Черные ходят и выигрывают

***

Назойливое жужжание не давало покоя. Оно раздражало своим упорством августовской мухи. Осторожно пошевелившись, Эмма нащупала в заднем кармане надоедливый телефон и поднесла его к лицу, с трудом фокусируя зрение. Мэри Маргарет. Мама. Голова трещала, а по всему телу растекалась тупая ноющая боль. Губы горели, напоминая о Регине, о поцелуе. Но… – Да! – более жёстко, чем сама того желала, Эмма рявкнула в трубку. – Эмма… – через сильные помехи с надрывом пробивался голос матери. – Эмма, ты не отвечаешь так долго. Регина недоступна.

«Регина недоступна»

– Эмма? – Я тут. В лавке Голда. Регина ушла за ним. Эта история со всем этим снегом, Мэри Маргарет, она достаточно тёмная. – Бёлль нам рассказала, что знала сама. У нас собрались почти все. Голд приказал держаться подальше от центра, сказал, что иначе нам может грозить опасность. Так ты в центре? Одна? – Всё в порядке. Только слегка стукнулась головой, – уже поднимаясь на ноги, Эмма дотронулась до затылка и поморщилась, заметив на пальцах следы крови. Немного – жить можно. – Вы там как? Мэри Маргарет что-то затараторила в трубку, половину слов разобрать было невозможно: помехи отнимали окончания, и треск перекрывал остальное. Она говорила что-то про Румпельштильцхена, что-то про Бёлль, даже про Эльзу, Регину. Стоп! Регина. Эмма невольно вернулась мыслями в события не столь давние. Она и Регина. Всё было на самом деле. И Регина не оттолкнула её. Пытка Румпельштильцхена отобрала все силы, но тело Регины в своих руках она запомнит на всю жизнь. Регина её не оттолкнула, даже больше: она не просто позволила к себе приблизиться, но и сама стремилась навстречу. Но почему тогда? – … Бёлль сказала, что есть один способ победить Эльзу, избавится от неё – это разрушить Проклятие, – снова вклинился в сознание голос матери. – Подожди, Проклятие же разрушено. Регина поцеловала Генри, и все вспомнили… – Нет, не в этом смысле. Точнее… – замешкалась женщина на том конце телефонного разговора. – Проклятие нужно уничтожить, уничтожить Сторибрук. – То есть как? – мысли еле ворочались в голове, она отсутствующим взглядом окинула лавку Голда, в которой царила разруха, пока, наконец, что-то не приковало её внимание к себе – из-за разбитого стеллажа выглядывал уголок старой потрёпанной книги. Она подошла и, аккуратно подцепив пальцами, чтобы не пораниться, вытащила фолиант из-под осколков. – Стой, Мэри Маргарет, мам, почему книга Генри у Голда? – Как понять у Голда? Книга здесь, у Генри в руках. – Чертовщина какая-то. Она пустая. Тут только пустые страницы, – по-быстрому пролистала она, зажав плечом телефон. – Ты слышала, что я сказала про проклятие? – вернула разговор к прежней теме Белоснежка несколько резче, чем можно было бы от неё ожидать. – Да, я не очень поняла, какая связь между магией, которую хочет вернуть Эльза и Сторибруком, – мысленно поставив себе галочку разобраться с этим позже, Эмма сунула книгу подмышку и направилась к выходу. – Да та самая, что Сторибрук и есть магия Эльзы! – То есть? – Эмма затормозила на секунду перед выходом, затаив дыхание, уже зная, что ответит мать. – Если ты утверждаешь, что Регина отправилась за Голдом – одно из двух: либо опасность грозит всем нам, либо опасность грозит… – … Регине… – в унисон произнесли мать и дочь, – Я иду за ней и я знаю куда. К тому времени Эмма уже вышла на улицу. Буря сюда ещё не пришла в полной мере, но центр циклона заметно сместился к восточной окраине города, давая понять девушке, в какую сторону следует направляться. Поддавшись какому-то наитию, она на минуту задержала взгляд на местности, освещённой солнцем, пробивающимся сквозь прорехи в тучах. Что-то блеснуло вдалеке, подобно вспышке фотокамеры. Через мгновение, жужжа роем насекомых, на неё налетела волна колючих ледышек, больно впиваясь в кожу, царапая. Эмма быстро отвернулась, спасаясь от травм, но была удивлена, что на самом деле ни одна льдинка не нанесла ей хоть какого-либо вреда. Они вроде и были, но в то же время их словно и не было. Они как будто прошли сквозь неё, не оставляя следов, но заставляя почувствовать себя. Из телефона слышался теперь только треск и щелчки. – Мэри Маргарет? Снежка? Мам? Алло? – бесполезно. Запрыгивая в машину, Эмма кинула никчёмный телефон и книгу на пассажирское сидение, одновременно вставляя ключи в замок зажигания. От её взгляда не скрылся клочок бумаги, торчащий из-под всех предметов. Она протянула руку, и, когда развернула его к себе лицевой стороной, сердце сжалось в комок, забыв простучать несколько ударов: «Помню». Теперь не было сомнений, какой путь выбрала Регина. Это одно-единственное слово означало так много, что расскажи об этом Эмме кто-нибудь раньше, она бы рассмеялась ему в лицо, мол, Регина не способна на подобные откровения, что замкнутее и отчужденнее человека в мире, во всех мирах, просто не существует. Значит, выходя из лавки Голда, Регина уже приняла решение. Надо спешить. Дёрнув рычаг переключения передач, не думая уже о безопасности на скользких дорогах, Эмма рванула в сторону амбара Зелены, а именно оттуда появились эти странные ледышки.

