Активирующие

      Пробежка вышла славная. Автобусами и прочим транспортом я пользоваться без острой на то необходимости как-то не любил.       – Риша, я дома! - оповестил я квартиру, закрывая входную дверь. Я снимаю у неё комнату, поэтому взял за правило сообщать о своём появлении. Мало ли чем она занимается – всё-таки её жилплощадь. Шипение сковороды сообщило, что она на кухне.       – Привет, Дрель! – из гостиной показалась довольная рожа старого друга. Он вальяжно навалился на косяк и терпеливо ждал, пока я разуюсь и стяну зимнюю куртку.       – Здарова, Вадос, – я пожал ему руку, проходя в комнату. Вообще меня зовут Андрей, а его Вадим, просто у нас так меж собой повелось – один Дрель, другой – Вадос. Вадим чуть ниже меня ростом, стройного телосложения. Узкий, всегда гладко выбритый подбородок, каштановые волосы немного короче, чем до плеч, с завивающимися кончиками, ровный нос, большие наивные серо-голубые глаза и ослепительная улыбка. Девчонки на нём, как правило, толпами вешаются. А ещё он фотограф. Собственно, всё это в комплексе породило некий своего рода фанклуб, в который входят как ценители фотоискусства, так и просто ценители, точнее, ценительницы.       Вадим часто забегал к нам с Ришей и был нашим общим другом.       – С работы? – поинтересовался он у меня.       – Нет, – я устало рухнул на диван и откинулся на спинку, позволив, наконец, мышцам расслабиться. Сегодня они, как обычно, были испытаны на прочность. Дело в том, что я работаю курьером. Часть дня приходится мотаться по всему городу. Зато оставшееся время можно потратить на личные дела и решение насущных проблем, в частности – на вылазки в Немир.       Вадим понизил голос, словно нас могли услышать:       – Нырял?       Я кивнул, тоже не вдаваясь в словесные подробности. Нет, навряд ли они нас прослушивали, в противном случае давно бы схватили, но почему-то так было спокойнее, когда живёшь в постоянном страхе преследования.       – Ну и как улов? – он сел рядом на диван, искоса поглядывая на меня.       – Три дня, – я всегда знаю, сколько времени мне остаётся. Достаточно просто поглядеть на камень. Разумеется, на его поверхности не вычерчивается число, Кристалл не выводит проекцию голограммы в воздухе или что бы там ещё могло взбрести в голову? Я просто это знаю, как некоторые люди точно знают, сколько на текущий момент времени, не имея при этом часов. – А ты сегодня был там?       Вадос отрицательно покачал головой. О чём он, чёрт возьми, думает? Нырять можно не более одного раза в сутки! Упускать возможность, свой шанс – это опасно!       – Ты шутишь? Или собираешься отправиться туда ночью?       – Не сегодня.       – Это слишком рискованно!       – Нырять не менее рискованно! У меня на балансе шесть дней. Ты же знаешь, Фортуна не улыбается больше, чем на неделю. Прыжки пройдут вхолостую, я уверен! Плюс риск там, ты сам знаешь.       – Да, ты прав, – я снова расслабленно откинулся на диван. Меня всегда напрягала его беззаботность, но сейчас он действительно был прав. Нет смысла нырять, если рыба клюнет с вероятностью, не превышающей 5%, а риск быть схваченным – по меньшей мере процентов пятьдесят…       Мы помолчали.       – И всё же это рискованно, – не удержался от комментария я.       – Равносильно рискованно. Не нырнуть – и через несколько дней неудач патологоанатомы констатируют внезапную остановку сердца. Нырнуть – есть риск быть пойманным, только тогда и констатировать будет некому и некого. Так что 50/50.       Спорить я не стал, но всё же был с ним не согласен. В Немире всегда можно уйти на попятную в любой миг. Даже если они прорвутся следом – всегда можно защититься активацией и попытаться скрыться. Как правило, это срабатывает. Пропущенный нырок уже не восполнить ничем, это упущенный шанс. И я всегда поражался Вадиму, с какой лёгкостью он живёт. Почти как люди, словно бы не заморачиваясь над проблемой лимитной жизни, как будто бы не страшась того, что каждый день может стать последним, жить на грани, на лезвии ножа, рискуя сорваться в любой миг. Людям проще. Смерть для них, как правило, результат длительного процесса – болезни или старости, это происходит логично и постепенно. О случайных авариях никто не думает – это как бы маловероятно и в большинстве случаев всегда мгновенно и неожиданно. Люди не понимают, каково это – жить, каждый день зная, сколько тебе осталось, и надеяться, что удастся продлить жизнь хотя бы на день.       Возможно, Вадим просто не подаёт вида и храбрится, но всё же он и вправду очень рискует.       Ухватившись руками за косяки и заглянув в комнату, при этом оставаясь стоять в коридоре, объявилась Маргарита:       – О, Андрей, привет, я не слышала, как ты пришёл. Хавчик готов, поляна накрыта.       