Ищи меня в отражении

Сначала хотелось кашлять. Гроттер попыталась это сделать, но где-то в правом лёгком отдавало сильной болью. Или это всё-таки в левом? А может, сердце? Конечно, не то, что разбито в дребезги сволочью Бейбарсовым, а другое, то, которое заставляет организм функционировать, потому что ему жизненно необходима кровь. Противное чувство. Таня не верила во все эти записи в дамских романах, в которых шла речь о том, что брошенные девушки сходили с ума и мечтали повеситься. Она не мечтала. Может, она просто не чувствовала себя брошенной – но ведь чувствовала же, потому что никак не могла смириться с тем, что её банально бросили. Или смирилась? - О, пришла в себя. Молодой человек, не заставляйте её нервничать и посидите рядом, я вернусь минут через десять. Медсестра в белом халате, достаточно молодая девушка, подмигнула Бейбарсову и поспешила уйти – и только спустя мгновение Таня осознала, что вышеупомянутый Глеб держит её за руку. - Ты что делаешь? - Тебе вообще-то нельзя разговаривать, это вредно, - спокойно сообщил Бейбарсов. – Но можешь говорить. - Что ты тут делаешь? – повторение далось с трудом и отозвалось уже такой сильной болью, что Гроттер даже закусила губу от неожиданности. - Сижу возле тебя, медсестра попросила подежурить, - наконец-то равнодушно сообщил Бейбарсов. – Только не шевелись. Таня хотела что-то спросить. "Почему" так и не слетело с её губ. Вероятно, девушка просто не могла вдохнуть воздух, не то что разговаривать, но, тем не менее, у неё не было выбора. - У тебя пробито лёгкое, - сообщил Глеб. – Неделя без сознания, и наша пуленепробиваемая Гроттер пришла в себя. - Неделя? - Немного меньше, шесть дней, - доверительно сообщил Бейбарсов. – Спасибо за подарок. - Какой подарок? Она запоздало вспомнила о том, что у Глеба вообще-то должно было быть где-то день рождения. Чёрт! - И где я? – голос стал ещё более хриплым, но, тем не менее, говорить было уже немного легче. Таня не знала, почему пришло облегчение, но, тем не менее, планировала воспользоваться оным по полной. Хоть поговорит. Глаза слипались, вероятно, ей капали что-то вроде снотворного, но, тем не менее, Гроттер не стремилась сейчас думать об этом. Ей нужно просто расслабиться. - Ты в больнице. - Это ты меня толкнул. Гроттер до сих пор была уверена, что упала на что-то острое. Она смутно вспоминала, что боль пришла ещё тогда, когда она не долетела до земли, но, тем не менее, всё могло быть. Или это она отпустила руку Глеба? Смутное ощущение того, что она временно сходит с ума, опять навестило Гроттер, но, кажется, это было глупостью. - Нет, - отрицательно покачал головой Бейбарсов. – Собственно говоря, то, что ты собиралась подняться, спасло тебе жизнь. Таня возмущённо сверкнула глазами. На большее она просто не могла осмелиться, но вот глаза были в порядке, и теперь Таня могла заставить себя просто спокойно лежать. Она хотя бы продемонстрировала, как сильно его ненавидит. - Пуля шла по такой траектории, что должна была бы попасть тебе в голову, но, тем не менее, ты вовремя села. - И? На сей раз сказать что-то уже получилось, по крайней мере, Таня была относительно довольна этим результатом. - Попало в лёгкое. Ты выжила. Гроттер кивнула. После того, как попали бы в голову, она вряд ли смогла бы выжить. - А их поймали, - с усмешкой сообщил вдруг Бейбарсов. – Этих, что в тебя стреляли и тебя собирались душить. - И что? - Тебе уже ничего не угрожает. Поздно. Люди предпочитают не снабжать государство, а наш серый кардинал решает относительно того, показывать ли полиции диктофон, - усмехнулся Бейбарсов. Таня помрачнела. Это могло означать только одно – Горгона до сих пор на свободе, а значит, она может попытаться что-то сделать. Даже не возникло мысли, что теперь это бессмысленно. Может, как свидетеля? - Тебе ещё в больнице торчать недели две, - спокойно сообщил Бейбарсов. – Между прочим, это не так уж и долго. - А потом? - Учёба. Глеб промолчал, а после посмотрел на часы, словно пытаясь что-то выяснить. - Через минуту придёт медсестра. Ну что же, успею, - вздохнул он. – Запомни, от того, дёрнешься ли ты, зависит твоя сохранность. Гроттер не успела среагировать. У Глеба, кажется, была температура – у него были пересохшие губы, а руки обжигали, словно он только что сжимал в них горячие угли. Но поцелуй был каким-то… Сначала достаточно приятным, но после, тем не менее, рваным и даже немного болезненным, но Таня не дёрнулась. Глеб был прав. У неё сил нет. Бейбарсов, улыбнувшись, резко выпрямился и отпрянул от неё. - Я тебя обязательно познакомлю со своими родителями. И ты живучая, Гроттер, - подмигнул он, а после, заметив, что медсестра уже подходила к палате, резко поднялся. – Ладно, до встречи. Тане хотелось крикнуть, что встречи не будет, но случилась одна проблемка. Крикнуть она не могла.