Черные ходят и выигрывают

Им действительно не составило труда, как Регина и предполагала, сориентироваться на местности, как только они выбрались на шоссе. На ближайшей заправке Жук сумел раздобыть и карту, и даже телефонный справочник округа, пусть и потрёпанный, но таки содержащий нужный им номер телефона Окружной психиатрической лечебницы. А сдача со штрафов за неправильную парковку, завалявшаяся в бардачке Бенца ещё со времён шерифа Грэма, выручила их наполовину полным баком. Оптимизма хоть отбавляй. Оставалось только придумать дальнейший план действий, так как книга новых зацепок, если так их можно было назвать, не выдавала. Регина терялась в догадках, Жук предусмотрительно молчал, очевидно, не рискуя нарваться на очередной гневный, от бессилия, конечно, гневный, комментарий из уст Королевы. Только два рисунка и обрывки воспоминаний разговора с Румпельштильцхеном связывали Регину с этой реальностью. По брошенной на заправке газете они смогли выяснить, что время совпадало со Сторибрукским, и что их не выбросило в невесть какое искажённое измерение или того хуже целый мир. Румпельштильцхен сказал тогда ей, что Проклятие будет разрушено при любом развитии событий с Эльзой и Каем, намекнул на то, что ей выбирать насколько «контролируемым» оно будет. Это было ещё одним связующим звеном с происходящим вокруг. Неужели очередной заковыристый план? Но почему он не дал ей пусть крошечных зацепок. Хотя есть книга, которая чудесным образом оказалась сначала у Эммы, а потом и у неё. Определённо, эта книга и выводила на поверхность участие и замысел Тёмного. Он всегда находился в том месте, где ему надо быть, и случайности – слишком большая роскошь. Что такого он мог увидеть в своём этом будущем, что заставило его прибегнуть к таким ухищрениям? Наверняка Регина знала одно: его обескуражившее её поначалу предательство в амбаре было лишь ширмой, скрывающей что-то намного большее. Он, конечно, сумел избавиться от зависимости от кинжала, но это только верхушка айсберга. Он давал ей некий толчок к дальнейшим действиям, снова присваивая ей какую-то специально отведённую роль. Но какую? Что она должна сделать в этом неизвестном мире? Жук – ещё одна загадка – рассказал ей о том, что видел уже после произошедшего в амбаре. Рассказал, что видел её на руках Тёмного. Рассказал, что Мерседес увозила её из города намерено, пока разрушение Проклятия набирало силу. Значит, целью было именно вывезти, вытолкнуть её за черту непременно до того, как Сторибрук исчезнет и вернётся в Зачарованный Лес. Но и Эмма последовала за ней, это не могло укрыться от ведома Румпельштильцхена. Никак не могло. Регина снова и снова перебирала в голове известные ей факты, которые просто невозможно было уложить в единую картину. Эмма не прошла с ней через границу, но оказалась в этом мире совершенно в другой ситуации, явно не связанной с путешествием в Сторибрук. Мерседес. Чёрт, они с Жуком больше не возвращались к этой теме, и недосказанность витала в воздухе, вдыхалась вместе с ним, а мерная работа двигателя автомобиля, на котором они сейчас направлялись на северную окраину Бангора, только усугубляла тяжёлое осознание. Мерседес каким-то образом при переходе отдала свою жизнь, своё существо, чтобы Регина и Жук сейчас находились здесь, вдвоём, ради какой-то цели. Винить некого, но и благодарить некого. Жук то и дело застывал на месте, протирая время от времени лобовое стекло, или останавливался на обочине, утыкаясь лбом в руль. В его глазах читался вопрос: «Если бы мы за вами не поехали, могла бы она вытащить вас двоих, не меня?» Если бы да кабы, сарказмом тут не отделаешься. С каждым километром, приближавшим их к цели, они отдалялись от понимания того, а что это, собственно, за цель. И только, когда перед ними среди деревьев замелькала красная черепичная крыша лечебницы, шуршание книги в руках Регины возобновилось как доказательство верности их пути. Быстро перелистывая страницы, на нескольких из которых начали проявляться смутные очертания новых рисунков, Регина настолько погрузилась в их изучение, что упустила из внимания, как Жук припарковал автомобиль между деревьями так, чтобы они могли видеть здание, но сами оставались незамеченными, и вышел наружу. Она пришла в себя только тогда, когда хлопнула его дверца, и выскочила за ним. – Я же сказал, что пойду один, Регина, – не оборачиваясь, осматривая окрестности, сказал он. – Ты не слышал? Книга ожила. Постой! – Здесь нет охраны, наверняка можно пройти через кухонный вход для снабжения, – словно не замечая её, продолжал Жук. – Выведу её так же. – Смотри, – Регина, опередив его, распахнула книгу прямо перед его носом. – Да что с тобой? Видишь? – на странице, которую она открыла, была изображена объёмистая тетрадь с кучей дополнительных страниц, пухлая, с обтрёпанными