Ищи меня в отражении

Гроттер почувствовала, что голова сильно болит – это было единственным, что она вообще могла сейчас ощущать, но, впрочем, это совершенно неважно – надо попытаться как-то прийти в себя. Сердце болело. …Дома скоро зацветут вишни, много-много вишен. Не совсем скоро, конечно, но в начале мая деревья вокруг дома кажутся белыми и неимоверно нежными, словно кто-то пытается превратить их в нечто воздушное и лёгкое-лёгкое. Когда-то она прогуливалась рядом с этими вишнями, держа кого-то за руку, но только кого? Сначала родителей. Потом… Как же его, чёрт возьми, звали? Проклятое имя "Глеб" прорывалось сквозь подсознание, но это было что-то не то – Бейбарсова она знала слишком мало, и то, что между ними было, не имело никакого отношения к вишням. И к доверию. Это было просто… Просто влюблённостью ненормальной дуры, которая внезапно попыталась где-то отыскать собственную любовь и вроде бы как нашла что-то не то, не там, и не так. Странно – конечно, если мама узнает, то она её убьёт, но теперь плевать даже на маму, потому что она вряд ли её когда-то вообще увидит. - Ты в порядке? – серьёзный мужской голос – некий бархатный баритон, который, впрочем, она уже слышала. Кто-то из преподавателей? Но нет, потому что она помнит их голоса, и они не кажутся приятными и никогда не казались – а сейчас надо заставить себя открыть глаза и посмотреть на человека, который сидит настолько близко. Глеб. Она не хотела его видеть, не хотела узнавать, и вообще желала провалиться сквозь землю, но у неё не было такой возможности. Бейбарсов не меняется. Вообще не меняется. Кажется, он даже не бледнел тогда, когда видел мёртвых, потому что ему было абсолютно всё равно, и теперь вот сидит у её кровати и смотрит до такой степени спокойно, будто бы у неё просто случился рядовой обморок, а то и вовсе кровь из носу пошла. - Ты провалялась без сознания целую ночь, - вдруг равнодушно сообщил Бейбарсов. Он может целую ночь не спать, но, тем не менее, даже не побледнеет – вероятно, причина в том, что у Глеба здоровья хоть отбавляй. Наверное. Они никогда не разговаривали на такие бытовые темы, как болезни или чья-то бледность – в последнюю неделю они вообще не разговаривали, даже в ту проклятую ночь, хотя тогда, впрочем, было совсем не до разговоров. Бейбарсов вновь неуверенно протянул руку, скользнул кончиками пальцев по её щеке, криво улыбнулся и чему-то кивнул. - Ты как себя чувствуешь? – равнодушно поинтересовался он. – Голова кружится? Встать вообще можешь? Таня попыталась кивнуть. Она явно ничего себе не сломала, когда потеряла сознание, потому что упала кому-то на руки, возможно, даже тому самому Бейбарсову, но только плевать на то, что случилось – беда в другом. Гроттер шумно вдохнула воздух и заставила себя подняться на ноги, вот только уже с этого опыта совершенно ничего хорошего не получилось. Таня поднялась. Стоит. Или нет? - Гроттер, если ты пока ещё соображаешь, способна ли ты стоять, то я тебя удивлю – ты сидишь у меня на коленях, - послышался язвительный, какой-то надменный голос, и Таня осознала, что действительно ощущает горячие прикосновения Бейбарсова и… И. - Отпусти, - тихо прошептала она. – Немедленно отпусти меня, мне неприятно, слышишь, ты?! - Слышу, - Бейбарсов пересадил её на кровать. – Ты же даже согласилась на то, что ничего между нами не было. И быть не могло. Это Таня повторяла про себя миллион раз на день, вот только почему-то помогало сосредоточиться очень и очень плохо, как бы Гроттер ни пыталась заставить себя поверить в такие мысли. Наверное, она просто очень наивная дура, но, тем не менее, для всего в этом мире есть границы, и она должна помнить о них. - Глеб, не говори об этом, - отрицательно покачала головой девушка. – Не напоминай! - А то что? - Не напоминай! – уже громче вскрикнула девушка, глядя на него так, словно пыталась только что убить, а после резко отвернулась. Выдохни, Гроттер. В этом нет ничего постыдного или странного – будь уверена, рыжая, что вся эта школа построена на примерно таких отношениях. Но, впрочем, Таня так и не успела поймать себя на этой мысли и почувствовала, что кого-то ударила – только спустя мгновение Гроттер заметила, как вдруг покраснела одна щека у Бейбарсова… Пощёчина. - Ну что же, лучше так, чем падать в обмороки и визжать, - вдруг с улыбкой сообщил Глеб. – Но неприятно. - Прости! - Этого тоже не было, - вдруг равнодушно сообщил Бейбарсов. – Вижу, тебе уже лучше, так что спускайся на завтрак, потому что тебе надо есть. - Я не голодна. - Замечательно. Твои вещи стоят где-то на полу, заодно и несколько книг, потому что в библиотеку идти пока что нельзя, но если хочешь, можешь даже взять мои. А мне пора, - он спокойно пожал плечами и направился к дверь, словно сейчас совершенно ничего не случилось. - Подожди! - Чего ждать? – удивился Бейбарсов. Он смотрел на Таню, словно она действительно только что сошла с ума. - Нам надо поговорить, - Гроттер вновь попыталась подняться на ноги, только, правда, уже намного медленнее, чтобы не упасть. На сей раз, кажется, это было удачной попыткой, и Таня, немного пошатываясь, направилась к Бейбарсову. Просто слабость, запомни, Гроттер, это просто твоя последняя слабость на сегодняшний день. - Мы уже обо всём поговорили, - пожал плечами Бейбарсов. – Ты же знаешь. - И каков результат? - Очень простой, - равнодушно сообщил парень. – Ничего не было, о чём разговаривать-то? Струна, натянутая слишком сильно, с треском разорвалась.