Черные ходят и выигрывают

Казалось бы, она давно должна была привыкнуть, но каждый раз, когда приходила магия, Эмма чувствовала необычайную эйфорию, как будто она наблюдала за собой со стороны, как будто ей открывалось какое-то сокровенное таинство, и, кроме неё, свидетелей ему не было. Этот раз не стал исключением. Она видела, как мужчина занёс руку для очередного удара, чувствовала, что не успевает добежать, не успевает помочь той, что, несмотря на всю сюрреалистичность ситуации, до сих пор сохраняла королевскую стать. Гордый подбородок был вздёрнут, хотя в глазах стоял, нет, не страх, сожаление, неверие или всё же смирение? Обречённость? – Не смей! – одновременно с произнесёнными словами с кончиков пальцев соскользнула накопившаяся ярость. Тело достаточно крупного, если уж начистоту, мужчины невидимой волной подкинуло на пару десятков сантиметров вверх и отбросило на рядом стоящую белоснежную колонну, прочь от беззащитной женщины, с глухим стуком, словно это был куль с мукой. Но Гуд всё же умудрился приземлиться на ноги, он был достаточно ловок, чтобы успеть отреагировать даже на такое неожиданное нападение. Тех долей секунд Эмме хватило, чтобы заслонить собой Регину. Она предупреждающе держала руки перед собой, хотя не была уверена, что сможет снова воспользоваться магией в случае, если это снова станет необходимым. – Не смей её трогать! Лучше уходи, Гуд! Уходи, пока сам не пожалел о том, что тут натворил. – Ты?! Какого чёрта ты её защищаешь, Эмма? – тяжёлое придыхание в голосе всё же выдавало, что удар о бетон не прошёл бесследно. – Дай мне доделать это до конца. Все будут только благодарны, эта чёртова тварь должна поплатиться за то, что натворила, за все разрушенные жизни. Мужчина сделал было шаг по направлению к ним, но остановился, упёршись взглядом в руки шерифа. Та в предостерегающем жесте приподняла ладони, указывая, что ему не стоит делать лишних движений. – Свон… – подала голос Регина. Эмма мельком оглянулась на Королеву, быстро оценивая состояние той. Женщина медленно поднималась, придерживаясь за стену, её покачивало из стороны в сторону, очевидно, от полной утраты, каких бы там ещё ни оставалось, сил. Бледное усталое лицо довольно сильно контрастировало с, казалось, неестественно алой на его же фоне кровью, ровной дорожкой бегущей из свежей раны на скуле. В тусклом свете наружного освещения особняка она выглядела настолько маленькой и хрупкой, что у Эммы невольно защемило сердце, врождённое чувство собственного превосходства Королевы улетучивалось на глазах. – Регина... – в тёмных глазах уже читался ответ, но принять его девушка отказывалась, в неверии качая головой. – Эмма не надо, так должно быть, – почти неслышно, одними губами, промолвила Регина и, не выдержав, отвела взгляд, – это его битва, дай ему доделать то, зачем он пришёл. – Нет! Нет. Да что с вами такое, люди? Что происходит? Я не могу понять, что надломилось в этом мире?! – негодование захлестнуло обжигающей волной, и в то же время на кончиках пальцев вспыхнуло слабое свечение. – Её здесь нет! Ты не она! Робин, это, – указательный палец упёрся в грудь брюнетки с нажимом, ещё немного и это вызвало бы боль, – не она! Это совсем другой человек, ведь ещё вчера ты тоже был в этом уверен. Уходи, иди к своей семье, иди домой. Иди туда, где тебя ждут. Давай закончим этот вечер сейчас. Он был слишком тяжёлым для всех, для всех нас. Сейчас ты делаешь всё только хуже, разве ты сам не видишь? Повисла свинцовая тишина. В ушах гудело, как будто кто-то откачивал воздух, ещё немного и его не останется вовсе. Даже разгорячённое тело почувствовало, как упала температура, заставив невольно поёжиться. Эмма переводила взгляд с одного на другую, в надежде увидеть