Черные ходят и выигрывают

Если бы он только мог, Жук обязательно бы сорвался с места и бросился бы прочь. Его взору открывалась ужасная картина: мужчина и женщина стояли так близко друг к другу, и что-то происходило, что-то неизвестное и пугающее. Женщина как будто питалась энергией мужчины, слабое голубое свечение, исходящее от него, поглощалось, впитывалось и растворялось внутри неё. Это зрелище заставляло стыть кровь, хотя нет, это холод, источаемый от этой пары, сковывал, заставляя желудок сжиматься. Он не слышал разговора, но мог бы поклясться, что знает его суть. И в ту же секунду он пожалел, что стал невольным свидетелем, он понял, что его обнаружили, что за ним началась охота. Сердце маленькой машинки затрепетало, когда она почувствовала, как ледяные дорожки, медленно расползающиеся от подола синего платья, коснулись его резины, но дальше не двинулись. Они, почуяв чью-то душу, начали продвигаться по его железному телу, ища источник тепла, ощупывая каждый миллиметр, извиваясь причудливым узором по стёклам, покрывая инеем кожу кресел и похрустывая в предвкушении пластиком панелей. Испуганная душа заметалась, как загнанный зверёк, забиваясь подальше в угол, стараясь спрятаться. Откуда они знали, где его искать? Откуда они знали, что помощи ему сейчас не дождаться, что Эмма сейчас там, где, ей казалось, её помощь нужнее. А тем временем ледяные струйки обволакивали его мотор, добираясь до трепещущего сердца… Ночную тишину разорвал внезапный резкий звук, а тьму – ярко-оранжевые вспышки. Через подёрнутые мутной ледяной коркой фары Жук обнаружил, что на него устремлены обеспокоенные квадратные до блеска начищенные глаза Бэнца. Мерседес, казалось, даже стал ближе, ведь до этого они были почти в недосягаемости взора друг друга. Казалось? Чёрная машина верещала сигнализацией и сбивчиво включала и выключала поворотники, и льдинки остановились, замерли в замешательстве, что могло нарушить их размеренное целеустремлённое действо. Эмма подпрыгнула, когда её из раздумий вырвал громкий звук сигнализации автомобиля Регины. «Чёртова машина, характер, как у хозяйки. Какого хрена, ты верещишь, как резаная? Как будто тебя кто-то в этом городе решится угнать!» Пробегая по холлу, она схватила тренькающий брелок с полочки для ключей, осторожно скользнув глазами по верху лестницы в надежде, что покой спящих не нарушен. Она судорожно начала нажимать на все кнопки подряд, чтобы пресечь этот душераздирающий вой. На свой Фольксваген она намеренно не ставила сигнализацию, уверенная в том, что нужно быть на самом деле крайне отчаянным человеком, как она в своё время. Чтобы решиться угнать подобную машину, тем более в таком огромном городе, как Бостон, нужно быть идиотом, точно. Девушка улыбнулась своим мыслям, ведь, как ни странно, этот автомобиль стал ключевой фигурой в цепочке дальнейших событий, именно в нём она познакомилась с Нилом, именно его угон, пусть и косвенно, стал причиной рождения Генри. Выскочив на крыльцо, Эмма, наконец, нашла нужное сочетание клавиш, чтобы отключить противоугонное устройство Мерседеса. «Да, заткнись ты уже… дура!» – странное ощущение, что эти слова пришли в голову не в то время и не в том месте, промелькнуло неожиданно, но тут же ретировалось, как бы застеснявшись самое себя. Уже намереваясь вернуться в дом, чтобы оставить ключи на законном месте, она взглядом наткнулась на то, что заставило её остановиться, как вкопанную. Даже не смотря на достаточно глубокую осень: октябрь всё же, даже не смотря на то, что вокруг не было ни единого намёка на заморозки, её жёлтый Жук стоял полностью заиндевевший, покрытый от шин до крыши изморозью. «Что за фигня?!» – девушка, прищурив глаза, приглядываясь, направилась