Ищи меня в отражении

Гроттер была уверена, что не сможет заставить себя открыть глаза, но, тем не менее, силой воли вынудила себя это сделать. Вокруг всё пошло цветными пятнами, и Таня шумно вдохнула воздух, отчаянно пытаясь заставить себя дышать ровно и не переживать. Её никто не убьёт, не разорвёт на части и даже не назовёт уродиной. Если попросить Бейбарсова, то… То что? Чувство, что тебя использовали – до ужаса отвратительное, но зато справедливое. Конечно, неприятно осознавать подобное, но зато искренне понимаешь, что ты последняя дура, которая наделала гору глупостей и теперь должна как-то их исправлять. Бейбарсов мирно лежал рядом. Одной рукой он обнимал девушку за талию и, кажется, прижал к себе немного покрепче, но Таня не попыталась выпутаться из горячих, сильных рук парня. Так было уютнее. Но она упорно его боялась. - Ты спишь? – осторожно спросила Таня, привставая на локте и притягивая одеяло к груди. Было холодно, хотя окно они вчера закрыли, а часы показывали около шести утра, значит, вставать было ещё рано. - Занятия отменили, - проворчал Бейбарсов. – За Гломом бегают, а у нас сегодня выходной, - он притянул девушку к себе, обнял её покрепче и, кажется, вновь уснул, уткнувшись носом в рыжие волосы. Таня вновь содрогнулась и попыталась вывернуться из его рук. Не вышло. - Спи, - повторил сонно Бейбарсов, зевнул и больше ничего так и не сказал – Гроттер чувствовала его горячее дыхание на своей коже, но не пыталась как-то увернуться, потому что, если честно, было достаточно приятно. …Гроттер никак не могла вспомнить, когда Бейбарсов легонько прикоснулся к её плечу, явно стремясь разбудить. Или случайно. Рыжеволосая посмотрела на него, шумно вдохнула воздух и отвернулась, чувствуя, что отчаянно краснеет. Глеб молчал. Хорошо, что сегодня отменили занятия – так подумала Таня, почувствовав прикосновение его губ к своей шее, стараясь не наблюдать за тем, как Бейбарсов одевался, поднявшись с кровати. Как говорила мама? Не прислушивайся к сладким речам своего Ивана, потому что все они, мужики, одинаковые. А она Ивана и не слушала, даже когда он что-то говорил, правда, Бейбарсов тоже не сказал ни слова. Только проснулись они в одной постели. - Не смотри на меня так, - голос у Глеба до сих пор немного хрипловатый, такой же, как и вчера был, только уже не настолько удивлённый. Сердце так же болит. Он собирается уйти. Кто-то может узнать. Если узнает кто-то из девушек, то вскоре будет гудеть вся школа, а она сгорит от стыда. "Это нормально. Это совершенно нормально", - мысленно повторила про себя Таня, но вышло неубедительно. Это нормально. Да, она провела ночь с парнем. И что? Он привлекателен, в конце концов, вчера она была очень напугана. Не могла сопротивляться. Это он виноват. - Подожди! – Глеб уже практически вышел из комнаты, когда Таня наконец-то подала голос, потянувшись и явно собираясь схватить его за руку. - Я тебя слушаю, - спокойно промолвил Бейбарсов, подойдя поближе. – Я надеюсь, без истерик? Таня отрицательно замотала головой. Бейбарсову, кажется, на мгновение даже стало стыдно за свои слова – он присел рядом с девушкой на кровать, даже протянул руку, прикасаясь к её рыжим волосам. - Без истерик, - Гроттер посмотрела на пол, не желая сталкиваться с ним взглядом. - Зачем я тебе сдался? – парень пожал плечами, продолжая смотреть на неё. – Если бы ты меня оттолкнула вчера, я бы всё-таки ушёл. - Сама виновата? Глеб промолчал. Сказать это было ну совсем уж глупо, и он решил, что всё-таки не будет ранить сердце девушки такими… Не слишком лестными словами. Гроттер пододвинулась немного поближе, всё ещё прижимая проклятое одеяло к груди, и Бейбарсов смотрел на неё, видя не вчерашнюю прекрасную фею. Нет. Сейчас её не было – была банальная испуганная девушка, которая смотрела на него так, как обычно смотрят несчастные жертвы на маньяков, когда их собираются убивать путём едва ли не отрезания головы. Захотелось поцеловать, но это слишком. Нельзя. Она обидится ещё больше, и, к тому же, это приведёт к тому, что девушка попросту будет его ненавидеть. Если сейчас не ненавидит. - Не говори никому, пожалуйста, - на глазах у неё слёз вроде бы как нет. Это, признаться, радует, и то, что у Гроттер дрожат руки, вызывает желание её пожалеть. - Конечно, - он кивнул. – Ничего не было и быть не может. - Ничего не было и быть не может. Гроттер ответила настолько безжизненным голосом, что стало ещё хуже. Но да ладно. - Ты куда? - Ну, думаю, что ты всё-таки предпочитаешь одеваться без лишних свидетелей, - предположил, пожимая плечами, Бейбарсов. – Но я могу… - Иди! Бейбарсов ушёл. Дверь закрылась без единого скрипа, намного тише, чем было вчера, Таня посмотрела в окно и потянулась к одежде, сброшенной вчера на пол. Больно и унизительно. Вот какими словами можно описать то, о чём так поют некоторые глупые школьные подружки. Это всё больно и унизительно. Даже не так ночью, потому что тогда ты не думаешь о том, что будет дальше, нет, это скорее утром, когда приходит осознание. Но никто не узнает. И он не узнает о том, что она, возможно, немножечко в него влюбилась.