн. Кюхен, шмыгнув, потер рукавом нос. - Неважно. - Прости, что не ответил раньше, - сказал Донхэ, вдруг возненавидев себя, когда он смотрел в лицо Кюхену и видел, как несчастно и жалко тот выглядел. Только повесив трубку, он заметил, что Кю звонил ему около шести раз. Кюхен пожал плечами. - Это не имеет большого значения, не беспокойся. От дождя ещё никто не умирал. - Кюхен-а! Донхэ не успел даже обернуться, чтобы увидеть, кто кричал, когда Шивон едва не сбил его с ног, подлетая и стискивая в объятиях Кю. - Кюхен, дурак, ты весь дрожишь, - Шивон провёл рукой по влажным волосам Кю, убирая липкие пряди со лба. Кюхен недовольно замычал, ударяя Ши по руке, делая шаг назад, но тот резво стянул с себя куртку, стараясь накинуть её на плечи младшего. -Хён! - Что хён? Что хён? Ты можешь заболеть, если сейчас же не согреешься, - Шивон всё же запихнул Кюхена в куртку, застегивая молнию до самого лица. - Хочешь умереть от пневмонии? - Нет, - безразлично процедил Кю, сдавшись, позволяя Шивону стереть холодные капли со своего лица рукавом рубашки. Донхэ не мог сдержать смех. Его не заботило, что его самого скоро можно будет выжимать, вместе с ставшей прозрачной одеждой. Он всегда любил дождь, и сейчас просто радовался, что смог отвлечься от мыслей о родителях. - Я вот всё не могу решить, вы больше взволнованная мамочка и непослушный сынок, или старая противная супружеская пара? Шивон глянул на него, всё ещё продолжая трепать волосы Кю, стараясь их высушить, пока младший безуспешно пытался увильнуть от этой ненужной заботы. - По крайней мере он заботится обо мне, - сказал он, смотря на Хэ. Ну или тому так показалось из-за сильного дождя. И хоть он старался сделать эти слова более обидными, они получились больше грустными и благодарными. - Кюхен-и! - Шивон прокричал его имя с привязанностью и тошнотворным счастьем, и Донхэ съёжился от раздражающего нытья. Шивон обнял Кю за плечи и повел его вниз по дорожке от здания и Донхэ. Но Кюхен вновь оторвался от своего друга. Казалось, он всегда будет стараться избегать прикосновений. Кю обернулся, оглядываясь на Донхэ. - Ты идёшь? Глаза Хэ расширились. - С вами? Кюхен утвердительно кивнул. - Я ждал здесь не для того, чтобы поговорить с тобой три секунды. У нас есть... дела, не так ли? Донхэ был немного удивлен, что Кюхен казался чрезвычайно восторженным о их сделке сейчас, когда ещё только вчера он так неохотно на неё согласился. Донхэ колебался, глядя на Ши и Кю с минуту. Шивон смотрел на него с надеждой, в то время как Кю просто стоял рядом, мокрые пряди волос снова упали на лицо, а губы были слегка приоткрыты, словно он вот-вот собирался что-то сказать. Хэ казалось странным, что Кюхен выглядел таким красивым и уязвимым в дождь, он был тем, кого следует защищать. Он теперь начинал понимать, почему Шивон настолько одержим заботой о младшем. Трудно было противиться, когда кто-то так отчаянно нуждался в поддержке и так же яростно её избегал. Хэ пробежал и протолкнулся между ними, втискиваясь под большой синий зонтик, кладя руки на талии. - Я никогда не откажусь от бесплатной еды, - сказал он, сжимая руку на талии Кюхена, желая позлить его, но тайно желая просто прикоснуться к нему. Он удивился, когда