***

Румпельштильцхен вышел со своей ношей из дверей. Обмануться было сложно – Регина не дышала, Регина была мертва.

Нет!

– Давай! Только ты можешь теперь ей помочь. У тебя мало времени, – он повысил голос.

Нет.

Двигатель Мерседеса взревел, словно ему кто-то добавил лошадиных сил, или всыпал несколько лишних плетей, если бы он сам был той самой лошадиной силой. Он фыркал и со стороны могло показаться, что того и гляди автомобиль встанет на дыбы. Надрывно звеня ремнями и цилиндрами, Она сорвалась с места, приблизившись к Тёмному. Он знал, кто Она. Давно знал. Он подчинил её однажды, но молодая Королева увела тогда её из его цепких лап. Она запомнила его затхлый запах и ядовитые глаза на всю жизнь, он же запомнил её безудержную непокорность. Запомнил, как трещали крепкие жилы, сопротивляясь, когда он приказал ей подчиниться, когда он приказал ей встать перед ним на колени. Ненавидела ли она его? Боялась. Да и ненависть – слишком сильное чувство, даже для одинокого единорога. Он был неведомой ей прежде силой, он не был человеком, а с нелюдьми её не учили общению. Она боялась за молодую королеву, видя, как ловко он жонглирует её чувствами. Тогда на опушке, когда королева единственный раз смогла противостоять ему, тогда Она впервые почувствовала силу Королевы. Её сила была не в том, чтобы сжать беззащитное сердце зверя, а в том, чтобы разжать в тот момент пальцы, связывая их теперь навечно. Теперь же круг замкнулся. Тёмный. Сейчас Тёмный – демон на Земле – бережно укладывал безжизненное тело своей ученицы на пассажирское кресло. – Давай! Уводи её отсюда! Скорее! – он захлопнул дверь и неловко похлопал по заднему крылу, как по крупу, подгоняя. Визжа шинами, Мерседес Мэра сорвался с места, пробуксовывая, сжигая резину, отправляясь в свой роковой путь наперегонки с судьбою.

***

Эмма приблизилась достаточно, чтобы увидеть, как Голд укладывает Регину в автомобиль. Регина не шевелилась, видимо, была без сознания. Вопреки ожиданию Голд за руль не сел, а машина просто сорвалась с места и устремилась к дороге. Даже в движущемся автомобиле Эмма почувствовала подземные толчки. Земля дрожала, гравий осыпался с откосов дороги, а сизый туман уже поглотив амбар, укутывал собой худую фигуру Великого мага. Эмма помнила, как разрушается Проклятие, но единственное, что её сейчас интересовало: куда увозил Регину неизвестный водитель. Резко вывернув руль, она съехала с подъездной дорожки к амбару, устремляясь за Мерседесом, который уже почти скрылся из виду в лесу. Он явно направлялся к выезду из города. – Давай же, давай, миленький, – уговаривала она, нажимая на акселератор и поглядывая в зеркало заднего вида, замечая, что туман нагоняет её. - Ты не можешь здесь быть. Уходи. Тебе не догнать. – Мы не уйдём. – Вы должны уйти со всеми. – Ты не можешь мне приказывать. Мы пойдём с вами. – Нет! Вы не нужны здесь! – Хватит! Эмма не поняла, что произошло, когда педаль газа резко провалилась в пол, а руль отказался ей подчиняться. Её откинуло на спинку сидения, так как Жук резко начал ускоряться, отрываясь от приближающегося тумана и в то же время настигая автомобиль Регины. Она уже видела табличку, возвещающую «Вы покидаете Сторибрук». Чёрный Мерседес уже выскочил за границу, когда всё вокруг начало меняться. Со скрежетом слезала краска с его наполированных боков, как будто кто-то когтями сдирал её. Машину несколько раз кинуло из стороны в сторону. При этом Эмма заметила, что вот водительское место пустует, но через секунду на нём оказалась Регина с безвольно мотающейся головой, словно у тряпичной куклы. Потом перед глазами промелькнула та же пресловутая зелёная табличка, только совсем близко, а затем гладкий ствол сосны. Прямо по курсу. Она вылетела через лобовое стекло ещё в сознании. Было странно услышать посреди лесной чащи звуки полицейских сирен. Ещё страннее было видеть застывший в нескольких метрах Мерседес. Картинка перед глазами плыла, трансформируясь и перестраиваясь на разные лады. Эмма упала лицом вниз, больно обдирая щёки о сухие ветки и камни. Она попыталась пошевелиться, но вдруг чей-то сапог с силой вдавил в землю. – Не двигайся, тварь! – грубый мужской голос раскалывал на части черепную коробку изнутри одним лишь своим звучанием. Глаза застилала кровь, видимо, голова была травмирована. Сил сопротивляться не было. И она вдруг поддалась, откуда ни возьмись появившемуся ощущению мягкости и уюта в сухой листве, впадая в забытьё.