Не потому, что от него светло

      Он звонил Андрею каждый час, но телефон сначала не отвечал, а потом и вовсе оказался выключенным, и только через сутки на звонок ответил незнакомый женский голос. Миха сразу понял, что новости будут плохими. Женщина сказала, что она мама Андрея. Что Андрей попал в аварию и находится в 122 клинической больнице в Озерках. Через полтора часа Миха был в подразделении нейрохирургической службы. Наталья Андреевна, высокая женщина с такими же рыжими волосами, как у её сына, встретила Миху в коридоре. В палату интенсивной терапии Миху не пустили, и он прилип к окну, не в силах оторвать глаз от бледного лица Андрея под белыми бинтами. — Они сказали, что подушка сработала, но он виском сильно ударился об стекло на двери, когда машина перевернулась. Перелом височной кости. Он не приходит в сознание уже вторые сутки… Я вчера вечером приехала, отец Андрея с младшими детьми пока остался дома… Томографию делали, конечно. Врач говорит, надо ждать, — по лицу Натальи побежали слёзы, но она будто не чувствовала их, — Возможно, это кома. Как же так? Он прекрасно водит машину с восемнадцати лет. Я знаю, он возвращался из Хельсинки, да? Он мне рассказывал, что познакомился с вами и собирается на концерт… Радич взял руку Натальи, не зная, как выразить свои чувства, и просто надеясь, что его тепло поддержит несчастную мать. — Где вы остановились? У вас есть родственники в городе? Тогда поживёте у нас, я сейчас маме позвоню, чтобы она приехала с дачи. Пожалуйста, не возражайте, с нами вам будет легче, чем одной в квартире Андрея. Мы все переживаем за него. Как врача зовут? Я должен поговорить с ним. Врач не сообщил ничего нового. По всем признакам у Андрея кома. Он должен находиться под круглосуточным наблюдением врачей. Никакие посетители, кроме матери, к нему не допускаются. Миха ни минуты не сомневался, что найдёт способ проникнуть в палату.       Анна тепло приняла и окружила заботой гостью: будучи матерью единственного сына, она могла понять и разделить её тревогу. Вечером Миха попросил у Натальи ключи от Андреевой квартиры, сославшись на необходимость посмотреть в компьютере важные документы. К этому времени мама Андрея, кажется, догадалась о характере отношений, связывающих её сына с Михой, поэтому без вопросов отдала ключи. И через двадцать минут Радич уже входил в квартиру, в которой был только один раз в начале июня. Открыл ноутбук, усевшись в кресло, и погрузился в поиски любой информации, где фигурировали бы море и белая вилла. Он сам рассказал Андрею о том, что первая их встреча произошла в месте, до странности похожем на то, которое он придумал и описал в своём небольшом рассказе. И теперь Миха подозревал, что Андрей работал над созданием собственной реальности. Работал так, как умел — рисуя трёхмерные картинки. И не его вина, что мастерство художника-дизайнера создавало не слишком приспособленный для жизни мир. Зато он был потрясающе красивый.       У Михи сжималось сердце, когда он думал о том, что Андрей, голодный и ничего не понимающий, не помнящий своего прошлого, остался совершенно один в бесплодной красоте. Он не мог не представлять сегодняшнее утро, когда рыжий обнаружит, — уже обнаружил, — что его сосед исчез. Стоп. Папка под названием «Рай для двоих». Первая же картинка — вид на небольшой зелёный остров с высоты птичьего полёта. Линия горизонта тает между голубыми небесами и морской синью, переходящей в светлые отмели у берега. Низкое солнце подсвечивает причудливые очертания пальм, среди которых не видна, но по белоснежным бликам угадывается постройка в средиземноморском стиле. Вторая картинка — вилла крупным планом. Миха, затаив дыхание от восхищения, погрузился в трёхмерный мир, нарисованный Андреем, испытывая почти боль от этой неземной красоты и гармонии. В такое райское место хоть раз в жизни мечтает попасть каждый человек. Но это лишь визуальная иллюзия, созданная талантливым молодым человеком, который верил, что картинка может ожить только оттого, что качественно нарисована…       Десятки рендеров сменяли друг друга, и вдруг Радич зацепился взглядом за изображение бассейна и застыл в размышлении. Бассейн, белые розы, лежаки и краешек барной стойки, за которой он нашёл несколько бутылок с алкоголем. С настоящим алкоголем. Миха быстро пролистал картинки и убедился, что ни на одной из них барная стойка с бутылками не изображена. Через несколько минут глубокого раздумия Миха пришёл к выводу, что вещи, которые Андрей не нарисовал, но которые воображал или подразумевал — эти вещи сохранили все свои реальные свойства. Рисуя, он отображал только внешний облик. Воображая, — а там, за домом, пусть растут банановые и манговые деревья, — он воссоздавал предметы такими, какие они есть. Поражённый своим выводом, но не до конца уверенный в его правильности, Радич вышел на балкон продышаться. Вернулся и с новыми силами продолжил обыск.       Папка под названием «МР» содержала несколько небанальных портретов. Радич испытал кратковременный укол совести, когда понял, что вторгся в личное пространство своего любовника, но всё равно прилип глазами к первому изображению. Обнажённый мужчина выглядел утрированно кудрявым, опасным и тяжело вооружённым. Миха польщённо хмыкнул и закрыл папку.       Итак, Андрей в коме и Андрей в нарисованном мире. Есть ли связь между первым и вторым? Очевидно, что райский островок появился в голове Андрея намного раньше, чем случилась авария — но, возможно, кома вытолкнула парня в пластилиновый мир раньше, чем он планировал? И выйдет ли Андрей из комы, когда вернётся обратно? Ответа на эти вопросы Миха не знал, поэтому обратил свои мысли к тому, в чём не сомневался. Название папки «Рай для двоих» многое говорило человеку, чьей профессией были слова. Андрей готовил это райское место для них двоих. Без сомнения, он хотел пережить некий опыт, похожий на тот, который пережил в темноте Михиного рассказа, но не мрачный и страшный опыт, а — яркий, чувственный, солнечный. Возможно, какое-то сексуальное приключение? Любовную историю? В любом случае, Андрей знал, что нужно задать параметры для возвращения из рая. Ключ, который откроет дверь в обратном направлении и вернёт их в реальный мир. Таким ключом мог бы стать одновременный оргазм, если дело в сексе, или первое любовное признание, если миссия рая скорее романтическая, чем сексуальная. Но Миха вернулся домой, и, значит, ключ — не оргазм, к сожалению. Он совершил что-то в тот день, благодаря чему смог вернуться. Вопрос: что именно? Миха вспоминал поминутно вчерашние события и только единственное подходило, на его взгляд, на роль ключа. Он спас Андрея. Два человека на необитаемом острове. Они могут покинуть его, если спасут чью-то жизнь. Миха спас — вернулся домой. Бред. Зачем Андрею придумывать такие мрачные условия? Радич понял, что зашёл в тупик. Он отправил все райские картинки на свою почту, выключил ноутбук и покинул квартиру Андрея.       