Ищи меня в отражении

Пятница – пожалуй, самый любимый день для каждого ученика. Есть возможно наконец-то покинуть чёртову школу на два дня и больше не появляться в ней – конечно, есть шанс приходить на какие-то дополнительные занятия, но это само по себе сущая ерунда, если сравнивать с уроками. Но не здесь. Здесь школу не покинешь, словно ею руководит какая-то чёртова ненормальная ведьма, которая не желает никого выпускать. Вторник – отменили, но от этого легче не стало. Таня лучше бы училась в тот день, потому что так можно было заглушить без конца болтающее подсознание, или как там пишется в банальных книгах о любви, которые иногда читала её мама, вздыхая и ворча, что от Леопольда Гроттера такого не ждать. Вспоминался дом – но, увы, возможности вернуться туда всё равно не было, и приходилось вспоминать о вишнях, которые цвели внизу у подъезда, глядя в холодную пустоту отвратительной школы. Даже на уроках. Вероятно, здесь учатся только несчастные люди – Таня сама улыбалась, но, тем не менее, это было фальшиво. Остальные врали гораздо лучше. Пятница казалась тем днём, когда всё закончится, но Гроттер с ужасом осознала, что теперь придётся просто торчать в комнате и пытаться отвернуться и не смотреть Бейбарсову в глаза. Повеситься и то легче, но после того, как тебя едва ли не убили, жизнь кажется немного ценнее, чем обычно. Может, это временно. Уроки уже закончились, а задавали не так уж и много, чтобы на это можно было потратить абсолютно всё свободное время, но, тем не менее, Гроттер понимала, что так можно занять себя хотя бы на некоторое время, а после, в конце концов, будет бродить по этой библиотеке. Вдруг тут есть что-то интересное, что можно почитать? Куда можно спрятать свой взгляд, лишь бы на окружающих никогда не смотреть. Таня всё ещё путалась в школе, и единственное, что она могла найти без посторонней помощи, кроме собственной комнаты, естественно, это библиотеку. Там было удобно что-то писать, что-то читать и прятаться от людей, которые не слишком-то и стремились читать книги. Гроттер стремилась туда каждый раз после уроков, потому что там было тихо – но только не сегодня. - А ты, Гроттер, что тут высматривала всё время? Только и торчишь, что здесь, может, это ты выучила, стерва? Лиза. Лизку узнать было достаточно просто по голосу – если в понедельник Таня смотрела на неё как на обыкновенную одноклассницу, которых достаточно много сидит в кабинете, сейчас Зализина казалась самым большим, наверное, врагом. Почему? Потому что Гроттер каждый раз краснела, когда та спрашивала нечто неловкое, потому что не умела научиться врать и… И не имела права обманывать Лизу, которая упорно строила глазки Бейбарсову и не замечала остальных кандидаток на его сердце. Если оно там вообще есть. - Ничего я не высматривала, - отмахнулась Гроттер. – Чего ты хочешь? Сегодня было слишком много людей. Таня пыталась увидеть, что случилось, но, тем не менее, не могла, потому что впереди собрались учителя. Пробиться было достаточно сложно, но, вероятно, упорство и женское любопытство творят воистину чудеса, потому что Таня всё-таки сумела пробиться вперёд и остановилась прямо напротив… Мёртвого человека. Да, она уже видела труп, но это было не так трудно. И не так страшно. Наверное, разница в возрасте – Клопп был очень старым, по крайней мере, ему было далеко за пятьдесят, и хоть Гроттер считала это нормальным возрастом, всё равно могла смириться со смертью человека, который уже прожил некоторую часть собственной жизни. К тому же, он был вечно недовольным и его все ненавидели. Это добавляло уверенности, что умер плохой человек. Впрочем, Горьянова тоже все ненавидели. Да и вообще, класс, который делился на светлых и тёмных без видимых на то причин, не мог оставлять кого-то равнодушным. Тут было воистину не слишком приятно учиться, но, тем не менее, атмосфера всегда казалась Тане не настолько злобной, как… Как сейчас. - И от чего он умер? – равнодушно поинтересовалась у местного врача директриса – казалось, Медузия даже и не думала, что взошла на свою должность по чужим костям, ведь Глеб говорил – Клопп не первый. И очень жаль будет, если не последний. - Черепно-мозговая, - последовал короткий вопрос, и Таня только сейчас заставила себя сфокусироваться на ране. Зачем она пришла? И вообще, почему надо было приходить туда, где тебя все ненавидят, если есть замечательный способ держаться как можно подальше? Миллион почему, которые сливаются воедино и смазываются перед перспективой оказаться здесь мёртвой, на полу, с проломленной какой-то битой головой. - А как по мне, это Гроттерша сделала! – вдруг закричала откуда-то издалека Лиза – Таня оглянулась, чтобы отыскать её в толпе, но не увидела. Кто-то убежал. Стошнило. Таня чувствовала, как кто-то потянул её за руку, но, тем не менее, лишь отмахнулась, не в силах сдвинуться с места. - Демьян достаточно высокий, ей не хватило бы роста нанести такой удар, - спокойно сообщила врач. – И даже если бы он сидел, девушка не могла бы сделать что-то подобное, она не повредила бы его настолько сильно. Голову легонько повернули набок. Рана была отвратительной – нанесённой под каким-то странным углом, да и вообще, абсолютно… Кажется, череп разлетелся на мелкие кусочки, но, впрочем, Таня не могла даже пытаться что-то утверждать, её попросту тошнило и Гроттер чувствовала, что сейчас она окончательно сойдёт с ума. - Значит, кто-то из парней? - Предположительно спортсмен, - добавила женщина. – С достаточно большим весом и хорошо стоявший на ногах. Значит, не Гломов. Гломов не мог стоять на ногах, его отсюда, впрочем, вообще увезли, потому что надо было в больницу. Потому что стреляли. Потому что рана серьёзная. Гроттер почувствовала, как вид крови наконец-то заставляет её пошатнуться – девушка прежде никогда не боялась ничего подобного, но сегодня всё вдруг изменилось, может быть, для этого есть причины? Причины, чтобы не свалиться без сознания. - Эй, она падает! – послышался, словно сквозь занавес, короткий визг Зализиной.