вместо того, чтобы, как обычно, начать злиться и пытаться вырваться из его хватки, Кюхен ничего не делал. Просто продолжил идти дальше. И пусть между ними безвольно болталась рука, это был определённо прогресс. Игнорировать присутствие чужой руки на талии было трудно, словно кто-то держал его на цепи, когда он хотел взлететь в небо. Во первых, Кюхен позволил Донхэ быть так близко, потому что он всё ещё чувствовал поникнутое настроение старшего и понимал, что присутствие рядом другого человека как нельзя лучше поможет ему прийти в норму. Он не собирался рассказывать Донхэ что подслушал разговор его родителей, потому что, честно говоря, он не мог заставить себя спросить о чем-то настолько личном, поэтому он чувствовал, что позволить быть ближе - это меньшее, что он может сделать. И казалось, это работало. Донхэ бодро болтал всю дорогу до ближайшей станции метро. Ни о чем важном, просто бесполезная болтовня о совершенно не связанных между собой вещах. Тем не менее, Кюхену нравилось слушать голос Донхэ в сочетании с мягкими постукиваниями капель дождя. Это казалось таким успокаивающим, таким умиротворенным, как классическая фоновая музыка, когда вы чем-то заняты. Ты не слушаешь её, но эта музыка становится своеобразной стеной между реальным миром и миром мыслей. Голос Хэ был именно таким, слушая его хотелось забыть обо всём и просто расслабиться. Донхэ ещё крепче прижал к себе Кюхена, когда они начали спускаться вниз по лестнице в метро, держа его рядом с собой, огораживая от толпы идущих навстречу людей. Кю постарался дернуться, но Хэ просто сильнее вцепился в него. - Не сбежишь, - Донхэ наклонился, шепча, опаляя горячим дыханием ухо и шею Кю. - Если ты хочешь научиться танцевать, то придётся привыкнуть, что я буду даже ближе, чем сейчас. Кюхену казалось, что между его лицом и Донхэ не осталось ни миллиметра воздуха. Он не мог видеть, но он чувствовал тепло кожи Хэ и мятное дыхание на щеках. Он на мгновение застыл, скорчив гримасу недовольства, раздраженно идя дальше. Кто-то дернул его за руку, и Кю почувствовал, как быстро раздражение перерастает в ярость, однако, прежде, чем он собрался выплеснуть весь свой гнев на нарушителя, Донхэ более нежно взял его за руку, говоря взволнованно. - Там рельсы. Кюхен почувствовал, как гнев вытекает из него, словно воздух из лопнувшего воздушного шара. Он резко отдернул куртку, ощущая холодок из-под земли. - У меня есть Саи, она не позволила бы упасть, - сказал он холодно. Честно говоря, он был благодарен Хэ, но слишком горд, чтобы признать это. - Чувак, я только что спас тебе жизнь, не думаешь, что стоит хотя бы поблагодарить? Кюхен только скрестил руки на груди и демонстративно отвернутся. - Эй, благодарят совсем не так, - сказал Донхэ, и Кюхен почувствовал, что тот подошёл ближе к нему. - Повторяй за мной, - он растягивал слова. - "Донхэ-хён, спасибо тебе за спасение моей жизни" Давай, это не трудно. Кюхен собирался развернуться, и отблагодарить его в виде пинка в какое-нибудь больное место, как вдруг Шивон заговорил. - Научиться танцевать? Прежде чем Кюхен или Донхэ успели что-либо ответить, станция метро заполнилась веселой мелодией и оглушительным ревом мотора электропоезда.