Собирался поехать домой, но ноги сами занесли в метро, и Миха доехал до Озерков. Почти десять вечера, больница спит, но он умеет убеждать, используя своё обаяние, смекалку, а также такие действенные методы как раздача автографов, разрешение поцеловать себя в щёку и щёлкнуть на камеру мобильника. Михе повезло, что ночные сёстры в отделении любят современный рок. Ему разрешили на минуту зайти в палату, и он провёл там полчаса. Согревал под простынёй прохладную руку. Несколько вспышек камеры за стеклом — мерзкие папарацци, чтоб вас тоже фоткали в реанимации! Миха наклонился и прошептал в ухо: — Возвращайся, Андрюха. Я не знаю, что ты должен сделать, чтобы вернуться в реальность, но, прошу тебя, сделай это. Рай для двоих — не то место, где стоит долго находиться одному. К тому же, твой рай несколько корявым вышел, на одних бананах долго не протянешь. Я жду тебя.       Утром отец Михи повёз жену и Наталью в больницу. Женщины за короткое время успели сблизиться и собирались провести день рядом с Андреем. Миха же расположился на полу с компьютером, в десятый раз разглядывая картинки зелёного острова. Дикая мысль пришла ему в голову: он может усовершенствовать рай. Добавить живого писательского воображения к красочному художественному изображению. Почему бы и нет? Если с ними происходят настолько странные и необъяснимые события, то одним больше или меньше — какая разница? Они оба вышли за пределы любой обыденности. Миха открыл вордовский документ и первую картинку, начиная подробно описывать всё, что на ней изображено. Его пальцы летали над клавиатурой, не поспевая за словами, рождающимися в голове. Днём он сделал большую чашку кофе и бутерброд с сыром, притащил в свою комнату и продолжил описывать то, что нарисовал Андрей. Писал очень споро, воссоздавая в словах образы, звуки, запахи и вкусы. Писал и сам ощущал, как песок взметается и оседает под его ногами, как на голову льётся струя горячей воды в душе, как на языке тает сливочная нежность слоёного теста, как умопомрачительно сладко пахнут белые бархатные розы, цветущие около бассейна. Уже вернулись из больницы Наталья и Анна, новости неутешительные. Вернулся с работы отец. Миха перекинулся с ним парой слов, не желая отрываться от работы, и писал до тех пор, пока картинки не закончились. На улице было темно, но восток уже подсвечивался будущей зарёй. Уставший и голодный, Миха не нашёл в себе сил даже раздеться. Лёг поверх одеяла и заснул, словно провалился в тёплое море.

***

      Просыпаться не хотелось. Он переворачивался с боку на бок и раскидывал ноги, наслаждаясь утренним сном, в который приятными нотками вплетались запахи цветов и пение птиц. Наконец, выспался и открыл глаза, мгновенно всё поняв. Он снова в раю для двоих. Радостное предвкушение накрыло Миху с головой. Он даже думать не хотел, почему снова здесь оказался, он просто хотел увидеть живого и здорового Андрюху. Андрюху, не подключённого к аппарату искусственного дыхания. Миха не торопился выскакивать из спальни с криком: «А вот и я!». Сначала он обследовал свою комнату: шкаф с пригодной одеждой, белые шорты с настоящей молнией, в ванной комнате вся сантехника работает исправно. Вот она, сила живого слова! Радич принял душ, использовав целую пригоршню ароматного геля, затем тщательно побрился и нашёл в шкафу джинсы и футболку, которые ему понравились.       Вышел в гостиную. Зарулил на кухню убедиться, что холодильник забит свежими продуктами. Удивился, увидев на часах 14:20. Долго же он спал. Андрея не было ни на террасе, ни у бассейна. Радич заметил его сидящим на пляже в той же позе, в какой он сидел два дня назад. Только сегодня Андрей не тонул, хотя в спасении его задница всё равно явно нуждалась. Миха подошёл и сел рядом, уставившись на море: — Ты не знаешь, куда делась бутылка коньяка, которую я оставил в гостиной? Андрей потрясённо обернулся, не веря собственным глазам: — Миха… Зачем ты здесь? — Это ты мне скажи, зачем я здесь, — Миха