краями. – Причём тут какая-то тетрадь? Там Эмма, – и только сейчас Регина заметила, как Жука буквально трясёт. Она и сама была почти на грани, но с ним творилось что-то явно намного хуже. И это что-то наверняка было связано с Эммой. Как ни крути, но эти двое вместе были очень долгое время, и только сейчас Регина осознала, какой эффект произвело на него изображение Эммы в палате психбольницы. – Жук, послушай, да послушай же ты! – она схватила его за рукав, разворачивая к себе лицом. – Мы обязательно вытащим Эмму, я хочу этого не меньше твоего, но сейчас единственная наша помощь, откуда бы она ни была, – эта книга. Она направила нас сюда и теперь показывает, что, кроме Эммы, тут есть ещё что-то очень важное, а именно эта тетрадь. – Это просто рисунки твоего сына, – сам не ожидая от себя подобного, он мгновенно поджал губы, заставляя себя замолчать. Регина осеклась, скользнув по нему тяжёлым взглядом, с шумом вдохнула воздух и начала заново: – Да, хорошо, пусть это просто рисунки моего сына, но ты можешь предложить источник информации надёжнее? Или у тебя есть какие-то более верные подсказки? Мы вытащим Эмму, но и это тоже важно, пойми. Поэтому мы с тобой сейчас вдвоём, – подчеркнула она, – пойдём туда и найдём, сначала тетрадь, а потом и Эмму, как говорят эти рисунки. Мне и самой не нравится подобное положение, но у меня столько же ответов, сколько и у тебя, то есть ни одного. – Мы словно игрушки в руках какого-то психопата, Регина. Я до сих пор не понимаю, что мы тут делаем, зачем нас выдернули из обычного мира, и для чего всё это? – Тем более, это доказывает, что мы – одна команда. Идём? Им без труда удалось проникнуть через запасной выход кухни в здание больницы незамеченными. Обед уже закончился, поэтому ни в подсобке, ни в самом зале столовой никого уже не было, зато в коридорах то и дело проходили то санитары, то врачи. Поэтому Жук настоял, чтобы проскочить одному, так больше шансов не нарваться на кого-нибудь. Книга показывала, что тетрадь лежит в ящике стола кого-то по имени Хамстейл, как гласила табличка на этом самом столе. Регина же осталась ждать его в кладовке на проходе между столовой, главным коридором и крылом «С». Ждать пришлось недолго. Минут через десять Жук вернулся, держа в руках заветную тетрадь. Он, проскользнув в кладовку, вцепился в рукав пальто, порывающейся было идти дальше Регины, не пуская её, и подтащил ту к крошечному окошку в стене напротив двери, сквозь которое пробивался лучик света. – Ты должна это видеть, – кивнул он, поднося к свету тетрадь и открыв её на странице, где лежала фотография, с которой на них смотрели счастливо улыбающиеся Эмма, Генри и Регина. – Что это? Как… – увиденное заставило Регину забыть все слова разом, этого просто не могло быть. Она не помнила, чтобы они, вместе, где-то, – Это футбольный матч? Но… – Она в карцере, у неё случаются очень серьёзные приступы, даже припадки. Короче, она себя… как сказать? Увечит она себя, – быстро затараторил Жук, стараясь переговорить шокированную женщину. – Слушай, это совсем не то, что мы вообще могли ожидать. Эмма тут действительно больна. На этой карточке – её семья, и они погибли. Тише, тише. Я сам ничего не понимаю. Там заметки были этого доктора, Хамстейл который. Вот. Но самое интересное – вот это, – он наугад отрыл страницу в тетради. – Прочитай, любое место. Регина наконец оторвала от него изумлённый взгляд и, заставляя себя сосредоточиться, уставилась в скачущие перед глазами строчки, упорно не желающие восприниматься сознанием. «Я знаю, – перебила её мэр. До Мэри Маргарет не сразу дошёл смысл сказанного, но по мере преображения выражения лица Регины с невозмутимо безразличного на надменно хищное ужас в глазах учительницы нарастал. Она знала, что Мэри Маргарет не убивала Кэтрин…» Регина судорожно перелистнула ещё несколько страниц, пока взгляд не наткнулся на другие не менее важные строки. «А кто тебе сказал, что я не там, где мне нужно было бы находиться? – Регине на мгновение показалось даже, что они оба вмиг перенеслись туда, в Зачарованный Лес, где впервые встретились, нет, именно в тот момент, когда они впервые встретились. Тёмный и невинная девчонка, не понимающая, какие сети плетёт вокруг неё этот паук…» Во рту пересохло, а вопросы, что отчаянно требовали высказаться, все разом, наперебой, вдруг застряли в горле сухим комом. Всё это напомнило Регине какой-то железнодорожный узел с неисправными стрелками или пьяным вдрызг стрелочником. Её гортань сейчас была переполнена товарняками-вопросами, а перрон не принимал. Но выход, наконец, нашёлся, когда щеками она вдруг ощутила тёплую влагу. Регина плакала. Беззвучно. Слёзы тяжёлыми каплями расплывались на замусленной по краям бумаге в клетку, исписанной неровным, местами скачущим почерком. Эмминым почерком. И эту руку