Ищи меня в отражении

Медузия с довольной усмешкой осмотрела присутствующих преподавателей – приятное ощущение, когда кровь уже давно отмыта и, более того, кресло тоже сменили. Правда, она с радостью бы оставила и прежнее, но оно почему-то считалось какой-то там уликой и теперь стояло в углу, вот-вот готовое к отбытию куда-то в отделение полиции, или кто занимался делом. Весело бледнела девчонка. Горгонова усмехнулась, вспоминая о том, как она вдруг попросила, чтобы её куда-то отселили – кому нужна рыжая дурочка Гроттер? Никому, пожалуй, но если Клопп уже однажды так сделал, подселил её к Бейбарсову, то смысл в этом был. Либо кого-то подставить, либо рыжеволосая действительно представляла собой некую ценность, что казалось весьма сомнительным. Думать на эту тему пока что было очень рано, да и Медузия не имела должного настроения и не собиралась выяснять настолько жизненно важные вопросы, которые, возможно, могли стоить Клоппу его ничтожного существования. Возможно. Скорее всего, дело не в этом. - И что теперь? – у Поклёпа, как и обычно, неприятный и какой-то писклявый, с оттенками лимонной кислоты – никто не знает, почему именно такая ассоциация, но, тем не менее, Марья даже не задумывалась над этим вопросом, какой есть, такой и будет, и плевать на правила. - Да ничего, - пожала плечами женщина. – Вы будете работать. - А вы? - А я буду выполнять обязанности директора, - кривовато улыбнулась Горгонова, подумывая о том, как бы поскорее избавиться от тех людей, которые настолько нагло пытаются посоветовать ей нечто важное. Женщина советы ненавидела. - На каких таких основаниях? – удивлённо поинтересовался Поклёп. – Это должно было стать моей должностью! Горгонова вспомнила о том, как умер предыдущий директор, тот, что был ещё до Клоппа – он ведь вроде бы тоже обещал что-то Поклёпу, а те, кто это делают, словно по какому-то мановению волшебной палочки никогда не живут долго. Вряд ли это случается из-за преподавателя, но, тем не менее, Медузия даже не надеялась на то, что сможет нормально существовать под его руководством. - А у вас плохая аура. Между прочим, сегодня вновь будут проводить допрос, и между учеников тоже. Вы желаете присоединиться к ним, не так ли? Расскажете всё, что вам было известно. Женщина с усмешкой наблюдала за тем, как резко побледнел Поклёп, вскакивая на ноги. - Вы же знаете, что я никогда не… - взвился он, но в конце концов умолк. – Это бы скорее вы сделали. - Да, - она кивнула. – Но поскольку я этого не совершала, то очередь всё-таки ваша, - подытожила Марья. - Естественно, не совершали. У вас слишком грязные руки, чтобы на них задерживалась кровь, - обычно Поклёп предпочитал не выражаться слишком пафосно, но, кажется, кто-то из учеников заразил его красноречием. И умением громко хлопать дверью. - Все свободны, - спокойно сообщила Горгонова. – Если вы предпочитаете тоже очень громко хлопать дверью, то посоветую всё-таки сначала думать головой, иначе вы можете остаться без неё. Она не могла сделать ничего такого, естественно, но кто знает. Если она сама назначила себя на должность, необязательно сообщать остальным, по каким причинам это случилось. И кто был инициатором. И вправду, послушались. Ушли – правда, страх действительно руководит этим обществом, и никогда оно не перестанет творить такие глупости, если его не пугать. …Кресло продолжало мирно стоять в углу. Женщина сжимала в руке какие-то бумаги – тонкие перчатки она уже успела спрятать более чем удачно, к тому же, они были далеко не её размера, а что до современных методов слежения, то в таком случае следует обращаться в другие службы. Не в полицию. Был один огромный плюс – Клопп, человек жадный и отвратительный, никогда не хотел заводить семью, ведь это повлекло бы за собой лишние траты. Он копил для себя. Для себя и для каких-то, возможно, внебрачных детей, а она ни на что не претендовала, как и они, поэтому не было смысла пытаться кого-то заставить отправиться за решётку. Бумаги, как и ожидала Горгонова, были под креслом. Как предсказуемо. Тайник. Тайники она любила ещё с самого раннего детства, и когда заканчивала эту школу, вместе с подругой сделала много таких в чёртовой школе. Даже под креслом директора. Предыдущий её хвалил и говорил, что с неё получилась бы прекрасная директриса; как жаль, что проверить это можно только путём недоверия всего коллектива, но, тем не менее, она не собиралась жертвовать собой. Карьера превыше всего. Вздохнув, женщина открыла тонкую папку – её нельзя было возвращать обратно, понятно и с первых строк, но, тем не менее, пока ничего не приехали забирать, лучше повнимательнее ознакомиться с документами. И забрать деньги. Несколько купюр тут и вправду было – естественно, осторожный Клопп никогда бы не доверял банковским счетам, и то, что оные у него были, свидетельствовало только о том, что он проворачивал мелкие махинации с учениками. Большие – с их родителями. С некоторых можно было содрать такие суммы денег, что мало не покажется, те же Бейбарсовы чего стоили. Жаль только, что они не собирались вмешиваться в дела школы – или, может, собирались, если, конечно, никому не показалось. А вот эта Гроттер – какими идиотами надо быть, чтобы отправить свою дочь непонятно куда, в лес… Для чего? Верный ответ – чтобы не крутилась под ногами, но, тем не менее, это дело опять-таки исключительно её родителей. Пусть делают что хотят. Могут даже тайно её убить, но это уже нежелательно, потому что полетят головы. Купюры моментально отправились в огонь – тут были записаны и какие-то номера счетов, а Горгонова доверяла банкам немного больше, а деньги любила всё-таки отчасти меньше, поэтому не собиралась рисковать настолько сильно. Чуть-чуть меньше. Указания были простыми, и она правильно истолковала позицию Клоппа, а это могло бы быть выгодным вариантом. Почти. - Ну что же, дорогой, тебе осталось только рассказать мне, почему ты всё это делаешь. И насколько это может быть важно, если люди согласны платить? – тихо спросила сама у себя женщина, презрительно кривясь. Столько, что можно просить и больше?