***

Сонмин звонил Кюхену, наверное, уже раз тридцатый, и как и все предыдущие попытки ответом ему были лишь долгие гудки и голосовая почта, просившая оставить сообщение с обещанием перезвонить позже. Кю игнорировал его. Или, по крайней мере, он молился Богу, чтобы Кюхен действительно просто не хотел с ним разговаривать, чем с ним случилось что-то плохое, не позволявшее ему ответить. Сонмин застонал и перевернулся на диване, утыкаясь лицом в подушки, и, отбросив проклятый телефон подальше от себя, услышал, как тот с глухим стуком упал на ковер. Он ненавидел, он действительно ненавидел всё это. Сонмин не привык беспокоиться о ком-либо. До сих пор ему не приходилось беспокоиться о ком-то другом кроме себя, потому что он никогда не был ответственен за чью-то жизнь. И он был счастлив. Даже при том, что ему было уже двадцать шесть, и он имел хорошую работу, квартиру, большую часть времени он чувствовал, что не понял в полной мере, что означает быть взрослым. Потому что он едва успевал заботиться о себе. Он даже не мог вспомнить, когда в последний готовил что-то более питательное, чем рис или яичница, а сколько раз он просто забывал есть, полностью погружаясь в работу над очередной новой песней. Но теперь ни о какой продуктивной работе не могло идти и речи, голова была забита размышлениями, как там Кюхен, и он медленно сходил с ума от переживания, что что-то могло случиться с младшим. Почему? Он ведь был знаком со многими людьми, но почему же появление какого-то несовершеннолетнего мальчишки так изменило его жизнь? Мин пытался отвлечься, беря в руки тетрадь и ручку, но все попытки с треском проваливались, его мысли были полностью заняты Кюхеном, возвращаясь к нему каждые три или четыре секунды, так что он не мог сосредоточиться даже на примерной тематике новой песни. В итоге, написав на белом листе пару раз имя Кюхена, ставя после каждого минимум пять вопросительных знаков, отбросил блокнот туда же, куда и телефон. Это всё чертовски раздражало. Сонмин испустил ещё один стон, прежде чем он услышал звук домофона. Он вскочил с дивана и побежал через всю квартиру в коридор. Надежда вспыхнула яркой и блестящей возможностью, что это может быть Кюхен. Он нажал на кнопку и посмотрел на маленький экран. - Кто? Ещё до того, как ему ответили, надежда рухнула с глубокую бездну, когда он увидел, что тот, кто стоял у дверей был слишком низок, чтобы быть Кю. Тем не менее, он не мог точно сказать, кто это был, потому что лицо человека было скрыто за шарфом, а глаза закрывала темная тень от капюшона. - Мин-а, ты хочешь, чтобы твоя мама тут замерзла? - услышал он женский голос. - Мама, - разочарование от того, что это не был Кюхен по-немного утихало, и сердце начинало гореть от звука голоса матери. Он не видел её в течение нескольких недель, так как был очень занят работой над предстоящим альбомом Йесона, да и вообще, всякий раз, когда он писал песни - превращался в отшельника. Но мама всё равно навещала его, хотя бы чтобы посмотреть на ссутулившуюся спину сына. Как только Сонмин открыл дверь, и мама прекратила его обнимать, она прошла на кухню, заставляя холодильник содержимым пакетов. Мин прислонился к двери, с любовью наблюдая, как она умело нарезала овощи. - Мин-а, что случилось? - не отрываясь от готовки, резко сказала она. Сонмин опешил. Как она узнала? Тем не менее, он притворился идиотом, потому что не хотел говорить о Кюхене с мамой. Он был уверен, что она знала, что он гей, хоть, в основном, он этого и не пытался скрыть, но они никогда не разговаривали об этом, и всё было прекрасно. - Что? - Что с тобой? - спросила она, стуча ножом по разделочной доске, скидыая нарезанные овощи в кипящую кастрюлю. - Скажи мне. - Ничего не случилось, - ответил Мин, зная, что она не поверит. Она добавила некоторые специи, начиная всё помешивать. - А врать нехорошо. Сонмин вздохнул. - Это не настолько важно... И ты ничем не сможешь помочь. Так что я в порядке. Она посмотрела на него, подняв бровь. - С чего ты взял, что я не могу помочь? Мне пятьдесят лет, и я прошла через многое в своей жизни. Так что скажи своей маме, что не так, потому что я вижу, что ты