С этими словами она втянулась обратно и бесшумно улетучилась на кухню. Риша очень трепетно относилась к кухне: позволяла заходить туда только поесть, в крайнем случае – залезть в холодильник за продуктами. В остальном защищала кухню, как львица свою обитель, и никогда не позволяла мне готовить. А главное – местное табу: не входить на кухню, когда готовит она. Я порой ловил себя на мысли, что захожу на кухню с опаской, даже когда её нет дома. Насколько мне было известно, обычно девушки более равнодушны к кулинарии и пребыванию на кухне вообще. Рита в этом плане была крайне необычной персоной. Может быть, такое странное отношение привила ей мать. Риша – одна из немногих Активирующих, кому посчастливилось расти с родителями. Обычно люди подсознательно словно бы чувствуют, что мы другие, и, приходя в детдом, стараются усыновить или удочерить кого-нибудь другого.       Мы встали с дивана и потянулись следом за хозяйкой квартиры. Вкусный запах предвещал очередной кулинарный сюрприз: Рита – надо отдать ей должное – всегда превосходно готовила и очень любила экспериментировать. Идеи обычно притаскивала с работы – местного ресторанчика, где она работала официанткой (девушки-коллеги постоянно приносили какие-то рецепты и обменивались ими друг с другом) – и незамедлительно воплощала в жизнь. На этот раз был густой суп с клёцками и всевозможными специями. Досконально изучать состав блюда я не стал, меня всегда мало интересовали подобные детали, да и гурманом я не был, но в целом оказалось вкусно, хоть и немного остро.       – Мммм, Марго, как всегда – объеденье! Может, мне каждый вечер забегать к вам на ужин? – прокомментировал Вадос, весело хмыкнув.       Рита улыбнулась смущённо и недоверчиво одновременно. Вадим всегда перегибал палку в комплиментах, он не был слишком серьёзным в этом плане, и Рита прекрасно знала такую его черту. Но комплимент в любом случае вещь приятная.       – Риш, улов сегодня был? – осторожно поинтересовался я. В последнее время ей не очень-то везло. Она часто балансировала на грани одного дня. Девушка кивнула:       – Два дня.       Я с облегчением вздохнул. Кажется, чёрная полоса в её жизни понемногу пошла на спад.       – А у тебя как?       – Три.       – Хорошо, – одобрительно кивнула она.       – Кстати, вам не кажется, что Истребляющие слишком активны в последнее время? – внезапно спросил Вадим.       Меня передёрнуло. По телу прокатился неприятный холодок. Никогда не любил произносить это слово даже мысленно, не говоря уже о том, чтоб вслух.       – Я столкнулся сегодня с ними, – проинформировал я.       Риша поёжилась. Вадим больше не стал развивать эту тему – всё и так было очевидно: Истребляющие занялись охотой как никогда рьяно. А значит, нам нужно стать ещё более осторожными и быстрыми и… надеяться на удачу.       Неожиданно зазвенела музычка. Маргарита вздрогнула от неожиданности. Мобильный Вадима. Риша не привыкла к сотовым. Активирующие, за редким исключением, старались не использовать мобильные устройства, интернет и вообще всё то, что может отслеживаться через спутники. У меня у самого есть сотовый только потому, что я курьер: телефон рабочий и зарегистрирован на компанию, но всё же его наличие меня немного нервирует. У нас в квартире нет не то что интернета – даже компьютера. А Вадос в своём репертуаре – продолжает ходить по лезвию ножа и, кажется, ему это даже нравится.       – Алло? Да? Разумеется, заеду. Что? Ладно, через час постараюсь быть. Пока-пока! – довольно улыбаясь, Вадим нажал отбой и спрятал мобильник в кармане. Заметив наши напряжённые взгляды, пожал плечами:       – Клиентка. Договорились сегодня на вечер. Попросила заехать пораньше. К сожалению, мне придётся покинуть вашу уютную обитель и мчаться в путь, труба зовёт, работа требует.       – На ночь глядя? – я удивлённо вскинул бровь.       – Вечерние съёмки. Всякое бывает. Завтра вообще в ночь – свадьба, гуляем, – беззаботно сообщил Вадим, поднимаясь из-за стола.       – Оставь, я всё уберу, – сказала Риша.       – Спасибо, солнц, я полетел, всем хорошего вечера!       Флиртующая манера речи у Вадима практически всегда проявляла себя, когда он общался с девушками. Я никогда не удивлялся, откуда у него нарисовался личный мини-фанклуб. Всё же мне казалось, что он порой излишне фамильярничает. Хотя и не припомню, чтоб ему это выходило боком, казалось, наоборот, лишь усиливало его популярность.       Окрылённый фотограф уже успел обуться и накидывал куртку, когда я вышел в коридор. Закрыв за ним дверь, я вернулся на кухню. Рита ковыряла ложкой тарелку, уйдя куда-то в мысли. Ужин закончился в молчании. Не то чтобы мы сильно выматывались на работе, хотя и для меня и для неё день проходил на ногах и в постоянном движении. И даже не в Немире, выпивающем силы только так. Мы давно привыкли к этому, это было обыденной частью нашей жизни. Рита вообще вела активный образ жизни и могла потратить ночь не на сон, а на клуб или вечеринку у знакомых.       