с удовольствием разглядывал парня, который за два дня успел покрыться красноватым загаром, — Стой! Ты меня вспомнил. Всё вспомнил, но продолжаешь оставаться в этом месте? Что-то пошло не так? — Да нет, всё идёт по плану… — Рассказывай давай. Андрей сжался: — Нечего особо рассказывать… Ну, когда ты рассказал о своём недописанном рассказе, мысль об этом засела в моей голове. Я начал придумывать свою... как бы игру — рисовать немного, размышлять. Я скучал по тебе… — Дальше. — Не стоит. — Что значит не стоит? Мы должны вернуться обратно, поэтому рассказывай, что ты там придумал? — Я придумал, что вернуться сможет только один из нас… — Что за бред! Каковы условия для прекращения этой игры? — Миха, для тебя игра закончилась, когда ты вернулся домой. — Андрей увидел, что Миха не понимает, и продолжил, решившись рассказать правду: — Я был тогда сильно расстроен — когда утром уехал из Хельсинки. Моя игра была почти целиком нарисована, но я не знал, какую цель выбрать. Несколько недель думал. Главное — не страхи и всякие агорафобии, как в твоём рассказе... И когда я ехал домой, то внезапно решил, что пусть целью будет любовь. Точнее, готовность и способность любить. В игре два свободных человека. Тот, чьи чувства будут сильнее, считается победившим и возвращается в реальность… — А второй? — тихо спросил Миха. — Второй не возвращается. «Одиночество в раю» — название игры. — Разве не «Рай для двоих»? — Откуда ты знаешь? Это было первоначальное название. — Оно мне нравится больше. Но в Хельсинки ты по каким-то причинам решил, что я не способен любить, и изменил концепцию. Ты думал, что… — Радич нахмурился, — Ты думал, что победишь, а я останусь здесь один. Но вышло наоборот. Андрей отвернулся и насупленно молчал. Солнце пекло непокрытую голову. Через несколько минут ему стало интересно, почему притих Миха. Обернулся и увидел, что Радич ехидно улыбается: — Дарлинг, ты понимаешь, что у тебя есть только один способ выбраться отсюда? Перелюби меня. Миха стащил футболку, накрыл ею голову и расслабленно откинулся на спину. Андрей медленно придвинулся и навис над смуглым телом. Но тут ему в голову пришла неожиданная мысль, и он отдёрнулся: — Нет, я заварил эту кашу, мне и расплачиваться. Я не буду… любить тебя сильнее, я не хочу, чтобы ты остался здесь один… Миха снял футболку с лица, поднялся и уважительно сказал: — Такое самопожертвование ради любимого человека — серьёзная заявка на победу. Я оценил. Андрей застонал от собственной глупости. За двое суток одиночества он успел десять раз раскаяться в том, что втянул Радича в эту затею, бредовую от начала и до конца. Он помнил, как расстроился после разговора с Михой, как ехал по шоссе и злобно придумывал кару для человека, который не оценил его чувства. А в следующее мгновение он уже просыпался от солнечных лучей, бьющих в глаза, и только смутный утренний сон растревожил что-то в глубине его памяти. Слишком быстрый переход от задумки к действию. Если бы у Андрея было хоть немного времени, чтобы остыть и перестать злиться на Миху, он бы никогда не запустил такой жестокий сюжет, в котором выход предусмотрен только для одного из игроков. — Миха, ты, наверное, ненавидишь меня? — Нет, но мне придётся тебя возненавидеть, если ты отказываешься любить меня сильнее. И пока Андрей вникал в смысл этих слов, Миха положил руку на рыжий затылок и недвусмысленно наклонил голову парня к своим джинсам. Наслаждался видом рельефно очерченных скул и откровенных в своём усердии губ. Ловил взгляд расфокусированных зелёных глаз и, в смятении от плескавшейся в них вины, грубо нажимал рукой на затылок. Андрей был так переполнен чувством вины и раскаянием, что Михе хотелось доверху наполнить его спермой, коньяком и жизнью. Жизнью. Взять всю вину на себя, потому что именно из-за него Андрей не справился с управлением серебристого форда. Миха не осознавал, как это горькое желание слишком весомой гирькой ложится на те фантастические весы, которые умеют взвешивать и сравнивать чувства.       