к своей машине. – Мадам мэр, вы паркуетесь, как школьница, – пробормотал внезапно проснувшийся в Эмме шериф, попутно замечая, что чёрный мэрский Бэнц, задравшись, стоит одним колесом на тротуаре, а остальным кузовом неуместно развёрнут на без малого середину проезжей части. Приблизившись, Эмма боковым зрением заметила какое-то движение в проулке. – Эй, кто здесь? – громко вопросила она в тёмное пространство между домов, гадая, кто мог находиться тут в такое позднее время. – Что тут произошло? Ответа не последовало, как и ожидалось. Блондинка обернулась, оглядывая свой автомобиль. – Это что? Жидкий азот? – рука протянулась к помутневшей канареечной поверхности и мягко коснулась её. Чувствительная кожа на мгновение пристала к холодному металлу, но тепло пальцев всё же справилось, и на месте соприкосновения образовались небольшие оттаявшие кружки. Девушка дыхнула на окно, круговыми движениями протирая себе место обзора, внутри тоже всё было в инее. – Что за чертовщина? Отворив дверь, превозмогая неприятные ощущения от соприкосновения с обледеневшими поверхностями сидений и руля, Эмма вставила ключ в зажигание – ничего не произошло. Точнее Жук надрывно кашлянул, чихнул, какие-то пружины зажужжали в подкапотном пространстве, но на запуск этих усилий явно не хватило. – Эй, малыш? – хозяйка машины задумчиво опустила голову к рулю, касаясь губами некогда мягкого пластика и тут же отдёргиваясь, как от ожога, оставляя кусочек примёрзшей кожи. Крошечная капелька крови медленно набухала на повреждённой губе, когда глаза встретились с квадратами, бликующими даже в ночном полумраке своей начищенностью, фар Мерседеса. С этого ракурса, казалось, что Регина специально поставила машину так, чтобы они с Жуком стояли лицом к лицу. Всё ещё не отрывая взгляда, девушка отрешённо нащупала в кармане ключи с брелоком сигнализации. Решение пришло незамедлительно: «Благо, что «крокодилы» есть». Эмма дёрнула рычаг затвора капота и, не глядя, пошарила рукой под сидением, нащупывая заветные провода. Было непривычно сидеть на «законном» месте Королевы, но по-другому подогнать автомобиль ближе вариантов в природе не существовало. Она касалась того, чего ранее касались только пальцы Регины, она была уверена. И всеохватывающее чувство посвящения в некое таинство обуревало её с большей силой, чем она могла ожидать. Девушка мягко провела ладонью по бархатистой коже. Показалось, что даже стрелка тахометра дрогнула у строгого немца, сбиваясь на оборотах. «Что ты делаешь, Эмма?» – но всё равно задерживаясь на ручке переключения передач, чуть более, чем положено, сжимая руль. Тут всё было регининым. Тут всё было Региной. Пропустив один выдох, Эмма тряхнула головой, отгоняя наваждение, и нажала на газ. Жук не отводил взгляда. Страх ушёл, но осталось что-то, что он не мог для себя обозначить. Он видел, как хозяйка прошла до недосягаемого прежде автомобиля. Он дрожал, когда она села на водительское место, но не сводил глаз с застенчиво сбивающегося с собственного ритма Мерседеса. Что-то происходило. Фольксваген не мог ответить, что именно, но знал, что-то определённо происходило. Они могли обмениваться взглядами сколько угодно, но… Но сегодня происходило то, чего не мог ожидать ни один из них. Он ещё помнил присутствие той темноволосой женщины, что обычно награждала его только испепеляющим презрением. В ту ночь начало зарождаться то, чему сейчас происходило полное подтверждение. Он смотрел в глаза чёрной машины, не в силах противостоять этому. Это был Спаситель. Его Спаситель. Он слышал ранее, что его хозяйку все вокруг именуют именно так. Но сейчас… Сейчас он трепетал перед своим Спасителем, он ждал. Они стояли в паре сантиметров друг от друга. Каждый