хоть какой-то эффект от своих слов. Но пауза затягивалась, ничего не происходило. С одной стороны она сталкивалась с почти осязаемой обречённостью, с другой – с тупой непробиваемой агрессией. Кулаки мужчины были с силой сжаты, так что побелели костяшки, на которых отчётливо виделись свежие ссадины, от вида которых дрожь пробежала от лопаток вниз по позвоночнику шерифа. Он сделал быстрый рывок, заставив Эмму мгновенно напрячься: свечение, исходящее от рук, вспыхнуло с удвоенной силой. Но в последний момент мужчина остановился. – Я вернусь. Слышишь? И ты уже не сможешь спрятаться за кого-либо, – угрожающий тихий голос снизился почти до шипения. – Я сделаю так, что ты будешь землю грызть, умоляя меня, чтобы всё закончилось. Но, обещаю, твои мучения сторицей перекроют все твои ожидания. Ты заплатишь, мразь, за всё. Запомни это... хм... Ваше Величество. С кривой ухмылкой он также резко развернулся и пошёл прочь. Справившись с оцепенением, Эмма повернулась к Регине, уже было открыла рот, собираясь заговорить, но осеклась и быстро метнулась к брюнетке, которая без чувств медленно сползала по стене. Эмма подхватила на руки почти невесомое, как она вскользь успела про себя отметить, тело бывшей королевы. Спиной подтолкнув дверь, она аккуратно, стараясь не зацепить по пути ничего из мебели, протиснулась в дом и опустила свою ношу на кушетку в гостиной. Сама же устало опустилась на пол рядом и, обхватив собственные колени, уткнулась в них же лбом. Ей нужна была минутка, чтобы перевести дыхание. События наваливались одно за другим с беспощадностью лавины, от собственного бессилия хотелось грызть себе локти. – Эмма? Откуда ты здесь? Что с мамой? – голос Генри заставил девушку подпрыгнуть на месте. – Почему она... Эй! Это что, кровь? – Генри, – выдохнула она. – Генри, это несчастный случай. Ей просто надо отдохнуть. Она потеряла сознание. От усталости, от переизбытка чувств. Сейчас она просто спит. Я обработаю рану. Завтра ей станет лучше, обещаю. Я... Иди ложись спать, я позабочусь о ней. Не беспокойся. Мне... Мальчик недоверчиво осмотрел их обеих ещё раз, решая что-то про себя. Затем, утвердительно кивнув, Эмма была уверена, что точно не ей, пошёл обратно в свою комнату. – Эмма, не делай ей больно, хорошо? – не оборачиваясь, почти уже у самой двери, попросил он. – Я... Это... Не... Оу, извини, малыш. Это был чертовски неудачный день, – недовольная своим ответом устало сжала виски девушка. – У неё больше никого нет. – Знаю. Генри? – Спокойной ночи, Эмма. – Спокойной ночи. Ей хотелось рвать на себе волосы. Чёрт бы побрал это всё! Так всё запуталось, так всё стремительно падало в хаос, рушилось. Эмма не могла сгрести мысли в кучу, не могла взять под контроль свои эмоции. Что-то происходило вокруг. Что-то странное. Всё было не так. Сложно было конкретно указать, что именно было не так, но это вовсю чувствовалось. Ей непременно нужно будет с этим разобраться. Но позже. Сейчас нужно привести раны Регины в порядок. «Регина, Регина, Регина, Регина… Когда ты успела так прочно прописаться в моей голове?!» Она не смогла бы ответить на вопрос, сколько времени так просидела возле спящей Регины, всё также обхватив колени и раскачиваясь вперёд-назад, но, в конце концов, разум смог достучаться до сознания, заставил подняться, начать делать хоть что-то. На автомате Эмма прошла на кухню, и естественно в первом же ящике от холодильника, как прописано во множестве инструкций по безопасности, обнаружила педантично собранную аптечку. "Ну, что за человек, а? – проскочила едва уловимая первая за вечер невинная мысль, вызывая беглую улыбку на губах. – Да она, наверное, даже чулки гладит!" Эмма вернулась в гостиную с необходимым набором медикаментов в руках