Ищи меня в отражении

"В следствие того, что сейчас в школе становится опасно, вы отправляетесь домой, потому что мы не можем допустить ещё нескольким людям погибнуть", - так сказала Медузия. Дословно. Для родителей она была Марьей Григорьевной, а ещё для родителей никто никого не убивал, но просто в школе началась какая-то эпидемия, и лучше оградить детей от неё. Ветрянка. Только немножечко хуже. У Гроттер после пребывания в школе осталось лишь одно воспоминание – головокружение, - и одно следствие – абсолютное равнодушие ко всему, что происходило вокруг. Впрочем, так было до того момента, когда она переступила порог родного дома и столкнулась взглядом с матерью. Когда Таня ехала с отцом домой, он уже успел сообщить ей о том, что они с Софьей помирились и больше не собираются ругаться, и дочь поверила. У Софьи Гроттер был мягкий и нежный взгляд, по крайней мере, именно к такому Таня успела привыкнуть. Она нежно улыбалась и смеялась как-то до такой степени спокойно и мило, что это вызывало улыбку и у самой дочери. Заразительно как-то. Сейчас же взгляд её глаз стал колючим и холодным, и Таня ожидала, что она так смотрит на отца, а после вспомнила о том, что Леопольд ещё не поднялся, потому что он несёт вещи и… И это просто кошмарно. Мама смотрит на неё. - Что случилось? – равнодушно уточнила Софья. – Что ты уже натворила, что тебя выставили за порог школы? - Всех выставили, - спокойно сообщила Таня. – Я вернусь туда, как только эпидемия утихнет, я думала, вам сообщили, - она вздохнула. Да, родители помирились, но ощущение того, что она лишняя, никуда не пропало. Леопольд и Софья Гроттеры были уже не в том возрасте, чтобы возиться с собственной доченькой. Им не до того. Им уже до своих отношений, до того, чтобы выяснять какие-то проблемы, без конца кричать и пытаться разобраться с тем, что происходит в их личной жизни. Когда-то наступил такой этап, когда дочь осталась за бортом, но тогда она была вовремя отправлена в школу. А в школе эпидемия. - Неужели от этой болячки настолько много умирают, что надо отправлять людей по домам? И неужели всех? - Тех, кто не заразился, - спокойно промолвила Таня. В новостях всё это не показывали, а Демьян Горьянов был далеко не единственным ребёнком в семье. Его родители, кажется, даже не расстроились – у него была милая улыбчивая младшая сестрёнка, и это только та, которую видела Таня, хотя она знала, что далеко не первая и не последняя. Кажется, ещё и были братья. У Горьянова вся семья была – весёлая, счастливая и добродушная, вот только сам Горьянов всегда хмурился и никогда не пытался шутить. Говорили, он просто не умел. Кажется, даже в обычно немного мрачноватом Бейбарсове куда больше счастья-радости, чем в том же Демьяне. Оно и правда. У Глеба хотя бы было чувство юмора. При воспоминании о Бейбарсове почему-то стало нехорошо, но Таня поспешила отогнать от себя глупую мысль о том, что, возможно, надо было раньше пытаться сказать ему о том, что она что-то чувствует. А не соглашаться на то, что ничего не было и быть не могло, ибо так, видите ли, удобнее. Зато тогда она просила, чтобы никому не рассказывал! Смешно. - Ты выглядишь бледной, - сообщила Софья. – Может, ты тоже заболела? Да, доченька, может быть, ты тоже заболела и можешь отправиться туда. Как жаль, что ты у родителей единственная, и замены больше не будет, а то могла бы и подохнуть. А может, они нового родят? Гроттер вдруг с ужасом подумала, что, не дай Бог, могла даже забеременеть. Руки как-то сами по себе метнулись к животу, и только после Таня напомнила себе о том, что нельзя так делать. Мама может узнать. А ей нельзя. Бейбарсов обещал никому не говорить, да и ему незачем, в конце концов, все и так в курсе, что любая девушка с радостью была бы с ним, а… Ему незачем болтать. Он дал слово и сказал, что ничего никому не рассказывал, да и не видит смысла. Честность. Честность. Гроттер, не забывай о том, что не одна ты и твоя семья такие уж прекрасные и замечательные, что не станут трепать языком. А ещё не забудь ключевое слово "были", потому что сейчас мама, кажется, с удовольствием обсудила бы поведение дочери с соседкой, потому что так будет приятнее общаться. Ведь проблемами нужно делиться, вот главное правило передачи, которую Софья достаточно часто смотрит! - Ну что же, иди, мой руки, - спокойно промолвила Софья. – Только скорее, потому что у меня мало времени, надо идти на работу. - Я сама способна поесть. На улице давно уже не цветут вишни, а в мае она будет в своей отвратительной школе, в которую попала непонятно как. Если до того момента она вообще будет на этом свете. Никто жалеть Гроттер не собирается, ну да и чёрт с ними, поэтому следует помнить главное правило, что никто ничего никому не должен, и продолжать жить дальше, хотя это достаточно затруднительно. Помни. Помни, Татьяна, как минимум о том, как надо вести себя с родителями за столом – и не клади локти на стол. - Что-то не так? – Леопольд сегодня внимательнее мамы, но, впрочем, и он раздражает своей псевдозаботой. Противно. - Нет, всё хорошо, - улыбнулась Таня. – Я просто немного устала с дороги и давно не дышала свежим воздухом. - Разве вы там не гуляете? - Было очень холодно. Короткий, лаконичный ответ, потому что и вправду было холодно. Особенно в ту ночь. - Ну, ладно, - пожимает плечами Софья. – Сходи, прогуляйся, раз уж у тебя внеплановые каникулы. Да, доченька, сходи, прогуляйся, но у нас с папой пока что другие планы.