во власти другого. Мир исчез. Робкое мерцание в глазах Мерседеса сменялось диким недоверием. Душа металась. Она не хотела идти навстречу этому всеохватывающему чувству предопределённости. Но выбора не было, уже не было. Когда гибель этого нелепого существа происходила перед ней, она сделала свой выбор. Ранее ей не хватало решимости… Ранее… Когда из-за её трусливых, а по другому она не могла определить, попыток принять неизбежное, судьба, отвлекаясь от неё, бросалась на растерзание души её хозяйки… Сегодня явилось последнее испытание, она это знала. Сегодня она не могла позволить погибнуть ещё одному созданию, стремившемуся спасти их. Их двоих, настолько заплутавших в сложном лабиринте мироздания. Спасти его, равнялось спасти себя. Сегодня они были единым целым. Регина стояла у окна и наблюдала за развивающейся перед ней чередой событий. Опять она не принадлежала сама себе, это чувствовалось. Опять её судьба писалась чьим-то чужим пером, не её. Нет желания, нет сил этому противостоять. А когда она могла чему-либо противостоять? Эмма села за руль её автомобиля. Почему он стоит не так, как она его оставила? Она видела, как задержавшись дольше, чем это того требовало, её машина медленно приблизилась к этой самой большой ошибке автопрома. Ошибке? Регина могла поклясться, что видела в этих широко распахнутых круглых фарах всё что угодно, кроме пустого отблеска мёртвого стекла. Там была надежда… Вера? Она почувствовала, как пробежала неудержимая волна по телу, когда соединились провода на клеммах. Еле слышное потрескивание электрического напряжения наполнило комнату, это было не похоже на магию, по крайней мере ту, которую она знала. А много ли она знала о магии? Кроме того, во что её счёл нужным посвятить Тёмный. То, что она всегда имеет свою цену? Эту цену Регина всегда, постоянно исправно платила. А кто ещё платил? Или ей было суждено платить за всех? Там внизу происходило что-то невиданное прежде. Там внизу явно творилась магия, такая тайная, что сводило скулы. Но счёт не выставлялся никому… Наверняка, никто из участников даже не подозревал, что это происходит с ними. Она опустила глаза и заметила, что от её рук исходит едва уловимое мягкое свечение. Испугавшись, а она именно испугалась, Регина отпрянула от подоконника и спрятала всё ещё светящиеся руки за спину. Этого не может быть… - Ты? Почему? – Не знаю. – Как у тебя получилось? – Я не могла остаться в стороне. – Но… Всегда все оставались в стороне от вас. – Я тоже оставалась в стороне. – Мне больно. – Мне больно. Я смогла помочь тебе, но никогда не могла помочь ей. – Не кляни себя. – Не тебе решать. – Я знаю. Ты смогла перейти черту. – Замолчи! Я не могла перейти черту тогда, когда ей было это необходимо! Почему именно сейчас?! – Может… Может ей сейчас это необходимо? – Замолчи! Замолчи! Замолчи! Я не хочу тебя слышать! Замолчи! Разряд прошёл по всему телу, дотянувшись до самых отдалённых уголков. Мотор откликнулся, наполняя жизнью замершие агрегаты. Жук заурчал, всё ещё вглядываясь в бездонные глаза своего Спасителя. - Прости… – Уходи… – Это не конец… – Вы всегда уходите, слишком неудобно встречаться со своей болью в её глазах. Ты ничего не можешь знать! – Быть может, сейчас ты всё изменила. – Я не имею таких сил. – Ты понятия не имеешь о своих силах… Эмма приняла решение, что завезёт ключи завтра. Который час, можно было только догадываться. Она закрыла автомобиль мэра, неосознанно проведя рукой по крыше, как бы поглаживая, благодаря его. С чего бы это? Нет, действительно, благодаря его. Печка Фольксвагена уже достаточно прогрела салон. Пора было двигаться домой. Завтра будет завтра. Сегодня нужно было поскорее закончить. Такое долгое и тяжёлое сегодня…