и осторожно встала на колени рядом с изголовьем кушетки. Регина была в забытьи, что казалось, что она уснула. Дыхание её выровнялось и стало глубоким и спокойным, лишь ресницы изредка трогательно подрагивали. Невозможно было сопоставить с этим, таким безмятежным, образом всю ту, извивающуюся смертельными петлями, судьбу бывшей королевы. Что-то неуловимо сюрреалистичное излучало лицо этой одновременно такой знакомой и в то же время таинственно далёкой женщины, притягивая к себе, маня, гипнотизируя. Рука шерифа нежно отодвинула непослушную выбившуюся тёмную прядь, случайно скользнув по бархатистой мягкой щеке, что заставило на мгновение замереть, впитывая в себя это новое ощущение. Сердце девушки отчего-то выдало кульбит, пропустив пару ударов. Что это?! Вспыхнув от осознания, Эмма разозлилась на саму себя, как будто она делала что-то постыдное, хотя она действительно откровенно разглядывала спящую Регину. Господи, они все сошли с ума в этот вечер! С усилием взгляд зелёных глаз оторвался от чётко очерченных полных губ, чтобы упереться в широко распахнутые в немом вопросе карие. «О, нет! Это совсем-совсем не то, чем это кажется». – Что ты здесь делаешь? – на слове «ты» акцент размером с Килиманджаро. – Э… Регина, надо смыть кровь и обработать рану, – даже собственный голос не был сейчас на её стороне, Эмма судорожно сглотнула. Дрожащими руками она открыла бутылку с перекисью и плеснула жидкость на тампон. – Не двигайся, я быстро. – Я сама могу о себе позаботиться. – Ты слишком слаба, – в подтверждение её слов Регина, которая попыталась было подняться, обессиленно опустила голову обратно на подлокотник диванчика. – Кружится? Вполне может быть, что у тебя сотрясение. Да, и тут, возможно, не помешала бы пара швов. Тшш… Я, – с каждым словом бережно промакивая королевскую скулу, – … сказала… больно… не… будет… Ну, вот. Всё готово: ты теперь как новенькая, – слегка стянув кожу, что заставило Регину болезненно поморщиться, Эмма приклеила пластырь и подняла руки в примирительном жесте, показывая, что закончила. – Что ты тут делаешь? – уже более спокойно спросила Миллс. – Могла бы и спасибо сказать… – небрежный взмах руки. – Я, кажется, уже говорила: мне не нужны твои одолжения, – Регина напряглась, снова закрываясь панцирем надменности, что в её нынешнем положении, конечно, выглядело крайне не убедительно. Но ей всё же удалось сесть, хотя головокружение от этого только усилилось. – Он мог тебя убить, и убил бы... – тихо констатировала Эмма, но в ту же секунду голос её повысился на несколько тонов. – Да что с тобой, Миллс?! Ты опустила руки! Ты?! Ты сдалась и покорно поддалась его воле, что это было, нахрен?! Ответь! – Тебя это точно не касается, – обхватила себя руками, словно защищаясь, брюнетка. Даже сидя, ей удавалось смотреть на шерифа свысока. – Регина, что ты такое? – Свон раздражённо дёрнула плечами и вопросительно уставилась на королеву. – Только не это. Убери этот взгляд... Я тебе повторяю, убери этот чёртов, – она, не контролируя своё поведение, снова ткнула пальцем почти в лицо Регине, – «я вся такая независимая, мне никто не нужен, даже если я тихо в одиночестве умру тут себе под плинтусом» взгляд. Прекрати прятаться за своей этой уже давно всем известной напускной надменностью, я не собираюсь втыкать тебе в спину нож. – Пока что ты только это и делаешь. – Что?! – вопросительно выгнулась светлая бровь. – Пока что ты только это и делаешь, – теперь настала очередь выйти из себя мэру. – Чёрт подери тебя, Свон! Ты постоянно врываешься в мою жизнь и рушишь её. Почему? – Почему?! Начнём с того, что сегодня я нарушила традицию и ворвалась в твою смерть, – загнула та палец, который до сих пор указывал на хозяйку дома. – Да, и ты