Радич заявил, что проголодался, застегнул джинсы и направился к дому. Андрей, если и рассчитывал на ответное удовольствие, то промолчал, и как заботливый хозяин предложил гостю на выбор мясо, рыбу или морепродукты. Миха притворно удивился: — Шутишь? Я надеюсь хотя бы на бананы. — Не шучу. Вчера днём мой недоделанный рай начал странным образом меняться. Сначала появилась вода в кранах, я шум услышал. Потом заработал холодильник, я заглянул, а в нём полно продуктов — настоящих продуктов! К утру всё здесь стало таким, каким было задумано. Розы начали пахнуть розами, а песок перестал засасывать. Кажется, я не такой уж безнадёжный дизайнер. — Ты — лучший, Андрюха! — они зашли в дом и направились на кухню, — Я хочу мяса. Я хочу барбекю вечеринку около бассейна. — Я сейчас приготовлю… — Ты сейчас пойдёшь в свою ванную комнату и приготовишь кое-что другое. А я займусь барбекю. Где всё-таки коньяк? Мне бы не помешала рюмочка.       Белые розы пахли одуряюще — кажется, кто-то перестарался, описывая их аромат. Солнце склонилось к западу, подсвечивая облака розовым. Когда Андрей вышел к бассейну, столик под полосатым тентом был сервирован на двоих, а Миха жарил на гриле стейки, те самые, которым ночью посвятил целый абзац. — Как ты любишь? С кровью? Как он любит? Андрей испытал резкую и непреодолимую потребность объясниться: — Миха, прости меня. Я сказал, что был расстроен, когда уехал из гостиницы, но ты не спросил почему. Знаю-знаю, чем меньше спрашиваешь, тем больше узнаёшь. Мы общались с тобой несколько недель — переписывались, болтали, а потом я приехал на концерт. Мне казалось, между нами что-то есть. А затем появился Стив, и ты так спокойно отдал меня ему, — даже сейчас Андрей поморщился от воспоминаний, — Смотрел, как он меня трахает. Мне стало противно, когда я утром всё это осознал. Я не стал тебя будить, сел в машину и уехал. Я очень злился. И придумал эту дурацкую игру, хотел тебя наказать. Я был неправ, я сам нафантазировал про нас, поверил в это и обиделся, когда всё рассыпалось… Ты сможешь когда-нибудь меня простить? — То есть, причина, по которой ты изменил концепцию игры, заключается в том, что я отдал тебя Стиву? — Миха перевернул стейки и несколько раз хрустко провернул мельницу с разноцветными горошинами перца над полосато зажаренной стороной. — Если бы ты… если бы я нравился тебе чуть больше, ты бы не поступил так. Да, причина в этом. — Андрюха, я предложил тебе попперс, ты взял и вдохнул его, а после начал целоваться со Стивом. Да так страстно, что у меня средний шов на брюках затрещал. Я не мог отдать тебя Стиву — ты не моя вещь. Ты хотел целоваться на моих глазах с парнем, которого знаешь три минуты — ладно. Тебя пёрло от того, что я смотрел в твои глаза, когда в твою задницу входил мой бывший — отлично. Всё, что тебе захочется, дарлинг, всё для твоего удовольствия. Знай, если мы будем вместе, только ты сам будешь решать, с кем трахаться, потому что я уважаю тебя и твои желания, и не собираюсь что-либо запрещать — это ниже моего достоинства. Понял? Андрей почувствовал, как в его груди разливается горячая искренняя нежность к человеку, который готов принять его со всеми сумасбродствами: — Я всё понял. — Что за странная улыбка? Неси тарелки.       