Однако в последнее время девушка всё чаще стала уходить в себя, словно погружаясь в транс. Её лицо при этом всегда становилось очень задумчивым и немного напряжённым, и она никак не реагировала на происходящее вокруг. Возможно, это было связано с неудачами По Ту Сторону в последнюю пару недель, а может быть что-то на работе. Меня это немного тревожило, но я не мог спросить у неё напрямую, что случилось – мы не вмешивались в жизненное пространство друг друга, мы просто жили в одной квартире, не более того. Исключениями были лишь те моменты, когда кто-то из нас по своей инициативе делился какими-то проблемами, но это касалось лишь тех вещей, где один действительно мог оказать помощь другому.       Риша ничего не рассказывает – значит, её беспокоит то, в чём я бессилен помочь. Да, скорее всего её беспокоят провалы в Немире. Жаль, что нельзя проносить Пульс в этот мир и заряжать амулет уже здесь. Это было бы намного проще, чем тратить драгоценное время на поглощение там. Однако, попадая в этот мир вне Кристалла Пульс гаснет и обращается в ничто.       Я встал из-за стола и, помыв посуду, уже собирался уйти в свою комнату, но почему-то внезапно передумал и вернулся за стол. Поставив локти на стол, я положил подбородок на переплетённые пальцы и стал внимательно наблюдать за Ришей. Мне вдруг показалось, что если долго смотреть, можно понять её так же, как, вглядываясь в омут, можно всё же разглядеть, что там на дне. Маргарита продолжала смотреть куда-то сквозь тарелку и механически ковыряла ложкой недоеденный суп. Неожиданно, словно бы не выходя из транса и продолжая монотонно постукивать ложкой по дну тарелки, Рита произнесла:       – Если бы ты мог стать как все, чем бы ты хотел заняться? – её взгляд всё ещё был устремлён в неведомые глубины супа.       Я удивлённо выпрямился на стуле. В своё время подобным вопросом я заваливал знакомых Активирующих, но я – это я, всегда был немного мечтателем, всё свободное время тратил за книгами самых разных жанров, словно бы надеясь прожить чужие жизни и повидать то, что не смогу увидеть в реальности. Рита же совсем другой человек, ей присущи практичность, реализм, адекватная оценка ситуации.       – Путешествовал бы по миру, – пожал я плечами.       – А что тебе мешает сейчас? Что тебя держит?       Ещё более неожиданный вопрос, который полностью вогнал меня в тупик. Действительно, что? Своего дома у меня нет, карьера не держит. Нырять в Немир можно из любого места, хоть с кровати, а портал выхода я могу переносить при необходимости. Вроде бы ничто не держит. Тогда что мешает мне сорваться и мчать в неизведанные дали? Я не нашёлся что ответить, поэтому просто пожал плечами.       – Я не знаю.       Она покачала головой, то ли соглашаясь со мной, то ли говоря «вот то-то и оно», затем неожиданно подняла на меня взгляд:       – Ладно, забудь.       Рита встала, вылила остатки бульона в раковину и начала мыть посуду, подчёркнуто давая понять, что разговор окончен, да и вообще никакого разговора не было. Я вышел из кухни и толкнул дверь своей комнаты. За окном уже стемнело, но в комнате ещё можно было ориентироваться, не включая свет. Да я и в темноте прекрасно здесь ориентировался. Сразу направо за дверью шкаф, напротив него изголовьем к стене не очень аккуратно заправленная кровать, за ней у окна в углу стол. Напротив входа или у левой стены вообще ничего, не считая выключателя и пары полок с книгами, за этой стеной зал. Ах да, на полу тоже несколько стопок книг у кровати и немного разбросаны вещи. Моя обитель – мои правила, и бардак – тоже мой. Рита никогда не возмущалась по этому поводу, да и вообще не заходила в «мою» комнату всё по тому же правилу невмешательства в личное пространство друг друга.       Прикрыв за собой дверь, я рухнул на кровать прямо поверх одеяла. По потолку промелькнула полоска света и тени – на улице проехал автомобиль. На кухне, находящейся прямо напротив моей комнаты, звякнула посуда. Затем я отчётливо услышал щелчок выключателя. Через небольшую паузу скрипнула дверь Ритиной комнаты – её шагов я как обычно не услышал, она передвигалась с бесшумностью кошки. Я прикрыл глаза, но спать не хотелось. Почему Ришу вдруг заволновал подобный вопрос? Активирующие не становятся людьми, мы с детства свыкаемся с этой мыслью, мы не можем жить жизнью, которой живут люди. Для нас это вполне нормально. Хотя, если бы у меня был выбор, я бы поменялся. Отдал бы Способность и умение нырять в Немир. Без сожаления отдал бы.