расстроен. Сонмин рассмеялся и покачал головой. - Я ничего не делаю, как ты определяешь? Его мама оставила кастрюлю с овощами, возвращаясь к не разобранным пакетам. - Ты мой сын, и я чувствую, что с тобой что-то не так, - она развернула содержимое коричневого пакета, доставая оттуда курицу и натирая её перцем и солью. Сонмин вздохнул и сел на стул. - Я беспокоюсь кое о ком. Мама вернулась к кастрюле, помешивая кипящие овощи. - О ком? Девушке? - она задала вопрос случайно, но это было не так. - Мама... Небольшая пауза. - Это парень? Итак, она знает. Сонмин отвернулся от мамы, делая вид, что смотреть на стекающие по стеклу капли дождя довольно увлекательно и интересно, хотя от этого вида его сердце сжималось ещё сильнее, и он чувствовал себя ещё хуже. - Ни то, ни то, - ответил он, закусив губу. - Это человек, с которым я работаю. - Коллега? Мин опустил голову на ладонь, оперившись на стол. - В принципе да. Можно и так сказать. Мама взяла две куриные грудки и добавила их в кастрюлю. - Почему ты волнуешься? Этот человек не делает свою работу должным образом? Сонмин вздохнул. - Нет. Я очень сильно обидел его, и теперь он не отвечает на мои звонки. - Он? Вот черт. - Мама! - Я просто спросила. - она вздохнула. - Что ты сделал? - Я? - Сонмин обдумывал, как бы рассказать всё, чтобы его мать не поняла, что Кюхен живёт с ним. - Я выгнал его из дома, хотя недавно пообещал провести день вместе. Но я не мог поступить иначе, у меня не было выбора. - Просто оставивь его... - Но я- - Люди не любят, когда их прогоняют, даже если это крайняя мера. Это заставляет их чувствовать себя менее важными. Так что позволь ему побыть одному. В конце концов, он вернётся к тебе, тогда обязательно извинись перед ним и пригласи его на ужин. Можешь ещё купить цветы. - Мама, я же сказал, что это не- Его мама обернулась, тыкая двумя железными палочками в него. - Прекращай отрицать это. Ты ведь любишь его. Я же вижу. Сонмин вздохнул, но улыбнулся, смотря в окно, снова посылая молитвы, чтобы с Кюхеном всё было хорошо, и он просто игнорировал его. - Я серьёзно. Мы не пара. Она скрестила руки на груди. - Но это не изменяет твоих чувств. - Ты ведь совершенно не знаешь всей ситуации, - сказал Сонмин, надув губы. - Но я знаю, что ты красивый и успешный парень, который сделает всё, чтобы любимый человек был счастлив, - голос матери был теплый, со стальной гордостью. Она подошла и потрепала его за волосы. - Так же ты милый, нежный и талантливый. Тот парень точно влюбится в тебя. Сонмин съёжился под тяжестью всех комплиментов, протягивая руки и обнимая маму. - Спасибо, - она прижалась щекой к его макушке. - Эм, мама ты... - он никогда не пытался скрыть, что являлся геем от близких людей. Но он никогда не показывал этого, в конце концов, в мире, где он работал, будущая карьера для геев закрыта. Его мама обвила руками его плечи и сжала их. - Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. - Папа знает? Она сжала ещё крепче. - Не знаю, думаю нет. Сонмин почувстовал одновременно облегчение и разочарование от её слов. Его отец всегда и во всём поддерживал его, но он был слишком консервативен в отношении семьи, поэтому он явно не будет счастлив, узнав, что его единственный сын - гей. Тем не менее, нечто темное съедало его изнутри оттого, что он так долго держит своего отца в неведении. - Как так получилось, что ты знаешь, а он нет? - Ты часть меня, - она поцеловала его в макушку. - Теперь давай есть. Сонмин смотрел, как его мама продолжала хлопотать у плиты, и чувствовал тепло, разливавшиеся в груди, любовь к матери заполняла его. Он знал, что ему очень повезло иметь такую маму. От этих мыслей в его сознании вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера. Сонмин не понимал той боли, которую испытывал Кюхен при воспоминаниях о матери. Он не знал, почему его мама так поступала, это было несправедливо, что с самого детства Кю жил в боли и отчаянии. Сонмин хотел сделать так, чтобы эта боль ушла, как бы смешно это не звучало. Он хотел сделать Кюхена счастливым. Он даст Кю время немного привыкнуть к нему, а затем, когда придёт время, обязательно вылечит его от боли.