И выпей немного коньяка, ты же его любишь. Не слишком много крови и перца в твоём стейке? О чём ты думаешь, когда так неотрывно смотришь на меня и неудержимо краснеешь? Ты помнишь, что в последний раз, когда ты занимался сексом, в тебе был не я, а другой мужчина? Тебя не смущает, что я никогда не смогу забыть выражение твоего лица, и понятия не имею, сколько времени должно пройти, чтобы эта картинка перестала меня так остро царапать? И возбуждать тоже, да. Иди ко мне, ты достаточно пьян, чтобы сесть верхом на мои колени и позволить мне мять твою задницу в белых шортах. Слишком тонких, и надетых на голое тело. Ты слышишь, как сорванно я вздохнул, когда проник руками под ткань и почувствовал гладкую нежную кожу? Надеюсь, ты не порезался тем бритвенным набором, который я описал, когда занимался оснащением твоей ванной комнаты. И я вижу, ты нашёл гель в симпатичном флаконе пошло-обтекаемой фаллической формы. Неизвестно, чего добивался производитель, но мне кажется, ты вполне оценил его шутливый намёк. Не дёргайся на моих пальцах так самозабвенно, я всё равно не дам тебе кончить прямо сейчас. И даже твой настойчивый язык, пытающийся изнасиловать мой рот, не заставит меня поторопиться. У нас вся ночь впереди. Мы пойдём в спальню, и я буду любить тебя так неспешно, горячо и долго, что ты навсегда запомнишь эту ночь. Ты поразишься тем бесстыдным и развратным вещам, которые я мечтаю с тобой сделать. Может быть, где-то и существует мир, в котором ты лежишь в реанимации, но в этом тропическом раю ты, голый, возбуждённый и бесспорно живой, лежишь в моих объятиях, и я никуда тебя не отпущу. Я вообще не собираюсь спать. Когда спишь, иногда соскальзываешь в другие миры, а я совсем не уверен, стоит ли тебе знать о том, что в них происходит...

***

      Миха глазам не поверил, когда обнаружил себя в своей питерской комнате. Он мог поклясться, что не засыпал. Он просто слушал дыхание Андрея и на секунду прикрыл глаза….       Дома никого, Миха созвонился с матерью и, узнав, что она с Натальей находится в больнице, поехал вслед за ними. Глаза мамы Андрея опухли от слёз: ему становилось хуже. Врач сказал, что необходимо провести исследование, чтобы исключить смерть мозга. Но если, вопреки всем надеждам, мозг мертв, то врачи будут вынуждены констатировать смерть и отключить приборы жизнеобеспечения. Родных при этом настойчиво просили не присутствовать. Миха смотрел на Андрея через стекло на двери и не мог ни поверить, ни хоть как-то уложить в своём сознании тот факт, что эти безжизненные руки обнимали его меньше часа назад, а бледные губы были зацелованы до припухлой красноты. Что происходит с Андреем? Какая смертельная игра разворачивается сейчас в тишине больничной палаты?       Миха возвращался домой на метро, словно слепой. Машинально переставлял ноги, ступал на эскалатор и заходил в вагон. Не видел никого и ничего. Он убедился на опыте, что способен влиять на Андрюхин мир, и теперь размышлял, сможет ли изменить сюжет и условия игры. Дома он прошёл к себе, включил ноутбук и открыл новый вордовский файл: «Название: Рай для двоих. Автор: Андрей Липчанский. Соавтор: Михаил Радич. Краткое описание: Они жили долго и счастливо». Выдохнул и начал писать. Он не старался писать связно или красиво, он просто выплёскивал на белый экран свои мысли, чувства и самые сокровенные надежды. Он писал о себе и об Андрее, о том, как они знакомились и как расставались, как их тянуло друг к другу и как между ними случались недоразумения и моменты непонимания. Он подробно писал о том, как они занимались сексом, и о том, как учились справляться со своими страхами. Миха не правил текст и