она тоже узнала. Да и как её не узнать?! Это был перебор, однозначно. Жук было метнулся перегородить ей дорогу, но она его оттолкнула, практически впечатав в стену. Откуда только силы взялись? – Где мы, чёрт тебя дери, Жук?! – закричала она, пятясь к двери. – Что это за аттракцион такой? Что ни минута, так всё наизнанку?! Кто все эти люди? Кто ты, чёрт возьми?! Кто она?! Я?! Регина продолжала отступать, крича, жестикулируя, срываясь на испуганном парне, пока не услышала слова, произнесённые практически ей в затылок: «А где все?» Ей даже показалось, что губы говорящего коснулись её волос, но всего лишь показалось. Потому что мир вокруг вдруг качнулся дымкой, нет, скорее, водной поверхностью, потревоженной брошенным камнем, кругами, и перед её глазами, склонившись чуть на бок в вопросительном кивке, материализовался аккуратно выстриженный седой затылок. Неуклюже взмахнув руками, Регина качнулась сначала в сторону, потом ещё немного назад, пока не налетела на стенку так же с разведёнными в стороны руками и застыла. Тихо-тихо, не пикнув даже больше, она смотрела на пожилого человека посреди больничного коридора, в больничном белом халате с табличкой Хамстейл. Ей показалось, скорее, она даже кожей почувствовала, как реальность отторгает её, не пуская даже на самую пограничную свою черту. Рассудок же, наоборот, бился о стенки, как птица в стеклянном колпаке, пытаясь вырваться наружу, покинуть свою западню, но ему никак не удавалось, пока он в кровь не разбил себе голову и не упал наземь, как будто замертво. Широко раскрытыми глазами Регина наблюдала за разговором Жука и доктора, отмечая, что Жук, пройдоха, однако, умудрился где-то раздобыть себе халат и действительно мог сойти за стажёра, коим сейчас себя активно и выдавал. Отлепить буквально себя от стены она смогла только тогда, когда доктор уже скрылся за поворотом коридора, а новоявленный «стажёр» так и стоял, вцепившись в ручку двери карцера. Оказывается, всё это время Эмма была так близко, всего лишь в каком-то десятке метров. – Успокоилась? – спросил Жук как ни в чём не бывало, словно, чёрт возьми, для него ничего из происходящего не было новостью. – Ты хочешь сказать, что знал об этом?! – Регина схватила его за рукав, встряхивая, как щенка, определённо забывая, что сейчас он не был лилипутской, почти игрушечной, машинкой Эммы, но скопившийся гнев уже вышел из всех мыслимых и немыслимых берегов, во всех реальностях сразу. Как там говорится, и трава не расти? Хотя это тоже слабо сейчас волновало Регину. Только она и сама сейчас мало походила на Злую Королеву в гневе. – Заправщик тебя не увидел, когда ты ходила за газетой, – буркнул себе под нос Жук, так и не взглянув на неё, что тоже выводило из себя. – Тут ты в пограничном состоянии, как бы... Мы идём за Эммой? – Пограничное состояние, замечательно! Только об этом и мечтала! Получается, что видеть меня можешь только ты? Польщена, однако. А книги эти, тетради? Да что это всё вообще значит? Она не успела договорить, даже вскрикнуть не успела, когда мужские руки вдруг подхватили её, разворачивая и прижимая к себе спиной, а в носу защипало сладко-приторной патокой. Рассудку, наконец, повезло: он выпорхнул на свободу, покидая бренное тело, махнув напоследок медленно оседающей на пол своей обладательнице. Жук ещё какое-то время держал тряпку, смоченную хлороформом, у лица Регины, пока не убедился, что она действительно уснула. Чертыхнулся про себя – а ему сегодня приходилось чертыхаться ой как много. – Надо было оставить тебя в машине. С этими словами он распахнул дверь в палату, глубоко вздохнув и возводя все возможные внутренние барьеры. Всё только начиналось, а сил уже не осталось. Мерседес, Мерседес, почему я? Эмма сидела у кровати, опустив голову на грудь, и совсем не шевелилась, даже когда он подошёл совсем близко. Это действительно была совсем другая Эмма, и к этому Жук подготовился, как сам от себя не ожидал, крайне основательно. Он как будто кино сейчас смотрел, где роли играет рыжий парнишка и загримированная донельзя актриса с всклокоченной, неровно обкромсанной шапкой парика. Видимо, потому и не воспринимал он все эти шрамы, порезы и царапины, как будто нарисованные, на её слишком бледной коже. Не делая резких движений, чтобы не напугать её ещё сильнее, он приобнял её, немного нежнее, чем недавно сопротивляющуюся Регину, шептал ей что-то на ухо, когда прижал тряпку к лицу, что-то про семью, точно, и про Книгу шептал, и про то, что времени у них совсем немного осталось. Себя убеждал, не иначе. Эмма же даже не успела понять, что произошло… – Давай же, давай! Парень, ты должен мне помочь! – кричал в раскрытую книгу несколько позже Жук, после того, как бережно уложил обеих женщин на заднее сидение бывшего автомобиля бывшего мэра. Мэрседес молчала, и Книга молчала.