***

Кюхен, Донхэ и Шивон сидели на полу в антикварной лавке скрестив ноги. Кюхен и Донхэ рассказали Шивону об их плане дебютировать самостоятельно. - Вы можете пользоваться магазином, - взволнованно сказал Шивон, проведя пол часа в режиме нон-стоп по поводу того, что у Кюхена действительно есть шанс дебютировать самостоятельно. - Вам, ребята, вероятно, нужно место, где бы вы могли репетировать вдали от посторонних глаз президента. Донхэ сухо рассмеялся. - По твоим словам, президент какой-то злодей, а не глава развлекательной компании. Он не станет за нами следить. - Поверь мне, он определённо имеет приспешников. Ты что, не смотрел дорам? - Я не смотрю телевизор, - ответил Хэ, - это разрушает мозг. Тогда послышался звук колокольчика. - Еду привезли, - сказал Шивон. - Сейчас вернусь. Кю услышал шум возни на полу, когда Ши встал и пошел в магазин. Наступила небольшая пауза. - Ты моя вторая половинка. Глаза Кюхена расширились от внезапных и совершенно странных, неожиданных слов Хэ. - Я твой кто? - Вторая половинка, - повторил Донхэ. - Это то, что сказал мне Чонсу, когда отчитывал за то, что оставил тебя в парке. Он сказал, что ты моя вторая половинка, и я должен заботиться о тебе. - Кюхен почувствовал легкое поглаживающее прикосновение к своему колену. - Разве ты не хочешь быть моей второй половинкой? Кюхен отъехал на пол метра от Хэ и его пальцев. - Я лучше умру. Донхэ издал драматический вздох. - Мои чувства. Ты разбил мне сердце. - Сомневаюсь. - Почему? Думаешь не можешь ранить меня? - Спросил Донхэ, его голос приближался, и Кю почувствовал тепло другого тела за спиной. Кюхен проигнорировал его, выгибаясь в спине. Вдруг пара рук обвилась вокруг его талии, заключая в объятия и прижимая к груди. - Йа! - Кю дернулся. Донхэ прижал его ещё сильнее, ложа подбородок на его плечо. - Кюхен, помнишь, я говорил тебе что не знаю, люблю тебя или ненавижу? - Когда я говорил, что лучше умру, это не было приглашением к сексуальным действиям. - Кюхен схватил руки Хэ, стараясь убрать их со своей талии. - То, что ты зовешь мои действия "сексуальными" звучит очень мило, - сказал Хэ. - И теперь я понял. Я не ненавижу тебя. - Слава Богам, - с сарказмом ответил Кю. - Теперь отпусти меня. Донхэ послушно убрал руки, и Кю на корточках отбежал в другую часть комнаты, прижимая к себе Саи. - Хочешь знать, почему я не ненавижу тебя? Кюхен уставился туда, где по его мнению был Хэ. - Не очень. - Потому что тебя просто невозможно ненавидеть. Я пытался, но не смог. И это довольно странно, потому что ты далеко не красавец. - Меня поражает, как в одном предложении так лаконично можно сказать комплимент и унизить. - Сказал Кю, скрестив руки на груди и облокотившись на стену. - Верни мне мои очки, - резко сказал Кю. - Они на твоём лице. - Не эти, придурок, - Кюхен указал на темные очки на лице. - Те, что ты забрал у меня в парке. Верни обратно. - Не могу, прости. Кюхен предостерегающе поднял бровь, чувствуя рост артериального давления. - Что значит не можешь? Наконец Шивон вернулся с пивом и курицей, скрипнув дверью. - Я пропустил что-нибудь? - Ничего, я просто сказал ему, что люблю его. - Заткнись, - Кюхен протянул руку. - Дай сюда эту чертову курицу.