даже не перечитывал. Под утро он закончил писать о том, что знал. Теперь ему предстояло написать о том, чего ещё не случилось. Наталья Андреевна зашла к нему в комнату сообщить, что сегодня приезжает отец Андрея с двумя младшими дочерьми: врачи посоветовали. Надежды мало. Те, кто любит Андрея, должны иметь возможность попрощаться с ним. — Нет! Нет, он жив! Наталья, я точно знаю, что Андрей жив. Господи, неужели ничего нельзя сделать? — Всё уже сделано. Остаётся надеяться. И молиться, если ты веришь в бога… — она больше не плакала — сухие глаза, обведённые красным. Миха сходил в душ, облился холодной водой и продолжил писать. Днём он подремал несколько часов, чтобы не свалиться от напряжения. Связного текста не выходило, у него получались отрывочные наброски, предположения и бесконечное количество вариантов развития событий. Его зрелое писательское воображение, подстёгиваемое зрелым мужским чувством, создавало одну вселенную за другой, и во всех Андрюха был жив и был рядом с ним. Без исключения. Никаких других вариантов быть не может. Вечером он оторвался от работы и съел ужин, который приготовила Анна Викторовна, чьё сердце ныло от боли за сына. Вторая бессонная ночь и ещё одно утреннее врачебное подтверждение неблагоприятного исхода, когда Миха, сам похожий на больного зомби, решил, что закончил свой рассказ. Он предусмотрел всё, что мог. Он написал несколько художественных алгоритмов для разрешения ситуации. Если Михин текст каким-то непостижимым образом влияет на реальность, — на обе реальности, — то Андрей выйдет из комы прямо сейчас.       Но Андрей не очнулся. Миха подождал еще несколько часов для верности. Пришло известие о том, что по предварительному исследованию мозг Андрея мёртв. Оставался последний вариант: Миха лёг спать. Если Андрей не возвращается в реальность, то Миха вернётся в тропический рай, и они вдвоём что-нибудь придумают. Разве они не соавторы своей жизни? Но к своему ужасу Миха обнаружил, что не может заснуть. Пять минут, двадцать, час, полтора часа… Миха вышел из комнаты: дома никого. Зашёл в родительскую спальню и стал лихорадочно рыться в маминых лекарствах. Нашёл нужное. Одной таблетки хватит, но лучше две. Нет, три. Заглотил жадно и рухнул на диван. Долго ждать не пришлось, снотворное сработало быстро.

***

      Открыл глаза, сладко потянулся и поморщился от вездесущего аромата белых роз. Мягкий вечерний свет наполнял светлую уютную спальню. Миха не знал, сколько он проспал: пытался сосчитать и выходило, что он не видел Андрея почти три дня. Пошёл сразу на пляж, надеясь найти рыжего на берегу. Но его там не было, только пустой топчан. Искал у бассейна — нет, в чисто убранной гостиной — нет, и на террасе тоже — нет. Кинулся в комнату Андрея — мгновенное падение в счастье. Спит, сладко приоткрыв рот, сложив руки на какой-то открытой книжке. Миха прилёг рядом и уткнулся в загорелую щеку, вдыхая запах солнца и моря. Конечно, разбудил: — О, Ми-и-иха… — Ты идиот что ли? — начал шептать прямо в ухо, щекотно прикасаясь губами, — Ты почему не вернулся домой? Я тебя ждал. — Я пытался, но не смог. Ты любишь меня слишком сильно, — Андрей сонно заулыбался, — А ты же знаешь, что вернуться может только один из нас — тот, кто любит сильнее. Такие дурацкие правила… — Плевать на правила. С этого дня окончилась игра «Одиночество в раю», начинается новая — «Рай для двоих». — Я не против, но ты же снова исчезнешь утром! — Расслабься, я решил этот вопрос. Андрей встал на локте, рассматривая уставшее лицо Михи: — Ты что-то скрываешь от меня, да? Мы же не можем просидеть тут вдвоём всю оставшуюся жизнь? — Мы попробуем, дарлинг.