не допускала такую мысль, что мне просто не безразлично, что будет с тобой? – Я понимаю, что могу быть небезразлична тебе, но… – было начала рассуждать Регина, но осеклась. – Что?! – Оу, это задумывалось не так, как прозвучало из твоих уст, – Эмма взъерошила свои волосы, уходя от вопроса. – Какое-то сумасшествие творится вокруг, тебе не кажется? – Я… – Знаешь, Регина, – перебила девушка. – Так мы договоримся, до чёрт знает чего. Давай лучше сделаем так – ты пойдёшь к себе и ляжешь спать, а я… я выпью чашечку кофе на кухне и, когда буду убеждена, что ты успешно добралась до своей комнаты, не сломав себе по пути ничего, утащу свою задницу восвояси, стараясь не потревожить твой чуткий аристократичный сон. Договорились? – Какого... ты имеешь наглость мне указывать? Эмма, демонстративно проигнорировав тон возмущённой брюнетки, направилась в сторону кухонной двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и никакие аргументы не могут её убедить в обратном. Раздражённо выдохнув, Регина поднялась с кушетки и, стараясь удержаться на бегущем из-под ног полу, буквально заставила свои ноги идти к лестнице. На секунду она замешкалась на первой ступеньке, принимая только ей ведомое решение. – Мне показалось, что он был прав. Что давно надо было избавить всех вас от такого чудовища, как я. Это было бы святое возмездие, никто бы не чувствовал вины за собой. Так было бы проще для всех. – Не знаю о чём ты. Лично мне за всю жизнь встретилось только одно чудовище – Лерой. – Спасибо, – так тихо, что до Свон, казалось, долетело только лёгкое колыхание воздуха. – Иди спать, Миллс! – не оборачиваясь, Эмма взметнула руку, указывая пальцем вверх по лестнице на спальню Королевы. Регина, возможно, впервые в жизни не ответила ничего, лишь неопределённо повела плечом и взялась за перила, покорно направившись к себе. – Странно, очень странно, – пробормотала себе под нос Эмма, заходя на кухню и по пути щёлкнув выключателем кофеварки, села на высокий стул верхом, подобрав под себя уставшие ноги.

***

– Это довольно странно, что какая-то девчонка смогла остановить тебя одним движением руки, – насмешливый, но в то же время какой-то ледяной голос заставил мужчину вздрогнуть от неожиданности, вырывая из прострации. – Кто ты? – Робин рассматривал говорящую с ним женщину. Но кроме синих, как лёд, почему-то других ассоциаций даже не возникало, глаз ему невозможно было запомнить ничего. Они как магнит постоянно возвращали его взор к себе. – Неважно, я восхищена твоей решимостью, воин. Чувствую твою ненависть, она чиста и праведна. – Она чистое зло, она заслужила это. – Даже не сомневаюсь, – усмехнулась женщина. – Думаю, тебе не раз представится возможность свершить своё правосудие, правда, когда дерзкой девчонки не будет рядом. Она, как верный рыцарь, бросилась на защиту, видимо, тут дело в какой-то магии? – Она Спаситель. Ей на роду написано всех спасать, даже если они этого не достойны. – Даже так, Спаситель? – Даже так, мне пора, – он сделал шаг, разрывая дистанцию между ними, женщина слишком приблизилась. – Постой, воин, – холодная рука легко коснулась его щеки. – Мне нужна твоя помощь. Я совсем недавно прибыла в это место и многого не знаю, – волоски на обветренном лице лесного предводителя подёрнулись инеем. Капелька пота, стекающая на шею, вдруг вспыхнула ярко синим и превратилась в маленькую льдинку. Мужчина не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд, отдёрнуть руку, нежно ласкающую его лицо. Льдинка же тем временем, как будто впиталась его кожей и, мягко отсвечивая тусклым огоньком, по вене стала быстро опускаться вниз. Добравшись, наконец, до сердца, напоследок ещё раз мелькнула и потухла. – Моя королева… – Да. С возвращением, Кай…